навсегда ли это?

Ночь. 3:38. Глаза открывались через века. Мир вернулся не рывком, а медленным, мучительным осознанием. Тело было чужим, обездвиженным, но один инстинкт пробил эту боль: «Вставай». Капельницы, уколы, лекарства — всё это казалось предательством, ненужным фарсом, когда жизнь, единственная важная жизнь, уже оборвалась.
Едва держась на ногах, он рванулся. Через час после смерти Минхи. За окном — равнодушная ночь. Шиын бежал, не думая, не чувствуя, как будто его вела не кровь, а невидимая, ледяная нить, привязанная к ней. Разум прояснился лишь в пути, зажигая в мозгу единственное, испепеляющее слово: Найти.
Он вывалился на улицу, словно тень, оторвавшаяся от больничной койки. Следы недавнего дождя отражали уличные фонари, холодные, как чужая душа. И среди этой черноты... Снег. Снег, окрашенный кровью.
Он приближался медленно, каждый шаг отдавался ледяным ножом в опустевшее сердце. Она лежала мертвой.
И вдруг... Весь мир стал черным, поглощающим. Остались только Минхи и её кровь — кровь. Бездыханное тело, запечатленное навечно в его зрачках.
Шиын смотрел. Он не мог дышать, не мог думать. Слезы текли сами, горячими ручьями по омертвевшему лицу. Это не были слезы горя, это была жидкая боль, вытекающая из его души. Всё тепло, вся надежда, вся его жизнь покидали его тело, оставляя пустую оболочку.
Он остался один. Наедине с ней, с её мертвым холодом.
«Это невозможно. Это ложь».
Он схватил её пальцы. Ледяные. Мертвые. Он тряс их, как ребенок трясет сломанную игрушку, умоляя её ожить.

-Она очнётся! Посмотрите же! Вот, она просто устала... Она не погибла! Не несите эту чёртову простыню,Ведь она жива.Идите вы все она!Ее напугайте же!!Холодно,ей холодно.

Дрожащими, не слушающимися руками он попытался,укрыть её,тем самым серый спортивком.Он обнимал её, гладил по холодной спине, шептал бессвязные, нежные слова, но она не отреагировала. Она умерла.

Внезапно её рука, которую он не держал, безвольно, бессмысленно упала на мокрый снег. Это был звук, которого не было. Глухой хлопок, разорвавший его отрицание.

Только тогда, с этим последним, жестоким жестом судьбы, до него дошло.

-Минхи... Почему? Я... прости. Я же не хотел, чтобы так случилось. Ответь, Минхи! Кричи! Умоляю, кричи! Мои уши выдержат, ты только кричи! Я молю тебя, слышишь?!Ты слышишь?!?!?

Тишина. Только ледяной шепот ветра.

-...Ты не слышишь же

4:56. Её увезли. Умерла. Мертва. Погибла.
На душе не просто пусто. Там черная дыра, которая не втягивает в себя боль, а лишь высасывает всё живое. Ничего не чувствует. Нихуя не изменилось. Он такой же больной, только теперь без неё.

-Неужели мы друг друга так легко отпустим? Мне... Мне, кроме блеска её глаз, ничего не нужно. Пусть вернётся, умоляю-шептал он находясь нетзвестно где,это и не ииело значение для него.

Он ждал. Ждал, что сейчас она придет со словами:«Уснул?» Но она не придёт.

8:28. Похоронное бюро. Последний взгляд.

Вот она, её фотография. Она улыбается. Но сейчас, в этом душном зале, в окружении чужих, равнодушных лиц, она, вероятно, совсем не счастлива. Шиын стоит перед ней. Что творится в его мыслях? Неизвестно.
Известно лишь то, что он носит теперь два сердца, и оба перестали биться.
Он смотрит на неё неподвижно, три часа. Он сам словно умер и превратился в живой памятник её смерти.

10:34. Её выносят на улицу. Снег. Хрустальный, издевательски чистый снег. Душа разрывается не на куски — на атомы. В руке Шиына — её маленькое, выцветшее фото.
Он не переставал плакать с ночи. Слезы не кончаются, они черные. Это не просто слёзы. Это кровь его души.

13:17. Холодный снег укрыл землю. Туман, густой и мертвенный, ползёт от озера. На этой земле — свежая, уродливая рана. Яма. На её дне уже покоится, завернутое в белую простыню, тело Минхи.
Её опускают.
Душераздирающие, первобытные крики плача разрывают воздух.
Шиын стоит на коленях у самого края, его пальцы вцепились в сырую, грязную землю, как будто он пытается ее унести.

-Вставай! Ты должна встать!
-Шиын, перестань, умоляю...
-Хентак подошёл, пытаясь поднять его.
-Замолчи! Минхи, пожалуйста, вставай! Я отдам тебе своё сердце! Возьми моё дыхание, только открой глаза! Пожалуйста, Минхи!-Его крик был не просьбой, а безумным, диким требованием к мертвой.

—Может, молитву прочитаем?— Соен была спокойна. Наверное, только она могла подготовиться к этому концу.
-Она мертва. Ей не помогут молитвы— Сказал Баку, его взгляд был прикован к этой уродливой, безжалостной дыре.

-Я хотел тебя спасти...не прощу  — Сонджэ разжал кулак. Внутри — маленький, помятый кусочек её школьной формы. Он посмотрел на него. Секунду, которая была равна вечности. Затем, со вздохом который никто не услышал, он бросил его. Кусок ткани упал на белую простыню.
-ЕЁ НЕЛЬЗЯ ТУДА! ОНА, БЛЯДЬ, БОИТСЯ ТЕМНОТЫ! ВЫ НЕ ПОНИМАЕТЕ?!
Баку и Хентак бросились к Шиыну, хватая, оттаскивая от края.
-ПУСТИТЕ! ОНА ЗАМЁРЗНЕТ! МИНХИ!!!

«Закапывайте», — донёсся глухой, бездушный голос из толпы.

-Верно. Если не закопаем, он ляжет рядом с ней— сказал Хентак. Голос его был сломлен.

Шиын, измученный, словно избитый, медленно поднял лопату. Его глаза были пусты, но в них отражалась вся боль
-Сегодня умерла не только она. Сегодня умерли мы все вместе с ней
-сказал он на последок

Он с силой вонзил лопату в землю. И бросил. Первую гроздь.

Крики донеслись. Более глубокие, более горькие, чем прежде.

Глухой. Мокрый. Отвратительный удар земли о простыню.

Этот звук. Этот последний, бесчеловечный звук был для Шиына концом света. Он не видел больше неба, не слышал голосов. Только этот глухой стук — звук того, как его жизнь была похоронена навсегда.