Письма весны (Кавказ)

Очередная ночь началась с кошмара. Алиф снова сидела в лодке, посреди бескрайнего океана. Вокруг был лишь туман, а лодку качало на воде. Девушка сидела в судне и не понимала, что происходит. Повсюду туман, воду и небосвод еле-еле видно. Тревожно. Невозможно тревожно. По щекам бегут слезы, а губы истерично шепчут просьбы о помощи. В какой-то момент ветер усиливается, лодка под его натиском кренится в бок, и девушка напуганно подскакивает на ноги. Кудрявые волосы из-за влажности воздуха распрямляются и выглядят уныло, как и их хозяйка. Алиф смотрит по сторонам, пытается всмотреться в туман, но ничего не видит. Ей страшно. Слезы льются по щекам, а губы продолжают шептать: «пожалуйста, пожалуйста, помогите». Алиф ждет, что на горизонте появится земля. И вот, разбушевавшийся ветер гонит волны, лодка ненадежно болтается и прыгает с одной волны на другую. В какой-то момент, огромная волна толкает судно сильно вперед. Из-за тумана виднеется клочок земли, и Алиф радостно пытается вскрикнуть, и направить лодку к земле, но океан не хочет её отпускать. Лодку захлестывает огромная волна, и судно идет на дно, вместе со своим пассажиром.

— Нет! — девушка подскакивает на кровати, хватаясь за одеяло.

Алиф пытается откашляться словно её действительно только что захлестнула морская волна. Но это был лишь сон. Очередной тревожный сон. Непонятный такой, но от этого его влияние на девушку не уменьшилось. Что все это значит? Что значит эта вода? Почему всегда так страшно, когда лодку захлестывает и почему она не может добраться до земли? Все это странно, но размышлять об этом уже настолько избито, что Алиф решает не думать об этом, хотя бы сегодня.

Они с Ансаром договорились встретиться на площади и оттуда направиться гулять пешком по городу. У обоих выдался выходной, и они решили использовать его с пользой. А то есть провести его друг с другом. Ансар все чаще засиживается на работе, ведь сроки поджимают и здание уже нужно будет сдавать. А Алиф редактирует какую-то весьма интересную фэнтезийную книгу, и не может от нее оторваться не только из-за работы, но и по причине весьма необычного сюжета.
Все же они оба находят в своем графике время на друг друга, и такое ощущение складывается, будто они становятся с каждым днем все роднее и роднее.

Алиф решает не откладывать сборы до обеда, и мчит собираться уже сейчас. Ведь как раз в обед они собирались выйти. Вечером на улице находиться уже не возможно, потому что там орудует лютый холод. Однако это их не останавливает прогуляться днем. И теплее, и город можно рассмотреть при свете дня. Благо сегодня на небе солнышко, оно правда снег и сосульки не топит, зато немного греет. Хотя бы визуально.

В обед Алиф щелкает дверным замком и сбегает вниз по лестнице. Ноги ведут её по белым зимним дорожкам в сторону площади. Чайные глаза любопытно разглядывают город. Да, снег повсюду, но от этого улыбка на лице девушки меньше не становится. Зима её любимое время года, а в сочетании с любимым городом это самое лучшее, что могло с не произойти. Не считая Ансара, он уже само собой разумеющееся. Если его появление в её жизни не чудо, тогда она не знает, как еще объяснить их судьбоносную встречу.

Оказавшись на площади, девушка ищет мужчину глазами, и находит того у одной из арок. Тот стоит с двумя стаканчиками из любимой кофейни Алиф. Девушка незамедлительно подлетает к нему и дарит ему свою самую светлую и ярку улыбку, что есть у нее в арсенале.

— Долго ждал? — чайные глаза встречаются с зелеными, и те сияют ярче, чем до этого.

— Всю жизнь. — драматично прошептал это Ансар, а после чего в него прилетел снежок. — Это не честно, у меня руки заняты!

— Ничего не знаю, моя хата с краю. — на возражение мужчины Алиф пожала плечами, и забрала из подставки для стаканчиков свой горячий шоколад.

— Куда пойдем? — наблюдая за попивающей напиток девушкой, Ансар задает ей вопрос, на что та лишь кивает вперед.

