Семья?

Поздняя ночь.

За окном было темно, улицы пустынны, лишь редкие фонари освещали дорогу. Олег крепче сжал руль, пытаясь сосредоточиться на дороге, но в голове был только один звук — её голос.

Сидящая рядом Мадонна тяжело дышала, склонив голову к стеклу. Её пальцы сжали подлокотник, ногти впивались в кожу ладони. Она застонала, стиснув зубы, и резко откинулась назад.

— Блять… Опять.

Её лицо исказилось от боли, она судорожно втянула воздух сквозь сжатые губы.

— Дыши, сладкая, — спокойно сказал Олег, хотя сам внутри был на грани паники.

— Да я дышу, сука, — огрызнулась она, зажмурив глаза.

Очередная схватка. Живот напрягся, будто внутри что-то сдавило её изнутри, давя, ломая, выдавливая воздух из лёгких.

— Почему так больно? Чёрт… Мне страшно, Олег.

Она редко говорила о страхе. Почти никогда. Но сейчас голос был слабым, дрожащим, полным боли и усталости.

— Всё будет хорошо, — он посмотрел на неё, быстро, на долю секунды, а затем снова сосредоточился на дороге. — Мы уже почти доехали.

— Почти? — она стиснула зубы. — Я уже десять месяцев, блять, беременна! А ты говоришь почти? Почему он не мог родиться раньше?!

Она вскрикнула, резко подалась вперёд, схватившись за живот.

— Твою мать… я не могу больше!

Олег прибавил скорость. Свет от фар выхватывал куски дороги, а где-то вдалеке уже виднелось здание роддома.

— Ты можешь, Мадонна. Ты справишься.

— Откуда ты знаешь, блять? Ты когда-нибудь рожал?

Олег чуть слышно усмехнулся.

— Нет, но я знаю тебя.

Она посмотрела на него через пелену боли и вдруг… слабо улыбнулась.

— Ты мудак, но я тебя люблю.

— Я тоже тебя люблю, сладкая. А теперь держись.

Машина резко затормозила у входа. Двери тут же открылись, к ним подбежали медики, а Олег помог Мадонне выбраться.

— Всё, сладкая. Ты в надёжных руках.

Она посмотрела на него, глаза были полны боли, но в них всё ещё была жизнь.

— Олег… не уходи.

Он сжал её руку.

— Я здесь. Всегда.

Мадонна лежала на больничной койке, пот вперемешку со слезами стекал по её вискам. Её тело билось в агонии боли, схватки становились всё чаще, но прогресса не было.

Один сантиметр.

Врач только что озвучил это, и у неё потемнело в глазах от отчаяния.

— Один? Вы шутите? — её голос был хриплым, надорванным от постоянных стонов.

— Мадонна, вам нужно расслабиться. До полного раскрытия ещё далеко.

— Да как, блять, расслабиться, когда у меня ощущение, что меня разрывает изнутри?!

Олег сидел рядом, сжимая её потную ладонь в своей. Она сжала его так сильно, что, казалось, ещё немного — и раздавит кости. Он не жаловался, лишь смотрел на неё с той самой несгибаемой решимостью, которая всегда его отличала.

— Дыши, сладкая, — его голос был мягким, но уверенным.

Она зажмурилась, вцепившись во влажную простыню другой рукой.

— Эти уколы — полное говно, — простонала она, сгибаясь от новой волны боли.

— Мы можем сделать эпидуральную анестезию, но это рискованно, — осторожно предложил врач.

— Да мне похрену на риски! Делайте что-нибудь, мать вашу!

Олег провёл пальцами по её волосам, пытаясь хоть как-то успокоить. Он видел, как по её лицу катится очередная слеза.

— Ты справишься.

— Ты заебал это повторять! — она ударила его кулаком в плечо.

Он слегка усмехнулся, хотя внутри всё сжималось от бессилия.

— Я просто знаю, на что ты способна, — его голос был ровным, но взгляд выдавал беспокойство.

Очередная схватка.

Её тело напряглось, спина выгнулась дугой, крик прорезал воздух. Она билась в конвульсиях боли, и врач, переглянувшись с медсестрой, кивнул:

— Готовим её к анестезии.

