Тепло твоих ударов

Путин играючи, чувствуя свою безнаказанность, щёлкнул страну по нос, хотел бы и дулю показать, но даже при приближённых такого себе не позволил. Россия спокойно принял унижение. Не первый раз терпит и каждое мгновение от собственного недобитого и привитого аж дедом чувства гордости становится всё дурнее.

— Сэр, прошу, не отказывайте мне так просто. Вы и сами понимаете, данное торговое соглашение будет выгодно нам. Даже выгоднее, чем Соединённым Штатам Америки. Мы наконец сможем наладить дела с экономикой.

— А что не так с нашей экономикой? — обладатель глубокого тягучего голоса со странным принижением посмотрел на Россию.

— Владимир Владимирович, я ни в коем случае не хотел бы как-то вас задеть, но вы и сами знаете, в каком состоянии она находится, и я бы очень хотел улучшить это состояние. Это также улучшит качество жизни людей в нашей стране.

— И что не так с качеством жизни? В Москве и Санкт-Петербурге никто не жалуется. Россия, мне всё в большей степени начинает казаться, что тебя подговорил символ нации Соединённых Штатов.

— Никогда, сэр. Я не настолько глуп и не настолько жалок, чтоб прогнуться под Западом, но, как я и говорил, это торговое соглашение слишком выгодно для нас, чтоб его проигнорировать. Выгоднее, чем продавать нефть хоть год с доходом хоть в сорок, — чуть не сказал «Блять», — миллиардов долларов, а особенно на постоянной основе, но этого я от вас не прошу. Это соглашение продержится год, если вы согласитесь, оно может продлиться дольше. Пожалуйста, подпишите это. Когда фирмы начнут давить на нас и всячески приносить новую работу, я обещаю, я этим займусь. Правда. Хоть весь мой кабинет в бумагах будет, я справлюсь.

— Смотри мне, Российская Федерация, — Росс еле сдержал облегчённый вздох. — Когда между нами и Америкой будет саммит по этому поводу?

— В удобные Вам сроки, Владимир Владимирович.

— Отлично. Я постараюсь покончить с этим скорее, как только появится свободное окно, мы сможем договориться об этом.

— Спасибо за ваши старания, Владимир Владимирович.

Из воспоминаний Россию выдернул Штаты, который сказал Федерации, что ему стоит отлучиться по делу. Взгляд РФ снова будто намагниченный притягивался к его рукам, слегка открывавшемся ключикам и грудной клетке, глаза, видные через уже одетые очки, скулы.

Русый помнит, как он выходил из комнаты в густо освещённое лампой помещение. Как немногочисленные пылинки кружили в комнате и как сон разливался во венам словно взбитые сливки.

Сильная боль пронзила висок, куда однажды попала пуля. Воспоминания о собственном выстреле крутились в голове, словно скрипучие шестерёнки. Огладив свой лоб, Россия мысленно выматерился, поднимаясь с гладкой прозрачной поверхности. Невдалеке он заметил силуэт, который, почему-то, не увидел сразу. Силуэт всё приближался, ускоряясь с каждой секундой. Стоило России отвернуться, дабы убежать, тяжёлая туша навалилась на него, не давая возможности вывернуться.

— Вы кто?! Отпустите! — начал вырваться русский, но последовавшие за этим слова заставили его замереть.

— Спокойно, Россия, спокойно.

— Отец? — Россия обернулся и увидел, что его действительно держал отец — СССР. В детстве Союза приучили к тому, что с людьми надо быть паинькой, но рядом с близкими людьми он ведёт себя довольно открыто и шумно. СССР – очень харизматичная страна. Вот и сейчас он лишь улыбнулся в ответ на вопрос сына и помог тому подняться. Федерация хотел было задать довольно очевидный вопрос о своём нахождении в этом неведомом ему — месте? — пространстве, но отдёрнул себя, сообразив, что это лишь плод его усталого рассудка, не реальность, странный сон. Вновь подняв взгляд на СССР он прилип к нему, позволяя сжимать его в объятиях — Мне тебя так не хватало!

— Ну как ты тут? — по-доброму, как в детстве, спросил Союз.

— Сразу после твоей смерти было очень плохо. Я практически не спал и плохо ел... Сейчас же вроде всё налаживается. Да и с США мы сгладили отношения.

— Я разочарован. Вот уж не думал, что мой сын прогнётся под Америку, — нахмурился Страна Советов.

— Что? Нет, я не прогнулся.

— Как ты мог просто уничтожить всё то, чему я голами вас учил, что я голами взращивал в стране, в вас.

— Но...

— Я разочарован в тебе, Россия... — голос отца, говорившего ужасные вещи, начал отдаляться, а вокруг появлялись новые тени, принимающие образы знакомых России: Украины, Америки, Беларуси, Казахстана... Рядом с ними появился и Владимир Владимирович.

Как только силуэт СССР полностью растаял, тени окружили русского, начав хором корить его:

— Ничтожество...

— Ты ничего не стоишь. Ты совсем как отец. Развались. Умри...

— Я тебя ненавижу! Тебя все ненавидят, почему бы тебе не сдохнуть? Так всем будет лучше!

Слова эхом раздавались в пространстве, всё стемнело, ничего не видно. Что происходит?

