Озвучивание не поддерживается в этом браузере
35
Лалиса
– Мама? – Джису кривится, словно лимон откусила. – Так ты не няня, ты его любовница!
Окидывает меня презрительным взглядом.
– Да, он сильно понизил планку…
Но меня не задевают ее слова.
Я думаю только о Розэ, бегущей ко мне со всех ног.
– Розэ! – оборачиваюсь к ней. – Розэ, беги домой!
Ребенок замирает в пяти шагах от меня.
– Не хочу! – лопочет тихо. – Я сбежала!
– Розэ! – почти плачу я.
– Так, девочка!
Джису делает рывок и вдруг оказывается почти около малышки.
– Иди сюда, девочка! – она хватает ее за рукав платья.
– Мама! – Розэ плачет, пытается вырваться.
– Отпустите ее! – я толкаю Джису. – Отпусти ее, ты слышишь!
– Нет, она поедет со мной! – эта дрянь умудряется ухватиться за запястье Розэ. – Ну, давай, девочка! Быстро! В машину!
– Отпусти! – вцепляюсь ей в волосы. – Пошла отсюда вон! Не трожь мою Розэ!
Наши крики смешиваются в один, сюда же вплетается тонкий Розэ плач, мы рычим, деремся, пыхтим, визжим, и вдруг… Как гром среди ясного неба:
– Джи, отпусти дочку!
***
Чонгук
Розэ плачет.
У Лалисы расцарапано лицо, волосы растрепаны и… Розэ плачет!
Сволочь!
Убью!
– Джи! – гаркаю на всю леваду. – Отпусти дочку…
Они замирают, все трое…
– Папа! – Розэ пытается сорваться ко мне, но Джи все еще держит ее за запястье.
– Нет, Чон, – она пятится, тащит за собой мою девочку. – У нас совместное воспитание! Ты и так меня в правах пять лет ограничивал!
– Семь! – кривлюсь. – Розэ сейчас семь, а ты ее последний раз видела в роддоме.
– Пять, семь, какая разница, – выплевывает она. – Я ее увезу, а ты мне ничего не сделаешь! Ты знаешь, кто за мной стоит?
– Знаю, – отвечаю спокойно. – И знаю его условие!
Попал в точку. Джи бледнеет.
– Джису, я сейчас сюда всю деревню приведу, и у меня будет человек сорок свидетелей, что ты пыталась похитить ребенка! Ты этого хочешь? Мы сейчас зафиксируем!
Джи боязливо озирается, кое-кто действительно вышел на леваду. С хмурым любопытством нас рассматривает.
– Это наша молочница, Дженни, – киваю я на женщину вдали. – А то Намджун-пасечник… Вон пастух, Субин… – называю людей почти наугад. – Они все засвидетельствуют, что ты, Джису, ребенка своровала и увезла против его воли. Из привычной ему среды обитания. Нанесла ему непоправимую моральную травму и ряд физических. Такие формулировки понравятся твоему покровителю? Когда там у него выборы?
Молчу, давая ей осознать происходящее.
– Ты проиграла, Джи, – произношу тихо. – И для тебя единственный способ сейчас уйти спокойно – это подписать отказные документы. Тогда я не буду подавать на тебя в суд. Твоему любовнику нужен суд, Джи?
Она кривится, кажется, готова плеваться, на секунду ослабляет хватку…
– Розэ! – это Лалиса.
Она срывается и отталкивает Джи от моей дочки.
Подхватывает малышку на руки, отходит мне за спину, сопит, гладит ее по спине…
– Лалиса, идите домой, – приказываю, не оборачиваясь. – А ты, Джи, сейчас пойдешь со мной, – киваю на машину, на которой приехал. – Или со мной, или в тюрьму.
***
Лалиса
Маленькая моя, нежненькая моя, трепетная моя…
Она сбежала.
Выпрыгнула в окно.
Закрылась в своей комнате и выпрыгнула в окно!
Бедолага Юнги понял, что произошло, только когда мы вернулись.
Побледнел, как полотно, рванул зачем-то проверять комнаты.
Он был готов оберегать нас от посторонних, но не думал, что придется защищать нас от самих себя.
Розэ плачет.
Молчит, ничего не говорит.
Опять ничего не говорит.
– Ну, моя хорошая, ну, моя девочка.
Я качаю ее на руках, целую виски, волосы…
А она сжалась в комок и плачет.
На крыльце появляется обеспокоенная Дженни.
Принесла молоко.
Заглядывает в дом, вытягивая шею, пытается разговорить Юнги.
Ничего у нее не выходит.
Ни нам, ни Юнги сейчас не до посторонних.
– А хочешь, я тебе спою? – шепчу на ухо малышке. – Хочешь, книжку почитаем? Давай откроем музыкальную?
В уличное окно стучит Чимка…
Розэ ежится еще сильнее.
Не до него ей сейчас.
Ни до кого нам.
– Маленькая моя, я так испугалась, – вдруг понимаю, что по моим щекам тоже текут слезы. – Мне было так страшно…
Глажу ее, прижимаю к себе.
Больше всего хочется, чтобы сейчас рядом был Чонгук.
Он бы обнял, он бы защитил. За ним всегда как за каменной стеной.
Боже, лишь бы она все подписала!
Лишь бы ему удалось.
Мы сидим в Розэой спальне на краю кровати и качаемся, обнявшись.
Она уже не хнычет, но еще не расслабляется.
Я ее обнимаю.
Она у меня на коленях, оплетена моими руками, сверху я ее прикрываю подбородком.
Розэ. Розэчка. Маленькая. Ко мне хотела.
Сколько мы так сидим, я не знаю, но вдруг отчетливо слышу шаги в доме.
Не Юнги, нет.
Уверенный шаг хозяина.
Дверь в спальню медленно открывается, и на пороге появляется Чонгук.
– Гук, – радостно выдыхаю я.
Он расстроен и растерян, но первое, что он делает – садится на кровать и обнимает дочь.
Почти так, как я хотела.
Я бы хотела, чтобы он обнял еще и меня, но дочь – тоже хорошо.
Розэ снова всхлипывает, обхватывает отца за шею, переползает с моих колен на его…
– Лалиса, спасибо, – произносит Гук, но…
Это не то “спасибо”, которым благодарят.
Это “спасибо”, которым просят уйти…
– Я сам уложу Розэ.
Оглядываюсь в окно.
Уже поздний вечер.
Действительно, пора спать.
Я киваю.
Да и нет у меня выбора.
Встаю, разминаю затекшие спину и ноги…
Желудок настойчиво напоминает, что я не ела целый день…
Плетусь на кухню.
Достаю хлеб, ставлю на плиту чайник…
Понимаю, что происходит, когда чайник уже яростно шипит вхолостую.
Боже мой!
Осталось дом спалить.
Снова набираю воды, тру лицо… Жду.
Чего-то жду.
– Лалиса! – тихо окликает меня Гук, и сердце радостно подскакивает.
Вот чего я ждала!
Гук!
Гуки!
Так хочется броситься ему в объятья!
Делаю шаг, но тут же замираю, наткнувшись на стену отчуждения.
– Гук? – спрашиваю его обо всем сразу.
А он молчит…
– Гук, – произношу я с легким осуждением.
Он поднимает на меня взгляд, стискивает кулаки…
– Джи сказала, что информацию о местонахождении девочки ей передала ты…
Комментарии