8.
Мерлия стояла в тишине. Перед ней раскинулось спокойное море, и волны, казалось, шептали на древнем языке Эйвы. Здесь, вдали от деревни, не существовало тревог. Только она и он. Только дыхание и ритм двух сердец, так долго и мучительно ищущих друг друга.
Аонунг вышел из воды вслед за ней, с каплями, блестящими на коже, с глазами, полными чего-то такого, что сжимало ей грудь.
— Ао, — сказала она, медленно поворачиваясь к нему, — я люблю тебя. Я всегда хочу быть только с тобой.
Он приблизился, не отводя взгляда. Его сильные пальцы дрожали, когда он взял её за руку.
— Ты дорога мне, Мерлия, — прошептал он. — Ты — моя половинка. И... мне кажется, время пришло.
Он вынул косу, медленно поднеся её к ней. В этот момент небо будто стало глубже, ветер — тише, а дыхание самой Пандоры — затаённым.
— Ты готова? — голос его дрогнул.
Мерлия кивнула.
— Да.
Они одновременно подняли свои косы. И когда тонкие нити прикоснулись друг к другу, через их тела прошла волна — живая, светлая, настоящая. Не просто энергия, но нечто большее: дыхание душ, слияние судеб.
Она чувствовала, как воспоминания Аонунга проникают в неё: его боль, одиночество, борьба... И в ответ открывала ему себя — каждую трещину, каждую рану, каждый страх.
Они больше не были двумя. Их дыхание стало единым, их сердца — бьющимися в унисон.
Мерлия прижалась к его груди, слушая, как звучит её имя внутри него.
— Я никогда тебя не забуду, — прошептала она, закрывая глаза. — Обещаю.
Он склонился к ней, укутывая в поцелуи, такие нежные, будто боялся ранить.
— Если нарушишь своё обещание... — прошептал он в её ухо, — я заставлю тебя пройти ту боль, которую прошёл сам. Поняла?
Она улыбнулась сквозь слёзы.
— Я не допущу этого. Но... — она замерла, — что нам делать с Изаму?
Аонунг отступил на шаг, взгляд его стал холоднее, сосредоточеннее.
— У меня есть план. Нужно немного терпения. Всё будет правильно.
⸻
Солнечные лучи пробивались сквозь листву, играя на коже. Всё было готово. День, который должен был стать торжественным. День рождения. И свадьба.
Мерлия стояла перед зеркалом. Рядом с ней были девушки из клана, поправлявшие её наряд, украшения, волосы. Но она не слышала их слов.
Она думала о нём. Об Аонунге. О их ночи у моря. О соединении душ.
— Ты готова? — Изаму ворвался в хижину, не постучав. Его взгляд скользнул по её телу. — Ты выглядишь... ослепительно.
Мерлия резко повернулась.
— Да. Пошли.
Она ненавидела его. И всё же — шла.
⸻
На главной площади деревни собрались все. Представители клана Тайранги, гости из других племён, семья Салли. Лица — торжественные. Ожидание — напряжённое.
— Сегодня день единения, — объявил Тоновари, — день, когда сын вождя и дочь Турук Макто соединят свои узы перед Эйвой.
Голоса в толпе слились в одобрительный ропот. Всё шло по плану. Почти.
Скоро все на'ви направились к дереву душ. Древо светилось в воде, как сердце Пандоры.
— Если есть тот, кто против этого союза — пусть скажет сейчас, — произнёс Тоновари, — потому что потом будет поздно.
Молчание. И вдруг — голос.
— Мы против этого.
Толпа всколыхнулась. Из рядов выступил Аонунг. Он шел уверенно, взгляд его был спокоен, но непреклонен. Он подошёл к Мерлии и взял её за руку.
Шёпот пополз по рядам.
— Сын мой... — Тоновари отступил на шаг, — что ты творишь?
— То, что должен был сделать раньше, — ответил Аонунг. — Мы любим друг друга.
— Зачем? — прошептал Изаму, его лицо перекосилось. — Мы с тобой... ты ведь говорила...
Мерлия обернулась к нему, и её голос был твёрдым:
— Я никогда не любила тебя, Изаму. Ты пытался заполучить меня шантажом. А когда понял, что это не сработает — ты прибегнул к отвару.
Шёпот в толпе стал громче.
— Он дал ей чарующий напиток, — продолжил Аонунг, обращаясь ко всем. — Заставил забыть нашу любовь. Но я нашёл противоядие. И теперь она — свободна.
— Поздравляю, братец, — Изаму усмехнулся. — Ты оказался не так глуп. Но скажи, Мерлия... он сможет дать тебе то, что могу я? Ты ведь хотела знать, кто твои настоящие родители. Хотела защитить свою семью. Ты подумала об этом?
Она сделала шаг вперёд.
— Я думала. И пришла к выводу: мне не нужны те, кто отказался от меня. Моя семья — это Салли. И я защищу их сама. Без тебя.
Тоновари подошёл к Изаму, голос его был низким, почти срывающимся:
— Это правда?..
— Да, — спокойно сказал Изаму. — Я не святой. Я просто хотел её.
Мгновение — и перед ним оказался Джейк Салли.
— Ты изгнан, — произнёс он. — Изгнан из нашего народа. Не возвращайся — ни за домом, ни за помощью.
Изаму усмехнулся.
— Хорошо. Но... позвольте проститься.
Он шагнул вперёд, подошёл к Аонунгу, обнял его, хлопнул по плечу.
— Ты будешь хорошим Оло'эйткеном, братец.
Повернулся к Мерлии.
— А ты... будешь прекрасной Тсахик. Жаль, что не моей.
Он открыл объятия.
— Разреши мне одно объятие. Последнее. И я уйду.
Мерлия колебалась. Секунду. Две. Она посмотрела на Аонунга. Он медленно кивнул.
— Хорошо, — прошептала она.
Изаму шагнул к ней, обнял. Мгновение — и всё рухнуло.
Резкая боль пронзила тело Мерлии. Она захрипела, отшатнулась. Кинжал, блеснув в его руке, погрузился в её бок.
Изаму смотрел прямо в глаза Аонунгу, когда прошипел:
— Если ты не моя... то и Аонунгу ты тоже не достанешься.