— Я уже все нервы себе потратила с тобой, Россия. Зачем ты меня мучаешь?!

— Эгоист.

— Прогнулся... Поддался ему... Как послушная собачка, да?

— Нарушил экономику! Бесхребетный! Слабый! — ужас собрался в какой-то бесформенный холодный комок, шёпот бил по ушам, обвинения сжали глотку, было больно, от Федерации послышался молящий хрип.

Тени кружили вокруг свернувшегося калачиком России, шепча проклятия. Сколько это ещё будет продолжаться, он не знал.

Его резко вывели из сна сильной пощёчиной.

Оказалось, он кричал и плакал во сне, когда США пришёл, уже было где-то полшестого. Они решили собраться и приехать пораньше.

— Что это было? — приятный голос разрезал плотный занавес тишины.

—Ты про что? — казалось бы, куда больше, но Федерацию сильно так внутренне потряхивало из-за того сна.

— Не притворяйся дураком, Россия, посмотри мне в глаза. — он мягко поднял его голову и начал буравить его своим гетерохромным взглядом, полным понимания и неравнодушия. Зрачки России заметно расширились при взгляде на него, он не посмел отвести взгляд своих глаз.

Американец отметил про себя, что это не глаза, а светящаяся страхом и болью бирюза. Пара сверкающих кристаллов аквамарина.

— Мне приснился... — он сглотнул, вспоминая то, что он говорил. Слегка порозовев, он всё-таки выдал — Отец. И мои братья и сёстры.

— И что в этом такого страшного для тебя?

— Сначала всё было хорошо. Всё было отлично. Отец меня обнял, мы даже успели немного поговорить. — русский улыбнулся уголками губ и решил не говорить, о чём именно они говорили. — Потом он сказал, что... разочарован мной. Все начали шептать всякое. Много чего..

— Что именно?

Россия уставился в одну точку, его чай остыл, он прикусил губу.

— Ч-Что мне лучше умереть, что меня все.. ненавидят, что я никчёмный, развалил всю свою экономику, что я доставляю одни проблемы, предатель, пешка, я должен развалиться-

Ему не дали договорить. Его прижали к себе, слегка придерживая за талию. По щекам текли слёзы. От тела Америки исходило необходимое тепло и по комнате снова завертелся уют. Он нежно стёр его слёзы и вздохнул, положив голову ему куда-то в ключицы, затылком ощущая его вопросительный взгляд. Его ладони покоились на его плечах.

— Прости за то, что так вытянул из тебя этот сон. Ты не должен был отвечать, если правда того не хотел. Прости меня, Russia.

— Всё нормально. — он ответил на объятия положив руки ему за спину. — Всё нормально.

Они выехали на работу. Молчание растекалось в машине, как тёплое молоко. В этакой идиллии можно в кои-то веки подумать обо всём, чем Россия и пользуется.

В голову снова полезли недавние воспоминания кошмара. Снова и снова шёпот превращался в визгливый гогот.

— Я тебя ненавижу. Тебя все ненавидят, почему бы тебе не сдохнуть. Так всем будет лучше.

Руки России начали подрагивать, он прикусил губу. А может, это и правда. Его существование принесло другим только Боль. Он не сделал ничего правильно.

— Я уже все нервы себе потратила с тобой, Россия. Зачем ты меня мучаешь?!

Беларусь так старается, а он ей вообще ничего не рассказывает. Она тихо молчит о своих проблемах и старается помочь России, а всё, что он, неблагодарный, невозможный, делает — это ничего ей не говорит и заставляет её мариноваться в своём беспокойстве.

— Предатель. Пешка. Я даже не хочу думать о том, что мы с таким как ты можем быть роднёй.

Он предал Украину, он не сделал ничего, чтобы остановить всех тех, кто хотел отобрать у него то, что по праву принадлежит ему и не делает никаких шагов на встречу. Не делает ничего.

— Ты ничего не стоишь. Ты совсем как отец. Развались. Умри.

Он провинился перед всеми. Он не смог за всем уследить. Он не смог. Он не сделал того, что должен был, он не оправдал ожиданий отца, семьи, да самого себя.

Россия и сам не заметил, как они приехали, слезинки снова выступили на глазах. Америка взял его ладонь. По ней разлилось приятное тепло.

— Всё будет хорошо. Сон — это неправда, никогда не было правдой. Идём.

Америка вышел из машины и подошёл с другого конца, чтоб открыть России дверь. Росс усмехнулся такому, как выразился бы отец «Прям-прям джентельмен»-скому поступку. С Америкой так спокойно.

Собрание проходит.

США и Россия между делом проговорили о том, что было вчера. На деле не мог сфокусироваться никто из них, Америка думал о психологическом здравии «друга», Россия — о кошмаре, так сильно забравшемся под череп.

— Тебе часто так снятся кошмары?

— Нет, совсем нет. Когда я сплю, мне часто снятся хорошие красочные сны.

— А мне они не снятся. Просто пустота.

— Из-за чего?

— Мне не о чем видеть хорошие сны.

Ну как перинных вроде адекватно проклёвывается, как там с—
Сюжет. Ээ! Сюжет, ты куда?! Стой остановись! Подожди, не убегай, не исчезай!

Кстати, боюсь просить, потому что не заслуживаю, но можно побольше комментов? Это реально мотивирует меня заниматься писательством