2.
Прошло две недели с тех пор, как мы, семья Салли, ступили на землю клана Меткайина. Две недели, наполненные холодной водой, чужими взглядами и непривычными правилами. Мы были словно молодые кораллы — неуклюже цеплялись за риф, пытаясь найти опору в новом мире.
Первые дни дались тяжело. Ло'ак срывался на поверхность, жадно вдыхая воздух, будто боялся, что морская вода заберёт в нём что-то важное. Нетейам пытался быть сильным, Тук смеялась, чтобы скрыть страх. А я... я плыла.
Моё тело будто помнило воду. Словно она всегда была частью меня. Каждое движение — уверенное, точное. Волны не пугали, а звали. Сама Эйва будто прошептала мне: ты — дома.
Я замечала, как другие на'ви смотрели на меня — по-разному. С интересом, с недоверием. Но чаще — с чем-то, что трудно было описать. Будто они искали ответы в моей коже, в моих глазах, в моём происхождении.
⸻
Утром, в день, который казался обычным, ко мне подошла Цирея. В её глазах плясал свет.
— Мерлия, — сказала она, и в её голосе уже звучало волнение. — Сегодня к нам приплывают мои родственники из клана Тайранги.
Я приподняла бровь.
— О? Это важно. Но... почему ты говоришь мне об этом с таким лицом, будто я должна волноваться?
Цирея засмеялась. Её смех был как лёгкое касание волн по щеке.
— Потому что сегодня ваша семья будет официально принята в наш клан. Это произойдёт вечером, во время обряда. Всё будет по-настоящему.
Моё сердце дрогнуло.
— Почему ты не сказала раньше?! Мне нужно поговорить с Джейком, с Нейтири! Мы должны быть готовыми!
— Ты уже готова, — сказала она мягко. — Аонунг и Ротхо обо всём позаботились. Просто... поверь.
Я кивнула, стараясь унять трепет внутри. Всё казалось слишком... значимым. Словно мы переступали невидимую грань.
В этот момент вдалеке раздался гул голосов, шум волн, перемешанный с радостными криками.
Цирея резко повернулась.
— Они здесь.
Она схватила меня за руку, и мы побежали туда, где собирались на'ви.
⸻
На центральной площади стояла семья. Четверо. Мужчина, женщина и два сына. Они были из клана Тайранги, и вода будто оставила на них отпечаток — их кожа сверкала в лучах солнца, а волосы были перевиты тонкими нитьми из жемчуга.
Мой взгляд скользнул мимо, но остановился на нём. Старший сын.
Он смотрел прямо на меня. Его глаза были холодными, пронизывающими, будто он уже решил что-то за нас обоих. И в этом взгляде не было нежности. Только оценка. Хищный интерес. Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Это было неприятное чувство — словно кто-то смотрит на твою душу и видит в ней не тебя, а просто цель.
Я отвернулась. Ища глазами хоть кого-то, кто мог бы вернуть мне покой.
⸻
Аонунг
Когда я заметил Изаму, я всё понял.
Он не изменился. Всё тот же — красивый, уверенный, обаятельный. Женщины тянулись к нему, и он принимал это как должное. А теперь... его взгляд был направлен на неё.
На Мерлию.
Я стоял рядом с отцом, как и подобает сыну будущего Оло'эйткена, но моё внимание было приковано не к речи, не к ритуалу, а к её глазам.
Мерлия.
Она была как сама вода. Спокойная снаружи, но с бурей внутри. Я чувствовал это с первого дня. В её взгляде было что-то, чего я не видел ни у одной на'ви.
И теперь Изама смотрит на неё. Как на вещь.
Я почувствовал, как в груди поднимается странное чувство. Тяжёлое. Горькое. Я не хотел признавать его. Не мог.
Но когда я увидел, как она опустила взгляд под тяжестью взгляда Изамы, мне захотелось подойти. Встать между ними. Сказать, что она — не его. Что она...
Что она для меня.
Отец заговорил, и я попытался оторваться от этих мыслей:
— Сегодня вечером мы проведём обряд. Семья Салли будет принята как часть нашего народа. Меткайино приветствуют их.
⸻
Мерлия
Солнце клонится к закату. Золото неба отражается в воде, и весь риф будто светится.
Я надеваю наряд, выбранный с особой любовью — лёгкий, струящийся, украшенный ракушками и тонкими водорослями, как подарок самой Эйвы.
Я иду к месту праздника. И чувствую — всё вокруг меняется. Люди, звуки, вода — всё замирает.
Их взгляды ловят меня. Я чувствую их, как тёплые прикосновения к коже. Но лишь один взгляд проникает глубже.
Аонунг.
Он не отводит глаз. В его лице нет насмешки, нет показного равнодушия, как раньше. Только тишина. Глубокая. И боль.
Я не знаю, что он чувствует. Но знаю — он видит меня. По-настоящему.
И в этот вечер, когда всё, казалось бы, посвящено нашей семье, я поняла: что-то внутри меня меняется.
И может быть... не только внутри меня.