Путь к жизни [Shingeki no Kyojin]. Атака Титанов

3 года спустя.

Когда я поднялся с дивана, часы тихонько пробили пять часов утра. Можно было собираться к выходу.

После появления марлийцев на острове, моя бессоница стала посещать меня чаще. Я уже не злился на нее, она как моя верная спутница, давала мне возможность поразмышлять о том, на что в дневное время я не обращал внимания. Уделить часы собственному уюту и наведения структуры вокруг себя. Для меня это было жизненно важно. Иначе мир рушился на глазах. Все должно было иметь свою последовательность. Иначе я терял себя…

Наскоро надев рубашку, я аккуратно заправил ее в брюки, прокручивая в голове, все аргументы, что собирался озвучить Ханджи. От Неро давно не было вестей, уже как больше четырех месяцев, а АМС-овцы отбыли как два месяца назад, следовательно со дня на день они должны прибыть. И если в этот раз без Неро, я готов был самостоятельно идти в путь. Немедленно.

Сняв с вешалки плащ болотного цвета, я просунул руки в рукава, попровляя воротник перед зеркалом. Взгляд медленно проскользил от пальцев к тумбе возле зеркала, на которой лежали чудоковатые механизмы.

Увидь их кто-нибудь из посторонних, что я тщательно не допускаю, не понял для чего эти две замысловатые фигурки, одна из которых похожа на червяка, а вторая скорее походила на жука с двумя контейнерами и крутящимися вентиляторами на дне.

Впервые я с ними встретился первого апреля, когда полагал, что Неро заперта в моем кабинете, занимаясь уборкой. Однако, к моему разъяренному удивлению, к тому же тогда я ей нес миску со сладким супом, от девушки и следа не осталось. (Чертовка спрыгнула с окна). За исключением этих двоих. По началу я их не сразу увидел, и был удивлен, как она за столь короткое время смогла убрать в комнате.

Как вдруг я прислушался и из-под шкафа друг за другом, выполз сначала жук с двумя горбами, а за тем червяк с тряпкой под ним, оставляя за собой мокрую полосу.

— Вот оно что. — я приник к полу, наблюдая за новыми жителями. Горбатый жук своими минищетками как клещнями, загребал грязь и пыль, всасывая ее в первый бутылек, а из второго бутылька стекала каплями вода, что тут же распределялась по полу минищетками позади него. Червяк же собирал остатки влаги и грязи тряпкой, что к слову получалось не очень умело. Но механизмы меня настолько поразили, что я позабыл о своем гневе.

Однако так просто я ее не мог отпусть. Поэтому поразмыслив несколько минут, куда она в конце концов могла направиться, предположил, что в свою комнату рано или поздно она точно вернулась бы. И я оказался прав. Но не я один. Когда я подошел, возле двери Неро ошивались ребята — Армин, Микаса, Эрен, Жан, Конни и Саша. Первый держал в руках торт, старательно отодвигая его от последний, чтоб та не съела его ненароком.

Мне пришлось спрятаться за углом, чтобы пронаблюдать за происходящим.

Дверь Таки открылась и из нее высынулась ее рыжая голова.

Диалог доносился обрывисто, но я смог разобрать приятное удивление Неро, с поспешным недоверием к торту — она предположила, что начинка с «секретом».

Но когда ребята ее в этом разубедили и вручили торт, послышался шлепок с истерическим гоготом ребят. Я осторожно выглянул, заметив, что вместо головы Неро уже стояло белое тортовое облако, а поднос с тортом упал на пол. Саша, сквозь сильный смех, все же не устояла перед соблазмом смахнуть с ее «сладкого лица» кусочки бисквита и положить в рот. Отчего другие ребята последовали ее примеру, хватаясь за животы.

С меня выдавился смешок. Неро выглядела нелепо и смешно. Жаль, что за кремом торта не возможно было разглядеть ее изумления.

— Идиотка. — лишь молвил я, предполагая, что Неро получила свое по заслугам, а в праздновании первого апреля не так уж и много хаоса.

И все же если раскинуть мозгами, ребята ослушались моего наказа. Но как говорят, не пойман не вор.