Вперед так вперед, у мужчины вопросов не возникает. Сначала они идут молча. Алиф серпает горячий шоколад, Ансар свой кофе уже выпил. Они оглядываются по сторонам, наблюдают за старыми скульптурами, красочными зданиями, и людьми, снующими по городу с той же целью, что и Ансар с Алиф – насладиться зимним городом вдоволь.
Когда напитки заканчиваются у обоих, Алиф начинает рассказывать множество историй о местах, через которые они проходят. Про Атлантов, которые держат колонны, про львов, про тот или иной фонарь. Говорит много, иногда захлебывается словами, а Ансар завороженно наблюдает за ней, переодически напоминая, чтобы смотрела себе под ноги. Девушка максимально невнимательна, ведь весь взор обращен на окружающие её красоты, а голова занята лишь желанием познакомить Ансара со всем этим.

Когда двухчасовая лекция состоящая лишь из рассказов Алиф заканчивается, молодые люди обнаруживают себя на набережной. Здесь видно реку. Она серая, хотя небо сегодня голубое голубое. Странно. Но, ни это главное. Главное то, что Алиф наконец замолкает, и Ансар может слышать, как неистово бьется собственное сердце. Эта девушка буквально занимает собой все пространство, и такое ощущение, словно она в самом деле его сердце. Ведь, Алиф чувствует все, что он хочет сказать или спросить. Он не успевает подумать, а девушка уже выдает ответ. Это страшно. Это до приятного страшно и одновременно крышесносяще. Эта девушка срывает все стоп краны у чувств мужчины, он чувствует слишком много и это делает его настолько сильным, что он верит в то, что вот она гармония и вечное счастье, когда тот самый человек рядом. И она рядом.

Идиллию пары прерывает телефонный звонок Ансара. Он хмурится, когда видит на дисплее входящий вызов от отца. Мужчина просит Алиф подождать, а сам отходит в сторону и принимает вызов.

— Здравствуй. Что-то случилось? — голос у мужчины слегка раздражен, ведь после прошлого разговора они так и не созвонились.

— Срочно лети домой. Сегодня. — отец выдает это строгим, не терпящим отлагательств тоном.

— Что случилось? Кто-то умер? — Ансар настороженно слушает голос отца, а глаза его возвращаются к Алиф, которая на носочках идет по бордюру, стараясь не упасть.

— Саид приехал. Спрашивает о тебе. Кстати, Зана тоже с ним. Поэтому ты сам приедешь, и объяснишь ему, почему это ты не собираешься жениться на его дочери. — голос родителя полон сарказма и желчи, из-за чего Ансара передергивает, и его взгляд из сосредоточенно превращается в горящий гневом.

— Что? Какая женитьба? Какая Зана? — мужчина срывается, обращая внимание Алиф на себя, но на её вопросительный взгляд тот лишь мягко улыбается и качает головой.

— Ты забыл наверное, что мы планировали вас поженить лет с 15, а теперь ты спрашиваешь какая Зана? Совсем память отшибло? — отец с усмешкой, ласково, будто в укор произносит это, но Ансара это лишь распаляет.

— Не будет никакой женитьбы.

— Так, кто тебя заставляет. Приезжай и скажи, вот и всё.

— Ты не можешь сделать это за меня?

— Я? Сын, если я тебя правильно понял, это ты не хочешь жениться и у тебя даже есть причина. Раз ты решил растоптать значимость даваемых нашей семьей слов, пусть будет по твоему. Только вот отчитываться будешь сам, я за тебя краснеть не собираюсь. Понятно тебе? — отец меняет притворно спокойный тон на строгий и требовательный.

— Это прям сейчас нужно? — усталым и хриплым от тяжести навалившегося голосом, произносит Ансар.

Его глаза все еще следят за Алиф, которая уже стоит возле перил набережной, и задумчиво смотрит в воду.

— Да. Если не хочешь скандала.

— Хорошо, сегодня прилечу. — не слушая родителя до конца, Ансар отклоняет вызов, и бредет в сторону Алиф.

Девушка тут же чувствует его присутствие, и оборачивается. Мужчина ласково смотрит на нее, но в глазах собирается вселенская тоска.

— Что случилось?

— Срочно домой надо лететь. Отцу нужна помощь. Просит прилететь по возможности сегодня. Прости. — зеленые глаза виновато бегают по покрасневшему от холода девичьему лицу, но замечают как его озаряет снисходительная улыбка.

