Озвучивание не поддерживается в этом браузере
36
Лалиса
– Гук, нет! – отвечаю порывисто. – То есть… Не так… – понимаю, что мне не выкрутиться. – То есть, – понижаю голос, – да, я сказала…
Медленно оседаю на стул, складываю руки на коленях.
– Объяснишь? – коротко и очень тихо спрашивает он.
Молчу…
А этому есть объяснение? Или оправдание? Есть хоть что-то, из-за чего он может меня простить?
Качаю головой, потом утвердительно киваю, потом…
Накатывают слезы, и я, не удержавшись, всхлипываю.
А он остается стоять там, где стоял.
– Она появилась несколько дней назад, – отвечаю шепотом, потому что горло перехватил комок рыданий. – Просто смотрела… Пряталась в кустах и смотрела… Я подошла к ней, а она… – кривлюсь. – Она плакала и умоляла тебе не говорить. Уверяла меня, что хочет просто видеть дочь, что у нее, молоденькой модели, не было против тебя никаких шансов, ты попросту отобрал у нее ребенка…
В этот момент Гук очень грустно усмехается.
Я замираю, поднимаю на него глаза.
Он подходит, так же, как и я, садится за стол, закрывает лицо руками.
– Не отобрал, а купил, – выдает он, не глядя на меня. – Купил! – опускает руки и с вызовом смотрит на меня. – Я платил ей за каждый день беременности! За каждый из этих двухсот восьмидесяти двух дней! – его лицо перекашивает гримаса ненависти. – Потому что эта дрянь постоянно пыталась сделать аборт! Даже на шестом месяце, когда Розэ в ее животе уже шевелилась, рванула в какую-то клинику сделать себе ранние роды!
Я вздрагиваю от услышанного.
Холодеют руки, сводит живот.
– Как? – только и могу выдавить из себя.
– А вот так! – огрызается он. – Она ее не хотела! Когда забеременела, первым делом понеслась в абортарий. Я ее в кабинете врача перехватил! Пообещал оплатить все! Любой каприз! И пластику после родов! И часть бизнеса на нее переписать! – сейчас Гук смотрит мне в глаза. – И я сдержал свое слово, Лалиса. Семь лет назад я отдал этой женщине треть всех своих активов. Лишь бы она выносила Розэ. Конечно, о том, чтобы сохранять брак не могло быть и речи. Не представляю, как можно жить с тем, кто так настойчиво хочет убить твоего ребенка. Естественно, мы развелись. Сразу после родов. Вот только о родительских правах я тогда не подумал, – он шумно вздыхает. – Мне было не до того.
– Гук, – шепчу я, – прости…
– Лалиса, – он жмурится, сцепляет пальцы в замок. – Я тебя только об одном прошу – не уезжай сейчас никуда. То, что произошло, тяжело пережить, но ты очень нужна Розэ.
– А… А тебе? – спрашиваю несмело.
Он не отвечает.
Просто поднимается и уходит из кухни.
Я слышу, что он идет не в свою спальню, а в комнату дочери.
Сегодня он будет спать там…
***
Утро начинается почти как обычно.
Завтрак готовлю я.
Почти машинально завожу тесто на оладьи. Медленно выкладываю ровные лепешки на сковороду.
Монотонная работа немного успокаивает и отвлекает, и я почти не вздрагиваю, когда слышу за спиной:
– Доброе утро!
– Розэ! – ахаю. – Доброе, малышка.
– А можно я тебе помогу? – она протискивается между мной и столом.
– Конечно, можно, лапушка моя, – целую ее макушку.
– Я буду накладывать! – произносит уверенно.
– Смотри, чтобы масло не брызнуло.
Поправляю ей волосики, оборачиваюсь, чтобы взять полотенце и…
Натыкаюсь на тяжелый взгляд Чонгука.
– Доброе утро, – тихо произносит он.
– Доброе, – слова застревают у меня в горле.
– Мам! Сгорит! – окликает меня Розэ, а у меня из глаз брызжут слезы.
Гук не поправляет ее. Не перечит.
Гук сделает все для Розэ.
Даже женится на мне.
– Давай снимем!
Прикусываю губу, тянусь за лопаткой.
– Мам, – Розэ поднимает взгляд. – Почему ты плачешь?
– Потому что я тебя очень люблю, – прижимаю ее к себе.
– Я тебя тоже! – произносит мне в живот Розэ. – А та тетя просто дура!
Я боязливо оборачиваюсь на Чонгука.
– Розэ, – начинает он.
– Она хотела меня украсть у тебя и мамы! – выкрикивает ребенок.
– Да, это так, – соглашается Гук. – Но я ей этого никогда не позволю. Слышишь? Я никому тебя не отдам!
– А я ни к кому от тебя не уйду! – почти весело проговаривает Розэ и подбегает к отцу обняться.
Боже, слава тебе! Она перенесла эту историю гораздо легче, чем мы…
Гораздо легче, чем мы рассчитывали.
– Чонгук, – произношу дрожащим голосом, отвернувшись к сковороде, – а вы не в курсе, на каком этапе ремонт в школе?
– А что конкретно вас интересует? – вкрадчиво спрашивает он, моментально отзеркалив мое к нему обращение на “вы”.
– Меня интересует, – вздыхаю, набираясь смелости, – состояние учительской квартиры.
Комментарии