Неро отправилась к умывальникам. И когда я дождался ее там, в очередной раз напугав своим присутствием, отвел к себе. Немного понаслаждавшись ее тревогой в глазах от предстоящего наказания, я не стал долго томить и, показав механизмы, спросил:

— Так понял, у меня появились сожители. — я показал корпусом на механизмы, что аккуратно выставил на стол. — Было бы здорово, хотя бы узнать их имена. — в глазах Неро я заметил удивление. Она действительно посчитала, что я буду ее за это ругать. За кого она все это время меня принимала?

— Этого я назвала Слизняк, а этот Пылеед. — быстро выдумала им имена девушка. В импровизации мастерства ей было не занимать.

— Звучат как оскорбления. — заметил я, чем вызвал у нее смешок.

— Я когда прочла вашу записку, разозлилась, хотела вас так называть. — моя бровь приподнялась и она быстро продолжила. — Но оскорбления настолько не ввязались с вашим образом, что пришлось придумать их.

Я лишь усмехнулся ее изобретательности.

— Полагаю, они и с Тощим Джоржем дружат? — саркастично подметил я любовь девушки придумывать всему забавные имена. Особенно цветкам и новым изобретениям.

— О нет, они с Тощим ни за что не поладят! Его листья, слишком сухи и тонковаты для них. Они его сломают! — искреннем добродушием возмутившись Неро полностью обнулила мою подколку. Хотя это и к лучшему.

С тех пор, новые друзья красовались на тумбе, каждый день напоминая мне о ней.

Поправив платок в кармане плаща, я мысленно проговорил: — Пора идти.

Пока ноги вели меня по пустым коридорам корпуса, обдавая ноздри ситцевым воздухом, я поглощал его с жадностью, попутно ощущая как движение возраждало в моем теле жизнь.

Поднявшись на третий этаж и завернув к восточному крылу, я зашел за угол, где находилась комната Ханджи. Постучав и недождавшись ответа, я без колебаний отправился в сторону лаборатории, что находилась западнее ее покоев. И все же было странно не застать Ханджи в такую рань в кровати. Лаборатория на удивление была тоже закрыта.

«Неужели она еще спала, и я рано поспешил с выводами» — стоя возле двери, задумался я, пока ключ в замочной скважине не защелкал и из лаборатории не выплюнулся один из новобранцев, побледнев от испуга, заметив меня. Неужели я такой пугающий, что все шарахаются меня?

Он скомканно отдал честь, промямлив что-то себе под нос и поспешил скрыться.

Ханджи в дверях не было. И когда я вошел внутрь, она на коленях, склонившись к полу, копошилась возле стенда. И только когда та поднядась на ноги, я понял, что она искала очки.

Между нами повисла пауза, доводящая ситуацию до комического предела.

— Зайду в следующий раз. — поспешил я удалиться, избегая сложившейся неловкости, но Ханджи своей бестактной открытостью не дала мне и шанса, подтвердив мои догадки.

— Куда же ты?! Говори, с чем пришел. Тем более уже все… не важно… Ты столько времени потратил, чтобы прийти в такую рань, Леви.

— Ну уж точно побольше, чем твой обосранный новобранец. Ты б хотя бы ему рубашку поправила, чтоб он не выглядил столь зашуганным.

— Что? Я думала поощрительная печенька загладила этот эффект…

— Скорее эта печенька застряла у него в заднице. Спустись в совещательную. Есть, что обсудить. И приведи себя в порядок — выглядишь как чучело, что ограбило виноградник. — выпалил с досадой и отвращением, выходя из лаборатории.

— Разве чучело умеет грабить виноградники? У них же нет пищеварительной системы, зачем им это? Тем более, что чучело наоборот должно защищать огород от птиц и прочих… Эй! — бормотала про себя Ханджи, пока я не захлопнул за собой дверь. — Леви, что ты хотел этим сказать, про виноградники?

Вести дальше диалог было не то что бесполезно, а опасно для психики и мироощущения. Эта женщина фактически могла сначала свести тебя с ума, а затем и в могилу своими рассуждениями и доводами.