— Лети конечно. Раз ты нужен там отцу, зачем извиняешься? Ничего страшного. Мы сегодня уже достаточно провели вместе времени, если думаешь, что день испорчен, то это совсем не так, поверь. — чайные глаза внушали спокойствие, и Ансар в ответ ей вымучено улыбнулся.

Лжет. Он ей лжет. Не говорит правду. Хочет уберечь от переживаний. Ансар ведь уверен, что все исправит и наладит. Зачем погружать девушку в проблемы, если они решаемы и не так важны? Пусть лучше будет в неведении, чем каждую секунду переживает о них. Они будут. Стоят ведь сейчас бок о бок, значит и дальше будут стоять.

— Я вызову тебе такси, и сам поеду тогда. Пойдем? — мужчина кивает Алиф в сторону от набережной, и та снисходительно ему кивает.

Они ждут такси в тишине. Ансару нужно переварить услышанное, а Алиф видит, что что-то с ним не так, но не давит. Захочет рассказать, расскажет. Чего человеку в душу лишний раз лезть, правильно? Однако неприятное чувство скребет где-то между ребер, и сердце почему-то неприятно ноет. В конце концов, зачем так переживать, все же хорошо. Но, почему-то тревожно. Тревога притупляется с подъехавшей машиной такси. Ансар сажает Алиф на пассажирское, дает водителю установку довезти девушку в целости и сохранности.

Они последний раз пересекаются взглядами через окно, и девушка подбадривающе улыбается мужчине, пока тот старается как можно естественнее улыбнуться, чтобы не вызвать подозрения. Разъезжаются оба с тяжелым сердцем, но если Алиф сбрасывает это на паранойю, Ансар все еще корит себя за то, что солгал. Но, сделанного назад не воротишь.

Они списываются пару раз, пока Ансар не прилетает в свой город, и к концу дня, Алиф совершенно успокаивается, отбрасывая всякие переживания. Кошмаров ей в ту ночь не сниться. И в следующую. Зато, через два дня на телефон звонят. На экране горит самое родное слово на свете: «Мама».

— Маам! Как дела? Все хорошо? — девушка радостно принимает звонок от и слышит галдеж сестры и брата через телефон.

— Да, цветочек, все хорошо. Ты как? — нежный голос Асены приятно ложился на слух, из-за чего Алиф расслабленно улыбалась.

— Все отлично. Ансар улетел в М******, я сегодня не на работе, сижу вот, бездельничаю. — Алиф беззаботно делиться с мамой своими делами, и слышит, как та смеется.

— Ну вот работа у тебя появится. Давай, накинь пальто выбеги во двор, там тебе Хайдар от нас посылку передаст. — мама мягко проговорила это, все еще улыбаясь.

— Хайдар? А он здесь откуда?

— Да, по делам приехал. Ты беги, он подъехал уже. — голос мамы звучал требовательно, на что Алиф сама себе кивнула.

— Хорошо, я тогда побегу, потом позвоню. Целую! — бросив это, девушка отклонила вызов и помчалась в коридор.

Уже через пять минут, девушка вышла из подъезда, и застала рыжего мужчину у скамейки. Хайдар был тем же Хайдаром какого Алиф увидела первый раз в отчем доме. В его рука была коробка, а сам он поглядывал на заснеженный двор. Девушка не стала тянуть, поэтому сразу поздоровалась.

— Добро пожаловать в П*****. — девушка дружелюбно улыбнулась, натыкаясь на бледно-голубые глаза.

— Здравствуй. Спасибо. Это тебе родители передали. — сухо и по делу, как обычно, как в первый раз, хотя он даже предпринял попытку улыбнуться, но лишь приподнял уголки губ.

Алиф перехватила коробку из рук мужчины, и застыла. Глаза такие серые, тусклые, как океан в недавнем кошмаре. Навевают ту же панику и ту же тревогу, что и вовремя туманного сна. Но, разве можно из-за глаз так паниковать? Алиф тут же отмела эти мысли, покачала головой, и обратилась к Хайдару снова.

— Спасибо, за то, что привез это. На самом деле, не думала, что родители решат мне что-то передать. — девушка улыбнулась, обнимая двумя руками коробку.

