4.
Прошло всего несколько дней с той злополучной церемонии, а в груди до сих пор ощущалась давящая тяжесть. Я всё ещё слышала в голове его голос — спокойный, уверенный, даже самодовольный.
"Моя будущая Тсахик, Мерлия."
Он сказал это так, будто уже всё решено. Будто я — вещь, которую можно забрать, едва взглянув на неё. Мы едва знали друг друга. Несколько часов — вот и вся наша история. Почему эти слова вонзились в меня, как гарпун? Почему я не могу их забыть?
С того вечера я словно замкнулась в скорлупе. Я не разговаривала ни с кем. Даже с Кири, чьи мягкие, тёплые глаза всегда находили во мне ту версию себя, которую я боялась потерять. Даже с Ло'аком, который делал всё, чтобы вызвать на моём лице хоть тень улыбки.
Он прыгал по хижине, рассказывал старые, даже глупые анекдоты, корчил рожицы, изображал старого илу с больной спиной, пародировал голос Джейка, так ловко, что даже я почти рассмеялась. Почти.
Кири сидела рядом, держала меня за плечо, гладя по спине — молча, терпеливо. Она чувствовала: мне нужно время. И когда поняла, что я ещё не готова, просто оставила меня в тишине, в моей скорлупе.
Я была благодарна им. Без слов.
Несколько дней я даже не выходила наружу. Не чувствовала запаха океана. Не слышала пения илу в тёплой воде. Не касалась мягкого песка. Всё внутри меня дрожало. Я боялась... Я боялась увидеть Изаму. Его уверенный взгляд, холодный и оценивающий. Он был непредсказуем, как буря. И от этого становилось ещё страшнее.
Единственный, кто по-настоящему помогал, — был Нетейам.
Он приходил молча. Не спрашивал, не говорил. Просто садился рядом и держал меня за руку. Его пальцы были тёплыми, крепкими, как корни дерева души.
Иногда казалось, что с каждым его прикосновением моя боль становится меньше. Как будто он забирал её себе, не говоря ни слова.
И вдруг — голос.
— Мерлия, ты не можешь лежать тут вечно, — он прозвучал слишком резко для тишины, в которой я жила. Я вздрогнула и увидела, как в хижину входит Цирея.
— Долго ты здесь сидишь? — она смотрела на меня, как сестра, а не как подруга. В её глазах не было осуждения — только тревога.
— Я... — я не знала, как ответить. Я и сама не считала дни. Было ощущение, что я выпала из времени.
— Я просто... не хочу выходить.
— Я поняла. Он ушёл на охоту, его не будет до вечера, — она произнесла это спокойно. Словно заранее знала, чего я боюсь. — Пошли гулять, Мерлия. Пожалуйста. Я переживаю за тебя.
Я вздохнула.
Она была права. Я пряталась, но это не делало меня сильнее.
— Хорошо... Только дай мне переодеться.
— Так-то лучше, — её улыбка согрела меня сильнее, чем утреннее солнце.
⸻
Я надела первое, что попалось под руку. Волокна ткани казались чужими на моей коже, но это было лучше, чем снова остаться в четырёх стенах.
Когда мы вышли к пляжу, у меня сжалось сердце.
Песок под ногами был тёплым, ласковым. Волны шептали что-то своё. Воздух пах солью, солнцем и свободой. Я почувствовала, как в меня возвращается что-то важное. Что-то, что я теряла все эти дни. Я чувствовала, что снова дышу.
— Мерлия, — Цирея наклонилась ко мне, её голос стал озорным. — Ты знаешь, какие девушки нравятся Ло'аку?
Я удивлённо посмотрела на неё, пытаясь уловить суть вопроса.
— Да, — я кивнула серьёзно. — Я знаю.
Улыбка на её лице немного побледнела.
— Правда? И кто же она? Наверное, красивая?
Я чуть улыбнулась, и впервые за долгое время — искренне.
— Это ты, Цирея. Ты ему нравишься. Очень.
Она распахнула глаза, словно не верила мне.
— Что? Но... Он... Я думала...