И все же я был рад, что ее маниакальность периодически возвращалась. Тогда, пусть даже и на миг, казалось, что она вновь становилась собой. Той, с которой я впервые познакомился только вступив в разведкорпус — взбалмошенной, неугомонно любопытной и упертой извращенкой. Ее желание и способность ковырнуть именно там, где другой бы с брезгливостью проигнорировал, поражало меня. Она не боялась замарать руки, удивить непредсказуемостью, или же обвесить свою жертву запутанными до боли сложнопонятными теориями.

Однако сейчас, с получением поста командующего, она стала осторожничать. Озорливое любопытство сменилось сдержанным рационализмом, настолько сухим и выверенным, словно пустыня, что вымывало любое творчество. Это было заметно по глазам, что все сильнее окутывались сизой пеленой, раздражая меня тем, как сильно напоминали глаза Эрвина, перед принятием своего рокового выбора. Казалось груз ответственности, что повис на их шеях, был настолько непосильным, гасившим остатки их души, что порой мои руки чесались задать им хорошенькой взбучки, чтобы вновь привести в чувства, напомнить о целях, отвественности и силе духа.

Однако эти безжизненные глаза уже не видели светлого будущего, но инстинктивно все еще цеплялись за щедро даримые возможности случая, слепо следуя им.

Как в тот вечер, когда Елена предлагала забрать Неро в качестве заложницы.

В тот момент я был взбешен. От того как легко согласилась Ханджи, и как удачно все обставила Елена. И когда последняя ушла, мне только и осталось, что вымести свое негодование на Зое.

— Ты хоть представляешь, четырехглазая, что натворила?! — поднявшись на ноги, я вцепился в ее рубашку, паралелльно понимая, что это прозвище уже давно не про нее. Но вовремя опомнился, отцепив руки. — А я думал у тебя мозгов будет побольше. Но похоже у тебя их как у осла — хватает только на то, чтобы сожрать морковку.

— Прекрати, Леви, ты сейчас не понимаешь о чем говоришь. — зарычала женщина в ответ. — Это миссия для развития нашей инженерии и страны. Без этого мы не способны противостоять миру. Нам не хватает опыта и мощи. Ты это и сам должен видеть.

— Ты пляшешь под их дудку. Эрвин бы никогда так не поступил. — выпульнув не подумав, я покинул кабинет, не понимая куда бреду. Но для Ханджи эти слова попали в самую глубину души. Вероятно она с начала командования бесконечно себя спрашивала, почему именно она. За что ей досталась эта участь? Сравнивала, пыталась быть похожей, и вновь билась в отчаянии. Она не могла заменить Эрвина, как и Армин. Они не знали куда двигаться в поле неопределенности. Как и все мы, подобно котятам брели в пустоте. Как и, скорее всего, на их месте брел бы Эрвин…

Когда мы вновь встретились в совещательной, я с небывалым для себя жаром уговаривал ее, разработать альтернативные варианты нынешнего пути. Что-то изнутри подстегивало меня это сделать прямо сейчас. Как будто я кожей чувствовал приближения чего-то нехорошего.

Я хотел, чтобы как только часть АМС вернулась на остров, приставить к каждому по нашему солдату, что полностью контролировали бы их шаги, докладывая нам.

Но Ханджи лишь отмахнулась рукой, предполагая, что это подорвет доверие. Тогда я стал давить на отсутствие информации об Эрене. И возможном его убийстве. И вишенкой на торте была Неро, которую уже какой год они не могут вылечить и вернуть на остров.

По поводу нее я выдвинул план — если они в это прибытие вновь станут нас кормить завтраками, — я организовываю собственный мореходный отряд и мы решаем эти две задачи собственными силами.