Хайдар стоял перед ней абсолютно смущенный ситуацией. Парень вообще не надеялся стоять и беседовать с ней, именно поэтому, он понятия не имел, что сказать. Но сказать что-то нужно было, иначе было бы совершенно неловко.

— Они и не думали наверное. Просто узнали, что я еду в П****, вот и решили передать. — он выдохнул пар в воздух, наблюдая за тем, как он растворяется в пространстве.

— А почему ты решил на машине приехать? На самолете же быстрее. — Алиф любопытно наклонила голову в бок, вопрошающе взглянув на собеседника.

— Машину здесь покупаю, а эту продаю, и чтобы не переплачивать пригнал сам. — Хайдар был не многословен, это Алиф поняла и так, но создавалось такое впечатление, словно он выдавливал из себя каждое слово.

Парень выглядел очень отстраненным, он так ни разу и не взглянул на нее. Ни то, чтобы Алиф этого хотела, просто ей это было непонятно. Если бы она понимала причину такой неприязни, возможно не так бы переживала. Но девушка не знала какова причина его поведения. И раз в прошлый раз она не решилась задать ему этот вопрос, то сейчас все таки набралась храбрости для этого.

— Слушай, я не хочу показаться тебе навязчивой, или более того, излишне мнительной, но ты очень странно себя ведешь со мной. Может быть, я тебя чем-то обидела, или, сама того не понимая, оскорбила? — Алиф мягко взглянула на мужчину с копной свело-рыжих волос, а в ответ получила резкий взгляд тусклых голубых глаз.

— Нет. Я такой всегда и со всеми, проблема не в тебе. — парень постарался быть как можно более тактичным, но грубые нотки в интонации все же проскочили.

— Мама говорит у тебя профдеформация, и я тоже так считаю. — невольно проговорив это, девушка застыла, готовая провалиться сквозь землю.

Это ж надо было такое сказать. Едва знакомому человеку, взяла и выпалила свое мнение о его поведении. Девушка виновато прикусила губу, настороженно наблюдая за реакцией на лице мужчины, но тот лишь сдержанно ухмыльнулся. Тускло как-то, но весьма добродушно, отчего Алиф смогла выдохнуть.

— Скорее всего это так и есть. — кивнув девушке, Хайдар на секунду уставился вдаль, задумываясь о чем-то своем.

Алиф невольно загляделась на его профиль с прямым носом и едва заметной горбинкой на нем. Почему-то этот мужчина напоминал ей лиса. То ли из-за цвета волос, то ли из-за хитрого и проницательного прищура голубых глаз. Однако, голубоглазых рыжих лис почти нет. Но, внезапно Алиф вспомнила об одном таком. Ненастоящем правда, но от того не менее важном.

— Тебе когда-нибудь говорили, что ты на лиса похож? — ляпнув это, в очередной раз не подумав, девушка приняла обреченный вид, будто смиряясь со своей оплошностью.

— В детстве, и то, только бабушка. А что? — голубые глаза смягчились, обращаясь из тусклого грязного голубого цвета в лазурный.

Учитывая наличие вопроса, Алиф решила, что сможет объяснить Хайдару свой порыв, и, все еще колеблясь, принялась отвечать на его вопрос.

— Просто смотрю на тебя и ты напоминаешь мне их, лис в смысле. А у них очень редко глаза голубые. И я...я знаю одну историю, о голубоглазом лисе. Подумала, что ты наверное очень на него похож. — девушка все еще стояла с коробкой в руках, посреди своего двора, и не чувствовала дискомфорта и холода.

А все таки на улице была зима. И руки в перчатках уже затекали. Но, внезапно открывшийся ей знакомый, заинтересовал её сильнее, чем затекшие руки. Девушка видела в нем идеального персонажа для какой-нибудь своей истории. Именно поэтому ей захотелось поделиться с ним недавно придуманной историей.

— Что за история? — Хайдар задал столь желанный девушкой вопрос, что та невольно улыбнулась, а в карих глазах загорелся огонек.

Мужчина стоявший перед ней любопытно изогнул бровь, все еще наблюдая за ней своими голубыми глазами.

— Ладно, расскажу. — Алиф решилась, поэтому коробка, посланная родителями была отложена на скамейку, а сама девушка села прямо рядом с ней, кивком приглашая Хайдара сделать то же самое.

