21 глава
Время шло к десяти вечера, а нервы выскакивали за грань допустимого.
После визита Кэт я несколько раз пыталась дозвониться Адаму, — тщетно, — и оставила три сообщения. А вдруг он решил кинуть всех нас вместе с нашими догадками и ожиданиями? А вдруг что-то случилось? Я бы назвала это паранойей, если бы не парочка несчастных случаев, настигших нас в течение этой недели.
Я успела ещё три раза перечитать все советы, как правильно вести себя в суде, составить речь для последнего слова, испечь новые булочки и даже прикоснулась кистью к пустому холсту на мольберте. К моему удивлению, пока ожидала звонка, руку и сознание начала вести именно кисть. Такое часто случалось, когда долго не садилась за рисование чисто для души. Потому что эскизы чьих-то гардеробных однозначно не были чем-то душевным.
Пока мысли витали где-то далеко, вероятно, где-то рядом с адвокатом, кисть из всех предоставленных цветов палитры выбирала исключительно синий. Он смешивался с белым, превращаясь в бледно-голубой, как раз именно такой, какими были его глаза. И в момент, когда звоночек духовки вывел меня из транса, оповещая об окончании выпекания, с холста на меня смотрели два светло-голубых с синим отливом глаза.
Они будто заглядывали прямо в душу. Даже на секунду испугалась того, какие чувства меня одолевали от одного взгляда на простой рисунок. Кажется, я потихоньку сходила с ума. Становилась зависимой от мужчины, которого так недальновидно недооценила при первой встрече. Или, может, проблема была как раз во мне? В том, что всю жизнь заглядывалась на неправильных мужчин? Может, именно поэтому до сих пор не знала, что такое любовь? Потому что самолично ставила крест на отношениях, выбирая не свой характер. Хотя такие мужчины, как Адам, в здравом уме тоже не смотрели на меня. Только если нас поместить в закрытое пространство на несколько дней. Почти так судьба и поступила с нами двумя.
Эти мысли ещё сильнее вгоняли в тоску. Тяжело понимать, что ты сам виновен в доброй половине своих несчастий. Пусть и не всегда осознанно. Я измеряла шагами чердак, поглядывая в окно. Небо уже давно сменило тёплые тона заходящего солнца тёмно-синими волнами ночи. Может, перебрать вещи в шкафу, или закончить дизайн детских перед тем, как уволиться? Или искупать Маффина?
— Маффин!
Хвост, спящего на высоком столике у окна, Маффина дёрнулся. Кот открыл глаз и лениво зевнул. Кажется, за последнее время он набрал ещё один лишний килограмм.
— Будем купаться.
Не знаю, понимают ли коты человеческий, но Маффин готов был выпрыгнуть в окно. Выгнув спину, он недовольно мяукнул и приготовился к прыжку.
— Даже не думай, кот, я настроена очень серьёзно!
Выставила перед собой руки, готовясь ловить его. Уснуть всё равно не получилось бы, а так буду чем-то заниматься и мысленно репетировать речь. Маффин вздыбился, и, могу поклясться, был настроен выцарапать мои глаза.
К счастью, и его, и моему, тишину в жилище нарушил стук во входную дверь. Громкий уверенный стук. Мы с Маффином одновременно обернулись, но кот даже не думал расслабляться. Я почти бегом бросилась к двери и, повернув ключ, открыла.
— Тебя учили отвечать на звонки?!
Я даже не подозревала, что как только увижу его, с плеч упадёт тяжёлый груз. Как и не подозревала, насколько на самом деле соскучилась. Кажется, снова недооценила масштаб катастрофы, происходящей в своем глупом сердце. Пока Адам растерянно открывал и закрывал рот, не успела опомниться, как уже обнимала его прямо на лестничной клетке.
— Прости, не мог ответить, — извинился Адам, обняв меня в ответ, и положил подбородок на мою макушку. — Мне кажется, или я чувствую запах шоколада?
— Мне кажется, или ты не заслужил?
Я отлепилась от него и упёрла руки в бока. Не только же ему волноваться за меня, а потом ещё и вычитывать по этому поводу. Мужчина слабо улыбнулся и, порывисто обхватив мой затылок рукой, притянул к себе и поцеловал неспешным опьяняющим поцелуем. От неожиданности пришлось ухватиться за его куртку. С губ сорвался тихий стон. Адам довольно заулыбался и, пробежавшись пальцами по позвоночнику, прикусил мою нижнюю губу. Нечестно. Почему я себе не позволяля такого раньше? И что ещё хуже, когда сама начала входить во вкус, он отстранился.
— Думала, ты пока решил включить тормоза, — откашлявшись, припомнила я. Будто только что не воображала, как он прижмёт меня к стене и спустит эти горячие губы на шею.
— Мне хотелось этого, — Адам пожал плечами и потащил меня в мою же квартиру, — к тому же, должен же я был как-то заслужить то, что невероятно вкусно пахнет шоколадом.
— Думаешь, заслужил? — с долей скепсиса в голосе спросила я, хотя понимала, что ноги сами несут меня на кухню.
Сердце до сих пор отплясывало в груди, возбужденное поцелуем.
— Не хочу показаться слишком самонадеянным, но да. Думаю, заслужил.