Конечно, Ханджи это не понравилось, но она и не отрицала возможной вынужденности этих мер. И как только мы стали погружаться в подробности, как раздался звук телеграфа, с передающим им сообщением, о том, что корабли АМС вошли в акваторию Парадиса, и что им пришли известия об Эрене…

~~~

«Наша слава будет так велика, что вся страна будет говорить о нас.

Это манифест. Это будущая реальность. То, к чему я иду, уже так скоро будет в моих руках.»

Сжав ладонь в кулак, Флок смотрел на него сквозь огненную челку, что развивалась в ласкающих порывах весеннего ветра.

«Я двигаюсь в правильном направлении, командующий Эрвин. Вы еще увидете величие разведкорпуса. Я покажу вам, что такое идеальный солдат.»

Переведя взгляд сквозь кулак, Флок, оперевшись второй ладонью об каменную ограду, озирал просторы горящей в огнях фонарей столицы. Смотровая площадка при здании королевского правительства не имела границ в роскоши. Кусты роз, усаженные рядами по каждую лесницу и близ фасадов. Колонны, простирающиеся от здания к беседкам, где в тишине сквера можно было насладится пением птиц. Фонтаны, скульптуры и живые изгороди, добавляли правительственному сооружению только больше помпезности и праздности пред растилающимся под ним городом, что еще отставал от обновлений правительства в архитектуре и инфраструктуре, однако менее величественнее он от этого не становился. Город простирался до горизонта, что в желто-розовых оттенках заката игриво поблескивал лучами солнца в окнах. Дариус Заклай лично участвовал в облагораживании своего угла, лишь бы все выглядело подстать величине его эго.

Ветер вновь проник в рыхлые волосы Флока, что в этот момент размышлял о смысле собственной жизни. Он так бы и блуждал в эфимерных ориентирах, что казались, так близко, но при соприкосновении с ними изчезали без следа. Если бы не Елена. Она будто вновь зажгла эти маяки, что складывались в единую цель — мысль. Смысл в борьбе.

Люди всю жизнь находятся в схватке с чем-то: с момента первого вдоха и крика, до предсмертных слов. Борьба во всем. В истине, в идеалах, в выборе, в тишине. И пока все молчат и нет никаких предпосылок — колесо начинает свой оборот. И лишь тот, кто лишается сил бороться — лишается и жизни.

Уже совсем скоро, наш план запустится в действии, и вы Дариус уже не сможете созерцать этот прекрасный вид. А пока, пора ввести в курс дел избранных.

~~~

Золотые волны медленно перекатывали свои гребни, пенясь и расплываясь белыми паутинками на глади лилового моря. Касаясь железного корпуса корабля, они вдруг темнели, синели и будто от страха ныряли под его многотонную тяжесть, отвлекая взгляд наблюдающего слабыми брызгами.

Куда массивнее выглядели в тени два темно-синих корабля, пришвартованные к порту, но даже их грозность смягчали ласкающие волны, и выползающие из палубы, как муравьи, пестрые, разномасштабные, разношерстные люди и звери.

Сход каравана в порту напоминал скорее пробуждение огромного, морского мифического чудища, о которых так редко писали в местных летописях, но даже этого хватало, чтоб представить пред собой необычайно яркие картины. Тяжелые сходни со скрипом принимали на себя первую тяжесть — шаги погонщиков, стук башмаков по настилу и мерный перестук копыт.

Пространство у причала мгновенно утратило пустоту. Воздух, еще час назад напоенный лишь солью, тишиной и солнцем, теперь содрогался от многоязыкого гула. Здесь смешались все наречия юга и севера, перебивая друг друга в азартной, хмельной суете. Торговцы в расшитых халатах и простых холщовых рубахах сходились лицами с местными торговцами, хлопали друг друга по предплечьям, спорили, заламывая руки, и тут же мировались, обмениваясь увесистыми кисетами.

Сама земля под ногами, казалось, впитала в себя пряный дух привезенных богатств. Из распахнутых трюмов и снятых с каравана вьюков тянуло тяжелым, дурманящим ароматом. Тюки цвета индиго громоздились синими горами, рядом с ними шелка переливались в оранжевом свете заката, как чешуя гигантских рыб — лиловые, малахитовые, алые. Носильщики, согнувшись под тяжестью мешков, скользили меж тюков с ловкостью угрей, выкрикивая предостережения.