— Я знаю Ло'ака всю жизнь. Он обычно говорит и делает всё, что приходит в голову. Но рядом с тобой он — другой. Он боится обидеть тебя. Обдумывает каждое слово. И поверь, он делает это нечасто. Только если по-настоящему чувствует.
Цирея отвела взгляд.
— Я... не знала, что для него это может быть серьёзно...
— Он и сам, кажется, не до конца понимает. Но я вижу — ты важна для него.
— О чём болтаете? Надеюсь, про меня? — голос сзади разрезал воздух. Ротсхо, как всегда, весёлый, с наглой улыбкой, обнял нас за плечи.
— Нет, не про тебя, — я развернулась — и тут же поймала на себе взгляд Аонунга.
Он молчал, но в его глазах было что-то... непонятное. Не злоба. Не холод. Скорее — ожидание.
— Может, поплаваем? — предложил Ротсхо. Он умел смягчать любую ситуацию.
— Конечно. Сегодня прекрасная погода, — с радостью подхватила Цирея.
— Мерлия, ты с нами? — голос Аонунга был непринуждённым. Но внутри меня всё сжалось. Он говорил так спокойно... но внутри я чувствовала, как его слова отдаются эхом.
— У меня нет илу... — я опустила взгляд. — В прошлый раз я брала твоего. Я не могу взять его снова...
— Можешь. Мой илу уже привык к тебе, — он говорил просто, как о чём-то очевидном. — Поедем вместе. Ты же не против?
Я на мгновение замерла.
И вдруг поняла: не боюсь. Не с ним.
— Нет... Я только за.
⸻
Вода была прохладной и ласковой. Я села за спиной Аонунга, обняв его за талию. Он плыл уверенно и быстро. Я чувствовала, как напряжены его мышцы под кожей, как ровно он дышит.
На повороте я чуть не упала и прижалась к нему плотнее. Мои руки обвили его пресс, и я уловила жар его тела. Сильного, живого.
— Не зажимай меня так сильно... я ж дышать не могу, — он засмеялся, и я знала: он улыбается. Широко. Во все зубы.
Я ослабила хватку, смутившись. И вдруг — рывок. Илу рванул вперёд с такой скоростью, что я не удержалась — и упала в воду.
— АОУНУНГ! — мой голос утонул в глубине. Вода охватила меня, но я была в порядке.
Когда он заметил моё исчезновение, в нём что-то сорвалось. Он нырнул, метался, пока не увидел меня — живую, улыбающуюся.
Он подплыл вплотную. Его глаза метались.
— Ты... сумасшедшая. Я подумал, что ты... — его голос дрогнул.
— А может, не стоило так гонять? — я ответила спокойно, но в груди всё сжалось. Мне было приятно, что он испугался за меня. Приятно и страшно одновременно.
— Глупышка, — он выдохнул. — Я боялся. Не пугай меня так больше... Пожалуйста.
Я приблизилась. Его руки обвили меня крепко, и я прижалась щекой к его плечу.
Мы стояли так посреди океана — двое на'ви, глупо и счастливо обнявшиеся.
И вдруг...
— Эй! — я прыснула в него водой.
— Это что — война?! — он засмеялся.
— Да! — я засмеялась в ответ. Впервые за эти дни я смеялась. По-настоящему. И всё, что было, исчезло — остались только мы, море и солнце.
⸻
Мы могли бы играть в воде вечно, но Цирея и Ротсхо нас нашли.
— Голубки, вы хоть предупредили бы, что у вас тут... свидание! — воскликнул Ротсхо.
— Успокойся, — Аонунг взглянул на него так, что тот тут же замолчал.
— Плывём на берег, скоро обед, — мягко сказала Цирея, и мы все подчинились.
⸻
Они провожали меня до самого дома. Мы болтали, смеялись. Я чувствовала: я снова жива.
Но у самого входа я услышала голоса. Незнакомые, но с оттенком, который я знала слишком хорошо.
Заглянув внутрь, я замерла.
Внутри был мой отец. Оло'эйткен клана Тайранги. И... Изаму.
Он поднялся, как только увидел меня.
— Любовь моя, вот и ты, — с хитрой полуулыбкой он подошёл и обнял меня. Его руки были чужими. Я застыла, как статуя.
— Отец, — прошептала я. — Что здесь происходит?