Тепло твоих ударов

С горем пополам, американец выпросил у России за пару часов до конца сегодняшней смены его документы, чтобы, как он сам выразился, «доделать совсем чуть-чуть».

Настолько быстро США не писал никогда, его почерк получался немного мятым, хотя и очень понятным, тогда он ненароком подумал, что не зря его отец порол за плохой почерк, сейчас навык писать идеально был как нельзя кстати. Пятнадцать страниц он исписал за три часа. И в его обязанности входило отменить некоторые санкции, подписать соглашение о сотрудничестве. Россия ему присылает многие природные ресурсы и обещает уменьшение количества ядерного оружия, а США, в свою очередь, отменяет санкции и всячески помогает с экономикой.

Америка мог не готовить всяческие инструменты для пыток, которые у США руки чесались использовать. Россия заранее предупредил его о напряге с Путиным, который почему-то дал ему в два раза больше работы, чем обычно. Но оно и понятно, начался декабрь, пьяниц стало больше, поэтому и нарушений всяческих стало завались. Скорее всего, он придёт снова в пустой дом уставший, как было до всей этой заварушки с садо-мазо.

Снова упадёт на кровать и в ту же секунду, даже не снимая пиджак, заснёт крепким сном, и проснётся с небольшой головной болью, смутно напоминающей ему о США, и ему станется сразу грустно, он пролежит в кровати ещё немного и пойдёт в душ, потому что не сделал этого по приходу и сменит только рубашку и носки, возможно, ведь другого костюма у него нет.

Америка дотянулся до телефона и позвонил по уже заученному номеру, хотя давно оставил контакт «RD-masochist», где аббревиатура означала «Russian Dog». Раздались длинные гудки и трубку снял с уже уставшим голосом мазохист.

– Алё, Сань? – с немым вопросом проговорил в трубку русский.

Америка мог почувствовать, что он тихо зевнул, протирая кулаком глаз. Такой детский жест показался Америке очень свойственным Руси, он и сам не знал, почему.

– Привет, Россия. Listen, I wanted to ask if you wanted to stay in my house after your work. You're always welcome there and I know, that your apartment is not very friendly-looking. So I thought, maybe you'll sleep in my house, у тебя и так много работы, а после неё отдых нужен, Слушай, хотел спросить, хочешь ли ты остаться в моём доме после работы? Тебе там всегда рады и я знаю, что твоя квартира не очень дружелюбна на вид. Так что я подумал, что, может быть, ты поспишь у меня, у тебя и так много работы, а после неё отдых нужен,  – немного обеспокоено сказал Мурик.

И каким необычно заботливым казался обычно грубый и хриплый тон Хозяина.

– Серьёзно? Да, конечно, я согласен, я боялся попросить тебя об этом одолжении, спасибо тебе огромное, уже терпеть не могу мой затхлый домик, – сказать, что Россия был удивлён предложением США, это ничего не сказать. И всё-таки он не использует его, он не станет этого делать без его согласия, всё будет хорошо. – Спасибо, буду должен, если ты понимаешь, о чём я.

– You're very welcome, Russia. Да не за что, Россия. Но учти, в следующий раз тебе не будет пощады.

– Жду не дождусь.

И отключился. Самым мечтательным тоном сказал об их совместном вечере и отключился! Ох, уж США постарается создать самые изощрённые и неопасные способы пыток. Завяжет глаза, будет ножичком оставлять по всему подтянутому телу разрезы, промоет болючей херью, которую все ненавидят, его укусы будут везде, на бёдрах, рёбрах, выпирающих под натянутой на кости ключицах, будет душить, играть с температурой. Всё для его России.

***

– Канада, не мешай мне делать тебе обед, – нежно, но строго сказал высокий парень, мимолётно целуя в пухлые губки своего канадца. – Ты хочешь пересоленный суп? Или подгорелые блины, ты на них напрашиваешься.

Канада всё жался к своему парню, водя мягкими пальцами по его коже, обнимал со спины и мешался под ногами, за что случайно получил маленький ожог, милую нотацию, перевязку и горы поцелуев от Украины. От этого столь желанного тепла становилось до дурного приятно. Хотелось приподнять Канаду и посадить его на стол, наслаждаясь его горячим нутром, осыпая горящими поцелуями его тело и выслушивая каждый стон.

Почувствовав тянущее чувство внутри, он немного затуманено посмотрел на канадца, отошёл от плиты и потащил его в кровать, снимая с него его же одежду.
До второго этажа он не дотерпел, повалив его сразу на диван, массируя соски, посасывая его нижнюю губу и наслаждаясь томным дрожанием под ним. Так уж получилось, что как только Украина накрыл губы Канады своими, он издал первый стон. Незабываемое ощущение колебания внутри. Он взял его за бёдра и слегка поглаживая его ноги, раздвинул их.

