29
Она глубоко вдохнула, заставляя себя прийти в себя. Слёзы уже не текли, дыхание выравнивалось, но внутри всё ещё было пусто.
Медленно, не глядя ему в глаза, она отстранилась. Его руки ещё на секунду задержались на её плечах, но потом он понял — отпустил.
Мадонна поднялась на ноги, провела рукой по лицу, убирая мокрые пряди волос.
— Уходи, — тихо, но твёрдо сказала она.
Олег не двинулся.
— Донни…
— Просто… уходи, Олег, — её голос был уставшим, будто внутри не осталось сил даже на злость.
Он смотрел на неё долго, словно пытался понять, правда ли она этого хочет.
Но она уже отвернулась, будто разговор окончен.
Олег молча поднялся, прошёл к двери, но, прежде чем уйти, бросил через плечо:
— Я вернусь.
Она ничего не ответила.
Дверь закрылась, оставляя после него лишь запах дождя и теплоты, которую она не могла себе позволить.
Мадонна какое-то время просто стояла, глядя на закрытую дверь. В комнате было тихо, слишком тихо. Она провела рукой по лицу, тяжело вздохнула и потянулась за телефоном.
Арабелла.
Она не задумывалась, просто нажала вызов.
Гудки. Один. Второй. Третий.
— Донни? — голос сестры был мягким, немного сонным.
Мадонна закрыла глаза, услышав его. Тёплый, родной.
— Ты занята?
— Никогда не для тебя. Что случилось?
— Можно я приеду?
Арабелла помолчала секунду, но в её голосе не было ни тени сомнений:
— Конечно.
— Ты уверена? Тебе нужно отдыхать…
— Мадонна, — перебила её сестра. — Мне нужно видеть тебя не меньше, чем тебе — меня. Приезжай.
Мадонна слабо улыбнулась и кивнула, даже зная, что сестра этого не видит.
— Уже еду.
Дом сестер встретил её привычным теплом. Как только Мадонна вошла, Ванесса и Изабелла уже сидели за кухонным столом.
— О, смотри-ка, кто пожаловал, — ухмыльнулась Изабелла, отрываясь от книги.
— Ты выглядишь так, будто готова сжечь чей-то дом, — заметила Ванесса, скрестив руки.
Мадонна ничего не ответила, лишь поочерёдно поцеловала обеих в щёку в знак приветствия.
— Потом поговорим, — бросила она и, не дожидаясь их вопросов, направилась наверх.
Арабелла лежала на кровати, укутанная в плед, её округлившийся животик слегка выделялся под тканью. При виде сестры она тут же села, распахнув объятия.
— Донни… — мягко сказала она, а потом, заметив выражение её лица, нахмурилась. — Что случилось?
Мадонна молча шагнула вперёд, села рядом и, не сдерживаясь, начала говорить.
Она рассказала всё — начиная от Самары, где ей пришлось выслушивать неприятные вещи за семейным столом, и заканчивая тем, как сегодня Олег приехал к ней, а она выгнала его.
Арабелла слушала, не перебивая. Её рука нежно гладила спину сестры, пока та говорила.
Но когда голос Мадонны начал дрожать, а слова смешивались с тихими всхлипами, Арабелла просто обняла её.
— Ты не виновата, Донни, — шепнула она, поглаживая её волосы. — Ты никогда не должна чувствовать себя виноватой за то, что просто любишь.
Но Мадонна лишь крепче сжала пальцы на пледе, пытаясь собрать себя по кусочкам.
Арабелла всегда была для неё больше, чем просто сестра. Она заменила ей мать. Всегда понимала, всегда знала, что сказать, когда мир рушился.
Мадонна всхлипывала, уткнувшись в её плечо, ощущая тёплую, родную защиту.
— Мне простить его? — её голос был слабым, почти детским.
Арабелла на секунду задумалась, продолжая медленно гладить её по волосам.
— Прости, если чувствуешь, что можешь, — тихо ответила она. — Но только если это не сделает тебе больнее.
Мадонна зажмурилась, её пальцы сжались в кулак.
— Я не знаю, — прошептала она.
Арабелла чуть наклонила голову, касаясь её волос.
— Тогда подожди. Не торопись. Почувствуй, чего ты хочешь на самом деле.
Мадонна глубоко вдохнула, впитывая эти слова. Она знала, что сестра права. Но легче от этого не становилось.
В комнате повисла тишина. Мадонна держала телефон крепче, чем нужно, словно пытаясь удержаться за последние мгновения перед неизбежным.
— Да? — раздался его голос. Глухой, усталый.
Она сжала губы, собрав последние силы.
— Олег, я приняла решение. Нам лучше разойтись.
Секунда молчания.
— Мадонна… — он выдохнул её имя так, будто пробовал его на вкус в последний раз. — Хорошо. Если так хочешь.
Она ожидала, что он начнёт спорить, убеждать, злиться. Но он просто согласился.
Это почему-то ранило сильнее.
— Тогда… — она осеклась, не зная, как закончить.
— Тогда всё, — спокойно сказал он.
Его голос был ровным, но она слишком хорошо его знала. За этой тишиной пряталось что-то гораздо большее.
— Береги себя, Донни.
И прежде чем она успела что-то сказать, раздался короткий гудок. Он сбросил.
Она всё ещё держала телефон у уха, глядя в пустоту.
Решение принято. Конец.
Только почему от этого так больно?
Олег сидел в темноте, глядя на телефон, словно тот мог вернуть её голос.