Мужчина колебался, но все же сел с другой стороны от коробки, чтобы не стеснять девушку. Когда голубые глаза выжидающе взглянули на девушку, она выдохнула, и заговорила.

— Испокон веков лисы могли преодолевать далекие расстояния. Они способны пробежать всю ночь без остановки. А совы летают настолько бесшумно, что ни одно животное даже с самым чутким слухом не способно их услышать. Но, у доставшегося им дара есть своя история. Однажды лис пришел к сове. Солнце уже опускалось за горизонт, и рыжая шерсть горела и светилась так, словно это был никакой не лис, а самый настоящий огненный клубок.  Когда сова заметила этот святящийся клубок, то сразу узнала в нем своего надоедливого преследователя. Лис давно мечтал подружиться с совой, но такая возможность выпадала ему только вовремя заката, потому что с опустившимися на лес сумерками сова улетала прочь от своего дома, и отправлялась охотиться. Лис не мог за ней угнаться, ведь та была быстрой, да, и ему самому необходимо было найти для себя пропитание. Однако в этот день, лис не захотел покидать сову.

— Чего ты опять меня караулишь?

— А как иначе? Я всегда к тебе прихожу. Тебя ведь нужно разбудить, чтобы ты подготовилась к охоте.

— И без тебя бы управилась.

Сове надоедливый лис ни то, чтобы не нравился, просто та не видела смысла с ним общаться. Через считанные минуты весь лес опустится во мрак, и птице будет совершенно не до него. Но, рыжий не собирался так просто ее оставлять.

— Послушай, а можно я пойду на охоту с тобой?

— И как ты себе это представляешь? Я всю ночь летаю, тебе за мной не угнаться, да и выдохнешься ты, даже сто километров не пробежишь.

— А если не выдохнусь, если смогу тебя догнать до рассвета?

— Ну, так попробуй.

— Если сумею, каждый вечер буду к тебе приходить на закате.

— Да, пожалуйста.

Сова была уверена в своих словах. Ну, куда этому рыжему до нее. Она летает, у нее крылья, ей порыв ветра помогает, несет ее на себе вперед. А лису кто будет помогать? Земля? Разве, что в ней он отыщет мышей для пропитания. Соглашаясь на условия лиса, птица была полностью уверена в том, что он проиграет.

Лис же в свою очередь обратился с просьбой к небу: Господи, дай мне силы, чтобы я сумел догнать сову на рассвете.

Так и решили. Солнце спряталось за горизонт, на небе показался печальный месяц, и сова ринулась с ветки ввысь. Лис помчался за ней. Он бежал сломя голову, через кусты, траву, коренья деревьев, все глядел в небо, на раскрывающиеся крылья совы. Сова была птицей мудрой и хитрой, и поэтому, чтобы усложнить лису задачу, та стала петлять меж деревьев, сворачивать в разные стороны, надеясь на то, что лис потеряет её из виду. Однако рыжий несмотря на боль в лапах, и желание остановиться, чтобы отдышаться, мчался за птицей. Он слышал каждый взмах её крыла, и даже если не успевал уследить за ней, то мог прекрасно слышать, куда направляется птица. Он спотыкался, ранил морду и лапы о ветви, камни и коренья, но бежал. Весь лес наблюдал за эти следованием, и казалось плакала иволга, наблюдая кровавые следы от лап лиса. Сова злилась, не понимала, почему рыжий не остановится, не бросит эту затею. Он еле держался на ногах, но бежал и бежал. Отставал, но бежал, и даже уже предугадывал маршрут птицы.
На мгновение сове стало жаль лиса, и та хотела остановиться, но не сумела. Крылья отказались складываться, а ветер настырно нес её дальше.

Они бежали и бежали, месяц на небосводе все отдалялся. И когда из-за темной синевы небес показался первый огненно-алый луч, сова помчалась к реке, чтобы лис после своей погони напился вдоволь. Неприязнь к рыжему прошла, а щемящая на сердце тревога за него нарастала. Сова оглядывалась на лиса, каждый раз надеясь на то, что тот остановится, но он мчался за ней так, словно от этого зависела его жизнь. Из-за леса показалась река, а из-за горизонта вырвались солнечные лучи. Начинался рассвет. Сова остановилась над рекой и обернулась. Лис стоял у кромки воды, тяжело дышал, но его голубые глаза глядели на птицу с победной искрой, и щемящей нежностью. Лучи опалили лисью шкуру, и тот вымучено улыбнулся.

