Весна

В столице они не задерживались, стремясь поскорее вернуться в Мондштадт, и уже через три дня вновь ехали в бричке.
Пейзажи начинали меняться, холодная, темная зима стала отступать.

Снежная прощалась со своими гостями, хмуро, но при этом будто извиняясь перед ними. Мягкий снег тихо ложился на дорогу, которая вилась и шла все дальше, дальше, и не было ей конца.
Крио регион исподлобья посматривал на них, и в его ледяном взгляде мерцало сочувствие, как смешивался дождь со блестящим снегом.
Двое в бричке не могли уснуть.
Фурина не хотела опять очутиться в кошмаре - она боялась, что Венти узнает об этом и будет переживать.
А сам бард никак не мог обуздать свою ярость, которая не давала ему расслабиться и спокойно уснуть.
И они сидели, отвернувшись к окнам, не говоря ни слова. Каждый был погружен в свои мысли.

Точнее, наоборот.

Каждый стремился отогнать от себя все лезущие в голову мысли, порождающие воспоминания.
А воспоминания порождали боль.
Фурина следила за летающими в воздухе снежинками, разбегающимися от потоков ветра.
Чуть почувствовав его дуновение, они улетали прочь.

И девушка, чуть коснувшись шрамов на руках, отдергивала руку, будто ошпаренная. Но воспоминания сами лезли в голову, и уже невозможно было от них избавиться.
Так, стараясь отогнать что-то от себя, мы и сами не замечаем, как все ближе подходим к этому. Что-то или кого-то...
И вновь тяжёлый ком застревал в горле, холодный, словно комок снега. Летящие из глаз капли слез смешивались с дождем на улице, оставаясь никем незамеченными.
Девушка не жаждала мести за свои страдания.
Но не чувствовала ли она злости внутри себя?
Кто знает, ведь даже она сама не смогла бы ответить на этот вопрос.
Если Венти смог разобраться в своих чувствах, то она нет.
То есть она бы могла, если бы захотела.
Но у девушки не было сил вновь думать о том, что причиняет ей боль.
Слишком много страданий, сколько не в состоянии пережить ни один человек, по капле наполняли бокал ее отчаяния и страха.
И она уже не могла испить из этого бокала.

И оставалось только опрокинуть его содержимое, молча лицезреть, как течет кровавое вино, словно ручеек.
Фурина бежала от своих мыслей, решив забыть обо всём, что случилось.
Будто ничего и не было. Ведь так гораздо проще.
И у нее уже почти получилось убедить себя в этом.

Но почему тогда ей продолжали сниться кошмары?
Ведь ничего же не случилось.

Как она оказалась в Снежной? Поехала в путешествие.
Откуда шрамы по всему телу? Неудачно упала... Наверное, очень неудачно.
Почему ее спутник так встревожен? Почему?..
Ведь ничего же не случилось. Ничего не было!
Ничего...

-Венти...

Всего одно слово. Но оно сказало больше, чем тысячи других.
Они оба боялись прошлого.
Но прошлое уходит, забирая с собой горе.
Конечно, нельзя полностью забыть о былых печалях.
Но во временем нам всем станет легче.
-Тише... Все будет хорошо.

Венти обнимал прижавшуюся к нему Фурину, зарывшись носом в ее волосы, и пытался успокоить девушку.
На его плечо стекали слезы, почти сразу замерзающие. И он сам плакал, беззвучно, чтобы это не было заметно.
Слезы все катились и катились, не думая останавливаться, и с каждой пролитой каплей на душе становилось легче. Опустошался уже почти полный бокал.

Венти не сдержался и зарыдал, как ребенок, размазывая слезы по лицу и часто всхлипывая. Девушка ещё крепче прижалась к нему, уткнувшись в горячую шею.
Она по-прежнему не отдавала себе отчёт, почему плакала.
Но и ей стало лучше.
Приближалась граница Снежной. Наконец все закончится...
Фурина закрыла глаза.
Скоро они вернутся в Мондштадт.