В этой пестроте взгляд то и дело натыкался на диковинки: корзины, из которых доносилось возбужденное кудахтанье по истине райских птиц, а где-то даже и писк похожих на больших хомяков тушканчиков; амфоры с засмоленными горлышками, хранящие старое вино и оливковое масло цвета расплавленного янтаря; разнообразные яства, что соблазняли своим объемом и запахом неискушенных местных; фрукты и овощи забавных форм и размеров, с хрустящими сочными уплотненными начинками; сладости, пестрящие цветами, вызывая повышенное слюновыделение.

На сколоченных на скорую руку лотках уже высились горки сушеного инжира, фисташек, покрытых солью, и вяленых языков, источающих запах копченого мяса и тмина, восточных пряностей. Рыбные лотки лоснились серебром и розовым мрамором только что выловленной кефали, смешивая свой запах с ароматом жасмина, который везли в сплетенных из лыка коробах. Подобных цветов не сыщешь во всем острове, но теперь живые изгороди города будет украшать экзотическая флора.

Это была не просто выгрузка. Это было движение самой жизни — текучей, пестрой, шумной. Казалось, сама стихия моря, устав от безмолвия, выплеснула на каменные плиты набережной все свои сокровища, чтобы они наконец обрели голос и хозяев.

Несколько официально одетых солдат, обещанные Еленой, вышли на берег с загадочными поднесенными на алой ткани с подушками сундуками и ларьцами, хранящими несчитанные драгоцености и металлы. Их роскошная резьба, витьеватые узоры, тканевые вставки и вплавленные камни выглядели на несколько тысяч монет, что уж говорить об их содержимом.

За торжественно спускающимися золотоносцами появились сами Оньянкопон и Елена. Как всегда в черных костюмах и белых рубашках.

Темнокожий помимо сумки держал при себе кипу газет и карт, в то время как блондинка, подняв руки вверх приветственно ими помахала, завидев нас с Ханджи. К нам спустя часовую задержку, с момента нашего прибытия, подъехал Дариус Заклай со своей делегацией. Успел, все-таки.

Ребята шустро осмотрели на безопасность привезенные дары, пока глава АМС, подойдя к нам ближе, не передала нам восхитительной красоты плоды каменоломень и ювелиров.

Через время к ним из второго корабля подтянулись несколько точно так же официально одетых людей. Правда по их рукам и лицам можно было понять, что это матсера своих ремесел.

Елена поспешила представить каждого из них:

— Рада вас приветствовать, дорогие островитяне! Ваше гостеприимство не знает границ! — блондинка уважительно наклонила голову в сторону Заклая, что казалось в глубине души безмерно этим бахвальствовал, хотя в огранизации всего принимал минимальное участие. — Мы вновь с вами встретились, несмотря на локальные затруднения, привезя как хорошие так и плохие новости. Затяжное ожидание окончилось и пришло время к решительным действиям. Но обождем обсуждение этого к месту, куда более располагающему.

Убрав руки за спину, она учтиво отодвинулась в сторону, предоставив возможность выйти вперед новым лицам.

— А сейчас я бы хотела представить вам людей, что вознесут бласостояние вашей страны, если уж и преувеличить то до небес. Самые передовые знания и навыки вложены в их руки и головы. Они, пожалуй, не побоюсь этого сказать, настоящие алмазы человечества. Позвольте познакомить с каждым из них.

Первым вышел старец лет шестидесяти с хвостиком, с почти полностью поседевшими кучерявыми волосами и короткими такими же белыми усами, придающими его общему виду настроение доброго доктора. Елена продолжила:

— Флиц Зерт — нейрохирург с тридцателетним стажем работы. Специалист разбирающий мозг человека и титанов по миллиметрам.

Темные тусклые глаза врача при этих словах сверкнули огоньком, и вновь потухли, приняв сосредоточенный вид, что вероятно приобретался во время его операций. Он уважительно протянул руку нашей делегации:

— Очень рад знакомству. Помимо практической составляющей, я еще в данный момент увлекся современным направлением — влиянием психики на работу мозга, и наоборот. С огромным почтением, буду рад поработать с вами, элдийцы.

Мы все поочередно пожали друг другу руки.

— Гиллер Мауэн — продолжила знакомство Елена. — Инженер и архитектор в одном лице. Многообразие проектов, с которыми пришлось ему поработать, ограничивается нашей фантазией. Скорее проще сказать что он не делал, чем перечислять все, что было воплощено в жизнь его руками.