Олег провёл ладонью по её вспотевшему лбу.

— Всё будет хорошо, сладкая. Обещаю.

Она посмотрела на него затуманенным взглядом, хрипло дыша.

— Если ты врёшь… я тебя убью.

И тут же изогнулась от новой волны боли, стиснув зубы так, что заболели дёсны.

— Сначала роди, потом убьёшь, — спокойно ответил он.

И держал её за руку, пока врачи готовились к следующему этапу.

Мадонна наконец расслабилась, когда боль начала стихать. Её тело всё ещё дрожало, но ощущения стали более терпимыми. Олег сидел рядом, держал её за руку, его глаза следили за ней с беспокойством, но он молчал — знал, что в такие моменты слова могут только навредить.

Врач заметил её расслабленное выражение и сделал шаг к кровати.

— Схватки сейчас немного ослабли, — сказал он, внимательно наблюдая за её состоянием. — Но если щипит во влагалище, это может означать сухость слизистой. Это нормальная реакция организма при таких напряжениях, просто тело перегружено.

Мадонна снова закрыла глаза, пытаясь облегчить себе дыхание. Каждое слово врача казалось пустым и далеким, но она всё-таки зацепилась за его фразу, как за якорь в море боли.

— Так, значит, это… нормально? — Мадонна хрипло спросила, сдерживая очередную волну боли.

— Да, это нормальная реакция, — ответил врач. — Для тебя важно продолжать пить воду и следить за тем, чтобы не было обезвоживания. Это поможет снизить дискомфорт.

Мадонна кивнула, но в голове всё было неясно. Боль уходила, но её страхи и переживания не исчезали. Она чувствовала себя разбитой, словно её тело уже не принадлежало ей.

Олег продолжал сидеть рядом, крепко держа её руку. Молча, но его присутствие было для неё спасением. Он знал, как она могла быть сильной, но знал и о том, как уязвима она сейчас.

Врачи приготовили препараты, чтобы облегчить её состояние, и начали делать свои процедуры. Мадонна попробовала расслабиться, но отголоски боли всё ещё не отпускали.

— Всё будет хорошо, — снова тихо сказал Олег.

Она кивнула, зная, что с ним рядом ей легче, что даже в самых тяжёлых моментах он будет рядом, поддерживая её своим спокойствием.

Мадонна наконец расслабилась, когда боль начала стихать. Её тело всё ещё дрожало, но ощущения стали более терпимыми. Олег сидел рядом, держал её за руку, его глаза следили за ней с беспокойством, но он молчал — знал, что в такие моменты слова могут только навредить.

Врач заметил её расслабленное выражение и сделал шаг к кровати.

— Схватки сейчас немного ослабли, — сказал он, внимательно наблюдая за её состоянием. — Но если щипит во влагалище, это может означать сухость слизистой. Это нормальная реакция организма при таких напряжениях, просто тело перегружено.

Мадонна снова закрыла глаза, пытаясь облегчить себе дыхание. Каждое слово врача казалось пустым и далеким, но она всё-таки зацепилась за его фразу, как за якорь в море боли.

— Так, значит, это… нормально? — Мадонна хрипло спросила, сдерживая очередную волну боли.

— Да, это нормальная реакция, — ответил врач. — Для тебя важно продолжать пить воду и следить за тем, чтобы не было обезвоживания. Это поможет снизить дискомфорт.

Мадонна кивнула, но в голове всё было неясно. Боль уходила, но её страхи и переживания не исчезали. Она чувствовала себя разбитой, словно её тело уже не принадлежало ей.

Олег продолжал сидеть рядом, крепко держа её руку. Молча, но его присутствие было для неё спасением. Он знал, как она могла быть сильной, но знал и о том, как уязвима она сейчас.

Врачи приготовили препараты, чтобы облегчить её состояние, и начали делать свои процедуры. Мадонна попробовала расслабиться, но отголоски боли всё ещё не отпускали.

— Всё будет хорошо, — снова тихо сказал Олег.

Она кивнула, зная, что с ним рядом ей легче, что даже в самых тяжёлых моментах он будет рядом, поддерживая её своим спокойствием.