— Я победил. И теперь, всегда во время заката я буду приходить к тебе и будить на охоту.

Рыжая шерсть не просто горела в рассветных лучах, она сгорала на самом деле. Лис растворялся, превращаясь в пепел, а ветер, что неистово гнал сову вперед, нежно уносил этот пепел в сторону рассветного солнца. Растворяясь, рыжий прохвост улыбался, а в голубых глазах отражался силуэт птицы, из-за которой ему не страшно было погибнуть. Когда лис закрыл глаза, и окончательно растворился сова громко крикнула, оповещая о своем горе весь лес. Птица разразилась громкими рыданиями, но друга вернуть уже не могла. Тот пожертвовал собой, чтобы доказать гордой сове свою преданность. И птица в доказанное верила, но от того легче ей не становилось. Совиные глаза обратились к небу, и та взмолилась: Господи, верни мне моего друга, я больше не буду такой гордой!

С тех пор, каждый вечер, один из закатных солнечных лучей прорывался в дом совы, и бился ей в глаза. Птица просыпалась и на мгновение ей чудился её рыжий друг. После охоты, рассветные лучи солнца согревали птицу от долгой холодной ночи, и та с грустью глядела на кроваво-алый небосвод.

Вот так лисы получили свой дар. А совы стали летать бесшумно, чтобы за ними больше не смог угнаться ни один лис. — Алиф закончила свой рассказ.

Все это время она смотрела куда угодно только не на мужчину. В её голове пробегала строчка за строчкой. Она пыталась не запутаться в словах, и передать эмоции этой истории такими, какими она задумывала. Поэтому, когда она выдохнула и подняла глаза на своего слушателя, она замерла. Синие. Глаза Хайдара были синими, будто море. Такими, какими не были еще ни разу, за то время, что она его видела. Да, это было всего два раза, но за эти два раза, девушка в очередной раз восхитилась способностью этих глаз менять свой цвет. Сейчас это были не те аквамариновые тусклые глаза, это были два огромных лазурита глядящих на нее с такой тоской и восхищением, что девушка невольно забыла как дышать.

— Ты ее сама написала? — голос Хайдара был подавленным, немного тусклым, но от того не менее эмоциональным.

— Как ты понял?

— Ты же писательница, это было очевидно. Не знаю, чего ты ждешь, но пора бы задуматься над тем, чтобы напечатать это. — впервые за весь день этот мужчина сказал больше одного предложения, да два, но зато каких.

Алиф знала, что пишет неплохо. Слышала не один раз, что ей нужно печататься. Делилась своим творчеством и даже получала отклик. Но сейчас, когда ее история разбила ледяную корку и из глубины таких холодных человеческих глаз всплыли такие теплые и яркие эмоции, она почувствовала, что действительно должна попробовать.

— Спасибо. — девушка прошептала это, все еще глядя в горящие напротив нее лазуриты.

— Тебе спасибо. Теперь я понял, что должен остановиться и прекратить бежать. Иначе сгорю. — Хайдар не просто слушал, он слышал, он эту историю через себя прожил, и даже сделал для себя какой-то вывод.

— Рада была помочь. — Алиф благодарно улыбнулась мужчине, на что он кивнул и встал со скамейки.

— Я, пожалуй, пойду. И тебя задержал, и сам задержался. Еще раз спасибо. Надеюсь, я смогу взять сборник с твоими историями в руки. — Хайдар оглянул девушку с ног до головы, будто запоминая, и кивнул ей на подъездную дверь, — Беги домой, простынешь еще.

— Удачи. — Алиф махнула ему рукой, подхватила коробку и через несколько секунд скрылась за подъездной дверью.

Когда Алиф оказалась в собственной квартире, а коробка с родительской посылкой была разобрана, девушка блаженно упала на кровать, притягивая к себе кота.

«Что это было? Я рассказала написанную мной историю почти незнакомому человеку, и чувствовала себя так комфортно, как будто рассказывала матери. Не зря папа доверяет ему, раз он способен одним своим видом расположить к себе. Разве, что, когда не хмурится.» — Алиф переваривала произошедшее только что, и никак не могла стереть с лица самодовольную улыбку.