— Приятно познакомиться. — Гиллер, худощавого, но прыткого телосложения, куда дольше и почтительнее тряс руку Ханджи. — Надеюсь на отличную совместную работу.

Его длинные светлые волосы зализанные назад, открывали широкий почти прозрачный под тонкой светлой кожей лоб. А рукопожатие с его длинными, костистыми и холодными пальцами скорее напоминало рукопожатие с осминогом, он в целом походил скорее на средневекого обителя глубин, с белым стоячим кружевным воротником и сюртуком кирпичного цвета.

— Пит Амос и его команда. Высококлассные кузнецы и добытчики железа. — Елена, убрала поднятую руку за спину.

Представшие перед нами мастера ковки поочередко поклонились. Выглядели они угрожающе. Мускулинные черты лица были присуще каждому из них. На первый взгляд их даже было сложно отличить друг от друга — как большие бурые медведи они перекрывали друг друга, переминаясь с ноги на ногу, пока их руководитель, чуть ниже их на голову, но все еще выше нас, не подошел поздороваться.

Угрюмым молчанием, но многоговорящим взглядом он пожал всем руки. Мне понравился этот парень. От него веяло точной организованностью и обязательностью. Само воплощение железного слова.

Елена продолжила представлять еще нескольких человек, но мой взгляд медленно перешел от кузнецов ко второму кораблю позади от них. Почти в полусумраке, скрываемом от посторонних глаз, когда все бочки, ткани и лотки с яствами были выставлены на причало, с палубы длинной полуразноцветной дорожкой спустились около дюжины разодетых в длинные темные плащи женщин. Под их подолами виднелись блестящие ткани.

Они осторожно и шустро спустились к причалу, скучковавшись ненадолго подле него и скрылись от моего взгляда за каменным ограждением. Последняя девушка, что к этому моменту только вышла на палубу, торопясь накинула капюшон, но я успел разглядеть ее огненно рыжые волосы.

Мое дыхание перехватило…

Я уже мчал к причалу, спускаясь с возвышенности, где только что находилась делегация. Времени объясняться не было и я помчал за торопящейся девушкой. Все выглядело подозрительно, но в тот момент я еще был ослеплен рыжими локонами. Остальные девушки уже скрылись в улицах поселка.

И вот я приблизился. С небрежно накинутой накидки просвечивали ушитые блестками полупрозрачные ткани нежно небесного цвета, золотые украшения на руках и ногах игриво позвякивали, а бедра раскачивались в полубегущей походке. И я уже представлял как бросился на нее, схатив за плечи, и вдавив в ближащую плоскость, вцепился губами в ее. Прижав, чтоб не дать и варианта сбежать, я уже вдыхал ее пленительный но до боли знакомый персиковый запах, одурманенный морким бризом. Ощущал на языке соленость ее кожи и губ. Кончиками пальцем впивался в тонкие, но упругие плечи.

«Постой, Неро. Почему же ты вновь от меня убегаешь? Обернись. Я здесь». — неминуемо я преследовал девушку.

— Стой, — еле слышно произнес я, когда догнал ее, прикоснувшись к женскому плечу.

Мое тело импульсом подалось к ней, но испуганное лицо девушки и ее тихий взвигз, заставил меня остановиться. Два огромных медно-карих шара со страхом уставились на меня.

Только сейчас я заметил, что девушка была куда выше, и черты лица ничем не напоминали Неро. Я все еще держал ее за плечо, пытаясь осознать собственную ошибку, как та дернулась и убежала прочь.

— Прошу прощения…

Но не успел я опомниться, как позади меня раздался чей-то мягкий тенор:

— Не успели мы прибыть, как нашими девочками уже интересуются местные…

— Я резко обернулся. Загорелый мужчина средних лет, с видимым животиком и короткими конечностями стоял позади меня.

«Я даже не заметил его присутствия. Когда он успел здесь оказаться?».