"Нам лучше разойтись."
Эти слова эхом звучали в голове, раз за разом, будто он застрял в петле времени.
"Хорошо. Если так хочешь."
Почему он сказал это? Почему не попытался её остановить? Почему позволил ей уйти?
Злость вспыхнула мгновенно. Он вскочил, сжав кулаки.
Грохот.
Первым полетел стакан — разбился о стену, осколки брызнули по полу. За ним пепельница, книги с полки, ваза, всё, что попадалось под руку.
Олег дышал тяжело, в груди бушевал ураган.
Он провёл рукой по лицу, волосы всклокочены, губы сжаты в линию.
Он потерял её.
Руки сжались в кулаки. Гнев, бессилие, боль. Всё смешалось в один разрушающий коктейль.
Он ударил по столу. Раз. Второй. Третий.
— Чёрт…
Голос сорвался.
Он опустился на диван, закрыв лицо руками.
Она ушла.
А он не знал, как без неё.
Сентябрь принёс с собой прохладный ветер, новые съёмочные дни и неизбежные встречи.
Мадонна давно решила для себя, что её пути с "Битвой сильнейших" больше не пересекутся. Она ушла, оставив прошлое позади, но судьба, похоже, имела на неё другие планы.
Она приехала на съёмочную площадку не как участница, а как дизайнер. Изабелла попросила её сшить платье для церемонии — тёмное, с изящным кроем, подчёркивающее её хищную элегантность.
Мадонна закончила последние штрихи, когда услышала знакомый голос.
Она замерла.
Олег.
Он был здесь. Конечно, был. Она знала это, но одно дело — знать, а другое — увидеть.
И он увидел её.
Их взгляды встретились, и на мгновение время остановилось.
Три месяца.
Целое лето без него, без его смеха, без его резких слов, без его тёплых рук.
Она так долго готовила себя к этой встрече, убеждала, что ничего не почувствует. Но вот он — такой же, как прежде, и такой чужой.
Олег смотрел на неё. В его глазах мелькнуло что-то, похожее на облегчение, смешанное с болью.
— Ты… — начал он, но запнулся.
Она подняла подбородок выше, делая вид, что эта встреча не выбила её из колеи.
— Привет, Олег.
Он посмотрел на её руки — те самые, что раньше касались его лица, а теперь держали платье для её сестры.
— Давно не виделись, — тихо сказал он.
— Да, — ответила она, сдерживая дрожь в голосе.
Давно. Но слишком мало, чтобы забыть.
Мадонна торопливо сунула платье Изабелле, избегая её внимательного взгляда.
— Всё в порядке? — спросила сестра, но Мадонна лишь кивнула, не доверяя своему голосу.
Она выбежала из павильона, не оглядываясь. Сердце колотилось так сильно, что казалось — оно разобьёт ей рёбра изнутри.
Зачем она приехала?
Сев в машину, она глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться. Руки дрожали. В голове всё ещё звучал его голос.
"Давно не виделись."
Она включила зажигание, выворачивая руль, но в этот момент что-то пошло не так. Может, из-за волнения, может, из-за того, что ноги ослабели. Колёса резко дёрнулись, машина рванула вперёд…
Глухой удар.
Боль.
Перед глазами потемнело, резкий звон в ушах. Она почувствовала, как по лбу стекает что-то тёплое.
Кровь.
Олег как раз выходил из павильона, держа в руках стаканчик кофе, когда услышал грохот.
Он замер.
На парковке, буквально в нескольких метрах, её машина врезалась в столб.
А потом он увидел её.
Мадонна сидела в машине, схватившись за голову, по её лицу стекала кровь.
— Мадонна! — Олег бросил кофе и сорвался с места.
Ему понадобилась секунда, чтобы добежать, распахнуть дверь, увидеть её глаза — затуманенные, но упрямо пытающиеся сфокусироваться.
— Чёрт, Донни… — его голос сорвался.
Она моргнула, слабо улыбнулась.
— Врезалась… — прохрипела.
Олег провёл рукой по её волосам, пытаясь понять, насколько серьёзна рана.
— Тихо, тихо, не двигайся. Я вызову скорую.
— Не надо… просто голова…
— Не спорь со мной! — рявкнул он, но в голосе была не злость — страх.
Он сжал её руку, как будто боялся, что если отпустит — потеряет снова.
Олег замер.
— Мадонна?
Её ресницы дрогнули, губы слегка приоткрылись, и едва слышный хрип сорвался с них:
— Ты… очень красив, мой мальчик…
А потом её тело обмякло.
— Чёрт! — голос Олега сорвался на крик.
Он подхватил её, осторожно прижимая к себе. Сердце стучало в ушах, руки дрожали.
— Донни, нет-нет-нет! Открой глаза!
Она не двигалась. Её лицо было бледным, кровь стекала по виску, пачкая его рубашку.
Олег с трудом втянул воздух. Он никогда не боялся смерти. Говорил с духами, чувствовал их рядом. Но сейчас… сейчас страх был другим.
Страх потерять её.
Он трясущимися пальцами вытащил телефон, набрал "112".
— Скорая, срочно! Девушка потеряла сознание, ударилась головой! Парковка возле павильона!
Олег убрал телефон и снова посмотрел на неё.
— Чёрт, Донни, держись…
Он провёл рукой по её лицу, убирая прядь белых волос, теперь запачканных кровью.
— Только не оставляй меня, слышишь? Ты обещала.