Мало того, что она расколола эту ледяную глыбу, так еще и получила новую порцию мотивации для скорейшего создания собственной книги.
От радушных мыслей девушку отвлек зазвонивший телефон. Звонил Ансар, и Алиф тут же приняла вызов.

— Здравствуй. Как дела? Забрала посылку? — бархатный голос послышался по ту сторону телефона, на что Алиф тепло улыбнулась.

— Забрала. Все хорошо. Я Хайдару даже одну из своих историй рассказала. Ты бы его видел. Никогда бы не подумала, что смогу впечатлить такого непробиваемого человека. — девушка воодушевленно делилась с Ансаром сегодняшним происшествием.

Мужчина, услышав радостную интонацию в голосе Алиф, насторожился. Мало того, что произошло сегодня с отцом, так он еще выслушивает радостный рассказ о том, что какой-то Хайдар сидел и слушал разговоры его сердца.

— Какую историю? — недавно голос бывший бархатным, превратился в хриплый и настороженный.

— Да, там про сову и лиса. У тебя там все в порядке? — Алиф сразу заметила сменившееся в голосе Ансара настроение.

— Нет. Я в дурацкой М*****, вожусь с дурацкими бумагами. А мое сердце далеко от меня, и его сердцебиение слышит кто-то другой, а не я. Какого мне по твоему? — мужчина раздраженно выплевывал слово за словом, а после перешел на шепот, произнося все это с явной претензией.

Алиф почувствовала неладное. Такая интонация ей не понравилась, мало того, её это выводило из себя. Что еще за цирк? Это ревность? Да, как он вообще смеет ее ревновать, когда сам сидит вдалеке от нее в своем городе, и она даже не знает, один он там или с кем-то еще. Это ведь не дает ей повода негодовать или не доверять ему.

— Не уезжал бы тогда. — слова сами сорвались с губ, а как говорится: «слово не воробей – вылетит не поймаешь.»

— А за меня мою работу будет выполнять мой пожилой отец? Мне же делать больше нечего сидеть днями на пролет в П*****, и тебя охранять. — Ансар перешел на язвительный тон, на что сердце девушки замерло, пропуская болезненно неприятный удар.

— Ансар, я тебя к себе цепями привязала, или что? Я тебе напомню, что ты сюда приезжаешь из-за работы, а не только из-за меня. Или я тебе чем-то мешаю? — девушка постаралась держать себя в руках, чтобы не нагрубить мужчине, но эта ситуация действительно выводила её из себя.

— При чем тут это? Я говорю о том, что ты сидела с едва знакомым парнем и мило беседовала с ним. И сейчас без зазрения совести мне об этом рассказываешь. Тебе понравится, если я тебе буду рассказывать, как сидел сегодня с дочерью нашего партнера в ресторане и мы с ней замечательно провели время? — Ансар срывался на некоторых словах, язвительно выплевывая фразы.

Алиф цеплялась за каждое слово и чувствовала, как сердце ухает куда-то вниз. Сидели с дочерью партнера, в ресторане. Славно. Значит, ей стоило настороженно относиться к его отъездам? Не стоило всецело доверять? Раз он сравнивает обычную беседу с посиделками в ресторане.

— Замечательно провели время? Ты разговор у подъезда с доверенным лицом моего отца сравнил с посиделками наедине с другой девушкой в ресторане, я тебя правильно поняла? — голос девушки ломался на некоторых буквах, от обиды она перешла на шепот, чтобы не повысить голос, или не выдать свою уязвимость.

— А, что, тебя это задевает? — Ансар нарочно сказал это как можно более небрежно, чтобы не показать собственное волнение.

Мужчина понял, что перегнул. Но остановиться уже не мог. Сегодняшний день выжал из него все соки, и тормоза просто не работали. Несмотря на то, что он прекрасно слышал интонацию девушки, уже не мог взять себя в руки. Да, и зная Алиф, она тоже уже не успокоится.

Девушка же в свою очередь застыла, теряя воздух в легких. Её сердце буквально на секунду остановилось, а после забилось с бешеной скоростью. Он так спокойно говорит об этом, будто для него все это в порядке вещей. В голове девушки тут же пчелиным роем завились странные мысли.