Нахмурившись незнакомец продолжил:

— Удивительная популярность. Только это танцовщицы, они под строжайщей охраной. Сколько бы золота вы не предлагали. Это неприкосновенный подарок от Елены. Нас не должны были заметить. Хотя я даже не предполагал о столь диких нравах местных…

— Вы ошибаетесь. Как и я только что. Я обознался. — все мое волнение смыло волной и я направился в обратную сторону, нацепив свою любимую маску невозмутимости.

— О, так значит вы кого-то здесь искали? — вдруг угрюмое лицо незнакомца осветлилось в удивленной гримассе, придав его образу куда более приятный вид. Только сейчас я заметил, что его волосы цвета меди, что на бороде, что на голове были коротко сострижены и завивались в маленькие кучеряшки.

— Да. Но это уже не важно. — я спокойно прошел мимо него, мельком оценив его наряд. Слишком пестро и многослойно. Казалось, на него сперва навесили несколько тряпок, а затем из них обстригли необходимых форм вещи. К слову, ткани были отменного качества, вероятно даже где-то была работа видных мастеров. В этот момент мне на секунду захотелось, чтобы привезенные нам ткани были хотя бы визуально того же качества. Мой собеседник, тоже время зря не терял, разглядев на моем плаще нашивку разведкорпуса.

— О! Это знак разведкорпуса?! Нам Елена много хорошего о вас рассказывала. — его тон приобрел еще более наивный тон, придавая ему черты детсткости. — О, вы обознались, полагая, что увидели одного из своих товарищей?!

Его проницательность не оставила мне выбора.

— В яблочко. — я размеренно обернулся, на секунду засомневавшись. «Была, не была. Это куда лучше, чем вновь слушать одно и тоже от словоблудной Елены». — Может даже вы сможете мне помочь. Я ищу девушку невысокого роста, с рыжими волосами… — Собеседник внимательно слушал, сгустив брови. — У нее зеленые глаза и… на ухе разрез… еще у нее редкая болезнь…

Я увидел как темные глаза бородача приоткрылись. Его на секунду осенило. Очевидно, что он узнал ее. Но в ту же секунду, его взгляд вновь потемнел в нахмуренном выражении лица. Губы задергались в безмолвной попытке подобрать слова.

— Так она была из ваших…

Я почувствовал как мое сердце провалилось под землю. Затем болью защемило, а в животе образовался ком, мешающий дышать.

— Где она? — мой голос на тон понизился, в нем прозвучало что-то угрожающее.

Но мужчина лишь, продолжив подбирать слова, с грустью взглянул на меня. Спустя секунду он бросил эту затею и покопошившись в ближайшем ящике с привезенными газетами — Елена даже их привозила для наглядности новостей, происходящих за стенами острова, спешно отыскал нужную колонку и ткнул мне на нее пальцем.

— Когда мы отправлялись с порта Валеона, в нескольких киллометрах от него, эскадра марлийских разведчиков застали наш караван. Не распознав наши флаги, они без разбору стали палить по чему доставали. Я был с частью своих девочек. И она была на том же судне. Там то мы и познакомились… Хорошая девочка. Добрая душа…

Я бегло просматривал статью, на которую он мне указал: высокопарным слогом было описано, как марлийские войска предотвратили нападение пиратов на порт Валеон, потопив больше половины флота врага.

— И тогда прозвучал грохот пушек. Все перепугались. Особенно когда вода стремительно стала заливать каюты. Каждый спасался как только мог. Еще пара судов потанули. Погибло много людей. Мы претерпели чудовищные потери. Я с Эрзой чудом смогли доплыть до соседнего судна. Но Мари, Инет и Фена… — он поджал губы, борясь с чувствами. — Ее тоже не было… Мне очень жаль…

«Так вот о каких затруднениях говорила она.» — мне вспомнились слова блондинки и я сдержанно отдал газету обратно. С моих губ сорвалось еле живое:

— Вот как…

Я потерянно вышел на пристань, оставив своего нового знакомого.

Уже никого не было, как и большей части привезенных даров. Ночь полностью покрыла море, поглотив в своей тьме корабли и место, где ранее на возвышенности стояла делегация. Те переместились в ближайшую приемную, оставив гавань одиноко пустынной.

Мир погрузился в беспросветную тьму.