Адам снял куртку и повесил её на один из крючков, хаотично разбросанных по стене между окном и кирпичным выступом, отделявшим кухню от остальной части помещения. Пока ставила булочки в духовку, чтобы они немного подогрелись, в голове что-то щёлкнуло, и вспомнила о картине. Черт.
— Рисуешь автопортрет? — крикнул Адам, и я от испуга стукнулась головой о полку.
— Что? — простонала я, хватаясь за лоб, и подошла к нему. Такими темпами убью себя до слушания.
— Глаза. Такого же цвета как твои, — заявил Адам, пока мы разглядывали холст.
Сомневаюсь, что мои глаза были хоть отдалённо такого же синего цвета. Хорошо, что не успела дорисовать брови, они то у него точно будут посветлее моих. Мужчина оценивающе рассматривал холст, и я не упустила возможности полюбоваться линией его челюсти. Острая, как лезвие. Адам внезапно перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как краснею.
— Это всего лишь баловство. Не знала, чем занять себя после визита Кэт.
— Она всё же зашла? — удивился он.
Я кивнула и побежала на кухню, чтобы вытащить булочки из духовки.
— Кажется, теперь я точно должен сделать её крестной моего первенца.
Адам вылез на окно, пока я по очереди принесла чай и сладкое. Он говорил об этом так же спокойно, как и в прошлый раз, а у меня вдруг что-то перевернулось в груди. В разум закралась мысль о перспективе быть матерью его ребенка, и она будоражила и пугала одновременно.
— Что на этот раз? — улыбаясь спросил мой адвокат, не сводя взгляда с тарелки.
— Шоколатин — французские булочки с шоколадом.
Когда откусил, его лицо приобрело такое же выражение, как и вчера. Оказалось, это очень приятно, когда кому-то настолько нравится то, что ты готовишь.
— Дети Китти и Никки сами не свои от шоколада, жить без него не могут, думаю, они бы были ещё в большем восторге.
— Зачем ты подослал ко мне Кэт?
Кажется, вопрос немного сбил его с толку, потому что мужчина даже отложил остатки булочки в сторону. Но мне было действительно любопытно.
— Потому что переживаю. Мы уже почти нашли того, кто стоит за убийством и всеми теми попытками вывести меня из игры, не хочу, чтобы этот подонок смог что-то сделать с тобой перед судом. Я просто хотел удостовериться, что ты в порядке.
— Чем сам занимался?
Черт, не уверена, хотела ли говорить это. Вернее, хотела, но не собиралась произносить вслух.
— Встречался с Домиником.
Что-то мне слабо в это верилось. Разве Доминик не разрешил бы ему ответить на звонок? На лице Адама снова появилось то выражение, которое он использовал в первые дни нашего знакомства. Негодование, скрытое под маской любезности. И я никак не могла разобраться: оно снова направлено на меня, или на ту, с кем он мог встречаться на самом деле.
— От Томаса что-то слышно?
— Из того, что мне известно, они с офицером Брейвеном до сих пор в участке. Его люди пытаются вычислить IP-адрес, или местоположение одноразового телефона, с которого заказчик связывался с Чадом. Возможно, если они узнают из какого места звонили, смогут вычислить его по камерам.
Я тяжело вздохнула. Звучало сложно.
— Адам, ведь судебное разбирательство уже завтра. Я уверена в профессионализме детективов, но не знаю, хватит ли им времени. А ещё волнуюсь, что могу как-то не так повести себя в суде. Особенно теперь, когда у нас есть письменное доказательство того, что меня подставили.
Лицо Адама снова прояснилось.
— Мисс Браун, вспомните всё то, чему я Вас учил на протяжении последних двух недель. К тому же, для этого я тебе и нужен, чтобы сдерживать твой пыл.
Не уверена, возможно ли это, потому что в последнее время именно он вытаскивает наружу весь мой пыл.
— Мишель, я же вижу, что ты о чём-то думаешь.
Адам поднялся с подоконника и подошёл ко мне.
— Ты помнишь, что я пообещал тебе в первый день?
— Не бросать, как предыдущие адвокаты?
— Это, конечно, значительно преуменьшает всё то, что я тогда тебе наговорил, но общий смысл ты уловила. Давай так, сейчас мы быстренько вспомним всё, что я тебе рассказывал о судебных разбирательствах...
— Почему быстренько?
— Мишель, нам обоим нужно выспаться. К тому же, все мои документы дома.
— Не бросай меня.
Я буквально почувствовала, как скользкие щупальца страха обхватывают внутренние органы. Голос превратился в хрип умирающего.
— Обещаю, это последний раз, когда я тебя бросаю, — прошептал Адам, мягко касаясь моих губ своими.
О Господи, не думала, что можно перестать чувствовать сердцебиение. Надеюсь, он знал, что творит со мной.
Обхватив его талию ногами, я прижала своего адвоката к себе и уже сама впилась в его губы. Если он собирался раскидываться такими речами, то я не против. Это безумно заводило. Скользнув руками к его мощной груди, переместила поцелуи на ту самую острую челюсть и ниже. Адам судорожно втянул воздух, на мощной шее дёрнулся кадык. Вот и маленькие доказательства того, что я тоже как-то на него влияла. Крепкие мужские руки сжались на бёдрах. Недовольно зарычав, Адам ослабил хватку.
— Мисс Браун, — мужчина отстранился, но в его потемневших глазах продолжали плясать бесовские огоньки, — что Вы скажете в свою защиту?