«А, что, если у него действительно кто-то есть? Что вдруг, если он обманывает меня? Что если эта девушка не просто девушка, а кто-то значимый? Неужели я настолько глупая и наивная, что не заметила всего этого? Его загруженность и задумчивость. Эти резкие порывы улететь обратно домой. Все это. Что если он срывался к этой самой девушке? Что если он лжет мне каждый день и каждую секунду? Как можно быть такой наивной и слепо верить всему?» — девушка панически перебирала мысль за мыслью в своей голове, и начинала задыхаться от паники.

Ансар, заметив долгую паузу по ту сторону телефона насторожился. Алиф слишком долго молчала. Мужчина резко остыл, осознавая, что только что ей наговорил, и тут же поспешил исправиться.

— Я...Алиф, прости, я не это имел вви... — Ансар попытался исправить ситуацию, и оправдаться, но Алиф, взбешенная от переполняющих внутренности эмоций, не позволила ему этого сделать.

— Знаешь, что, Джабалов, делай, что хочешь. Хочешь мотаться с кем попало по ресторанам, мотайся. Беседуй с кем хочешь, проводи свое время в свое удовольствие. Я тебя никак не ограничиваю, у меня на это прав нет. Но заруби себе на носу, я к себе такого отношения терпеть не собираюсь. Иди демонстрируй свое недовольство, ревность и агрессию той, с кем время сегодня проводил. И не смей равнять меня с собой. Я бы никогда за твоей спиной не стала бы с кем-то встречаться, а потом плевать в тебя этим так, словно это мое главное достижение в жизни. Ты знал куда я иду и с кем, и раз ты на это так отреагировал, то я боюсь представить, чем ты там в своем ресторане занимался. Мне это в общем-то теперь не за чем. Делай, что хочешь. Можешь сюда не приезжать, понятно тебе? Денно и нощно ходи по ресторанам, но дорогу сюда забудь. Я надеюсь, я ясно выразилась? И не звони мне больше. — Алиф говорила все ровным голосом, изредка срываясь на ядовитый сарказм, а после просто отклонила вызов, отшвыривая телефон на другую сторону кровати.

«Чтоб я еще раз тебе поверила.» — пронеслось у девушки в голове, и та расстроенно зажмурилась, готовясь к предстоящей истерике.

Письмо 88.

«Мы поругались. В первый раз. Не знаю, кто виноват, я или ты. Наверное оба. Но это было очень больно и обидно. Не знаю, зачем пишу. Хотя. Я очень надеюсь на то, что ты что-нибудь сделаешь, Ансар. А повела себя как ребенок. Сагрессировала на тебя, хотя должна была выслушать и понять, в чем проблема. Столько всего тебе наговорила. Пожалуйста, прости меня, и прилетай обратно. Прошу тебя. Не слушай меня, забудь все, что я тебе сказала. Ты очень мне нужен. Если бы ты видел, как мне больно сейчас, ты бы понял, что я не со зла. Я доверяю тебе, и жду от тебя того же, поэтому и отреагировала так. Но я не подумала, что причина может быть в другом. Я уверена, у тебя будет оправдание, только, пожалуйста, вернись ко мне. Пожалуйста.»

30 января 2023 год.

«P.S.: 9 апреля 2023 год.
Это был первый тревожный звоночек. Нет, не так. Это был колокол. На который я закрыла глаза. Ты ведь уже тогда знал обо всем, да? Знал, что я стану разбитым бокалом в твоих руках, который ты просто заменишь на другой. Знал, что девушка, с которой ты «замечательно провел время» вскоре встанет на мое место. И все равно ты тогда прилетел. Прилетел и попросил прощения. Лучше бы ты не прилетал. Лучше бы остался там, где я просила тебя остаться в тот день. Мне бы не было так больно. Я бы не чувствовала себя такой растоптанной и втоптанной в грязь. Лучше бы все закончилось в тот день. Но...все равно, спасибо. Правда. Я стала сильнее, за это спасибо. Какой же я была слабой, когда захлебываясь в слезах, ждала, что ты позвонишь мне, а ты все не звонил. Я была такой жалкой тогда. Из-за такой ерунды ревела, а это...хах, яица выеденного не стоило.»