Озвучивание не поддерживается в этом браузере
6
Чонгук
Очередная!
И откуда они только узнают, где я живу?
Прутся к черту на кулички, свято веря, что станут той самой моей единственной!
Да как же заколебали эти дуры!
Деньги, деньги, деньги… Всем им нужны только деньги!
Все как на подбор, хищницы.
То фотомодель в ультракоротких шортах приперлась мне грядки полоть! Причем с таким маникюром, что легко можно было обойтись без граблей!
Надо, кстати, подать кому-нибудь бизнес-идею! “Маникюр “Вилладж-стайл”! И вам больше не нужен садовый инструмент!”
Потом какая-то растяпа решила, что я тут помираю с голоду, и попробовала у меня тут печку деревенскую растопить.
Чуть не сожгла всех нафиг…
Про всех тех, кто свято верит, что я тут без приличной женщины изголодался, уже молчу.
Хоть в тайгу, блин, переезжай!
Я думал, что в этой деревушке смогу сохранять инкогнито. Как никак уже третий год тут живу. И пока никого не было.
Но вот вам! Пожалуйста!
Огурчики коряво нарезала и давай к дочке моей подкатывать!
Вот же ж зараза! Хитрая! Знает самое слабое место! Надо отдать ей должное, если бы не ее коллеги по цеху, то я бы, может, и дал слабину. Хорошенькая, не вульгарная, никаких тебе накачанных губ или метровых ногтей. Даже простой косметики нет. Уж это я вижу за версту. Приехала и с дороги умылась!
Вышла, румяная! То ли от стеснения, то ли от прохладной воды. Я даже залюбовался на секунду!
С Розэ моей болтала… Да так болтала, будто и не видит, что Розэ – особенный ребенок.
И так искренне расстроилась, когда разговор за школу зашел.
Эх, я даже поверил! Обидно, черт!
Шумно вздыхаю, этого хватает, чтобы лохудра городская подняла глаза и меня заметила.
– Лалиса, – шиплю я, чтобы не дай бог не разбудить Розэ, – позвольте спросить, что вы тут делаете?
– В смысле?
Она не пугается, не возмущается, не теряется… Она абсолютно искренне удивляется.
– Мы читали, – тут же поспешно поясняет. – Розэчка уснула! Вы ее не переложите? Или, может, лучше я на другую кровать уйду… Вы говорили, что в доме есть еще…
– Нет уж, спасибо, – рыкаю шепотом. – Ничего, кроме этой кровати, я вам предложить не могу.
– Вы и так для меня очень много делаете, – улыбается учительница и…
Тихонько отодвигается от дочери.
– Берите.
А я в ступоре.
Не клеится.
Ну в смысле не сходится….
Ну в смысле…
Да черт!
Не так она себя ведет, как должна!
Раз уж она подкатила к моей дочке, то должна начать показывать, что она теперь тут во всем незаменима…
А она…
Спокойно благодарит и устраняется.
Я что, ошибся?
Она что, правда учить детей сюда приехала?
Я уже о ней справки навел.
Была похожа на очередную искательницу сокровищ. Ну то есть моего банковского счета.
Объявилась из ниоткуда, сразу согласилась на самую неинтересную вакансию.
Очень. Очень было похоже, что она сюда ехала за моим кошельком.
Но…
Но ведет она себя как-то не так.
Странно.
Пусть-ка ребята пробьют, что у нее было до этого знаменательного назначения в районо. Вдруг я ошибаюсь? Вдруг действительно идеалистка?
Надо дать ей шанс.
Такая забавная. Спать хочет. Лицо трет.
Она же только сегодня приехала!
Ну конечно, она с ног валиться должна.
А я тут еще на нее и рычу.
Блин.
Гук, тебе ребенка весь вечер развлекали по высшей программе, а ты…
– Лалиса, спасибо вам за внимание к Розэ, – подхватываю дочь на руки, тихо выхожу из комнаты.
– Чонгук! – вдруг окликает меня моя гостья. – Я бы хотела с вами поговорить.
Ну вот!
Рано расслабился.
– О чем? – демонстративно оборачиваюсь, показывая, что у меня на руках дочь.
– Ой, – шепчет. – Простите. Завтра!
И ручкой так смешно машет.
Ну что ж, завтра, так завтра…
***
Лалиса
Что за дурацкий рингтон!
Ну выключите вы уже этот будильник!
Ну елки-палки, сколько можно на нервы действовать? Ну?
Эй! Але!
Кто записал на телефон крик петуха?!
Подрываюсь на кровати, оглядываюсь…
Вот же ж блин!
Со всего размаху падаю назад на подушку, натягиваю одеяло на голову…
Этот будильник можно выключить только сапогом… Ну или калошей… Чем еще можно в петуха кинуть? Что б не пострадал, но заткнулся?
О-ей…
Тянусь за телефоном…
Пять тридцать семь.
Сволочи!
Все!
Поголовно!
Сажусь на кровати с закрытыми глазами, пытаюсь нащупать ногами тапки.
Ай, блин. Я же их не распаковывала.
Очень мне хочется, чтобы председатель меня все же на служебную квартиру поселил. Потому и вещи у Чонгука не раскладываю.
Вздыхаю, медленно плетусь в ванную. Открываю холодную воду…
Не, горячая тоже есть. У этого мужчины здесь все здорово устроено!
Но мне сейчас поможет только холодная.
Умываюсь, плещу немного на грудь, растираю лицо полотенцем.
Ну ладно, раз уж встала, пойду что-нибудь общественно полезное сделаю.
Натягиваю свой сарафан и выползаю на кухню.
Там пока тихо.
На низком столике у входа стоит корзина с яйцами, и я почему-то совершенно уверена, что их можно использовать.
Только вот омлет я не хочу…
А…
А вот еще скисшее молоко на окне. Чонгук вчера о нем говорил Розэ. Чтобы уже не пила, что завтра принесут свежее.
Мняф… Простоквашка! Вкусная!
Отливаю в чашку, разбалтываю. Я, наверное, извращенка, но всегда такое любила! А уж из натурального деревенского молока!
Кстати! Простокваша, яйца… А мука тут есть?
О! Отлично!
На завтрак будут оладьи!
Быстро смешиваю пару яиц, остатки кислого молока, полстакана муки… Пока оно все набухает, ищу сковороду и масло.
Они находятся именно там, где и должны быть.
Не, все же хороший мужик этот Чонгук. Странный, но хороший. Хозяйственный. На кухне у него все как надо! Все под рукой.
Говорят, что первый блин комом. Но я ж пеку не блины! У меня ола-адушки.
Снимаю с первой сковороды четыре крупных плюшки на тарелку и ставлю ее на подоконник. Остудиться.
Наливаю новое тесто, оборачиваюсь.
Ой. Было ж четыре!
– Розэ! – возмущаюсь не очень громко. – Розэ, не таскай всухомятку, иди чаю налью!
А тесто на сковороде шипит и шкворчит. Надо перевернуть.
Готово.
Я себя чувствую немного неловко от того, что хозяйничаю на чужой кухне. Но вчера мне вроде все показывали.
Сейчас поставлю чайник и…
Ой…
А почему две-то?
– Розэ!
Резко высовываюсь в окно, желая застать проказницу, и утыкаюсь носом в широкую мужскую грудь!
Комментарии