– Тебе не будет пощады.

Украинец приник к шее Канады, оставляя багровеющие засосы. Становилось всё горячее, тела плавились от страсти, но вдруг канадец резко отстранился и втянул носом воздух.

– Что-то горит?

– Чт... Чёрт, я забыл выключить плиту!

Романтический момент был безнадёжно упущен. К счастью, сгорели только блины.

***

— Russia! Oh god, ты весь мокрый! Надо же было под дождь попасть! — Америка, только открывший дверь, затянул Россию внутрь, поспешно захлопывая её и оперативно стягивая с РФ пальто, видя вновь ту же полупрозрачную, но из-за ливня прилипшую к телу России, хлопчато-бумажную рубашку.

— Ага! В декабре! Грёбаная вишнёвая зима. Аномально-тёплая! Аххах, — слегка прокашливаясь, взволновался Россия, пытаясь не показывать ломящей усталости.

Пожалуй, о его недостатке сна говорила лишь небольшая бледность, что была ему поразительно к лицу, и мешки под глазами, превосходящие по темноте даже синяки Германии и Японии. Его движения были немного вялыми, хотя на первый взгляд он и казался вполне бодрым.

— Россия, — немного картаво произнёс заметивший его наигранность США. — Не трать силы на притворство, переоденься и спи, я ничего от тебя не требую, мы же всё-таки уже не враги и не просто знакомые.

— Друзья... — слово кольнуло сердце, а он улыбнулся так нежно.

Чувство незнакомого разочарования в себе в перемешку со странным удовольствием накрыло с головой всего при этой констатации — увы! — факта

— Да, друзья! А теперь иди в душ и спать. Ты знаешь, где моя комната, а ванная на втором этаже, самое крайнее помещение, там уже есть комплект полотенец и несколько нетронутых упаковок зубных щёток.

— Пиздец, зачем? Ты же один живёшь. — он поднимался по лестнице, но в момент сказанного обернулся на США, непонимающе улыбаясь.

Откуда у него эта черта? Русские не любят улыбаться людям, так почему он это делает?

— Впрочем... — подумал Мурик. — Пусть не прекращает.

— Это на всякий случай. Вы же, например, дома топор держите, а мы всё для случайных гостей, а теперь иди. Тебе правда нужно отдохнуть. Если что, мой будильник включён на 8 утра, потому что я живу ближе к зданию ООН. Ты во сколько обычно просыпаешься? — он тоже поднялся по лестнице, но затем, чтоб положить одежду русского в стиральную машину, а затем в сушилку.

— В пять утра, — он тихо зевнул, прикрывая рот рукой. — Прогнозируя твой вопрос, засыпаю в час-два ночи и ничего не могу поделать, в последний раз высыпался в... — он застыл, уставясь в какую-то отдалённую точку в своих мыслях и по ходу подходя к двери в душ. — В прошлом месяце или около того.

— Воу, чел. You're only seventeen years old, does yours even have a heart? Воу, чел. Тебе только семнадцать лет, у твоего вообще есть сердце?

— I don't think so, Мурик, Не думаю, Мурик, — он улыбнулся, заходя в ванную комнату.

Капли стекали по мускулистому телу, очерчивая каждый шрам и царапинку, останавливаясь на углублениях и принося долгожданное удовольствие. Казалось, кожа зудела от грязи до этого,  и наконец, ощущение чего-то неприятно-инородного на теле прошло. Россия начал пахнуть свежим лимоном, а его волосы — лавандой. Правда, он забыл попросить у Америки комплект одежды, но в комнате уже была футболка Мурика и его пижамные штаны. Тоже продумал всё наперёд, как похоже на него.

Бордовая футболка сидела, как ни странно, на России как влитая, а штаны немного свободными, но они же пижамные всё-таки.

Выходя из ванной, он почувствовал свежий холодок и тут же от него слегка сжался. Его мокрые и грязные вещи покоились аккуратной стопкой в руках у русского, он спустился в кухню, где находилась стиральная машина по совместительству с сушилкой. Там сидел Америка, в довольно официальной манере что-то говоря по телефону. Он сидел у своего лэптопа, который, несмотря на название, был у него не на коленях, а на столе, *[лэп-колени; топ-верх] и печатал какой-то документ. В этот момент он выглядел, сам того не понимая, так серьёзно, он был в обтягивающей тёмно-синей рубашке с подвёрнутыми локтями и парой расстёгнутых пуговиц, на ногах были белые брюки и деловые туфли.

— Пиздец, — Россия не ожидал увидеть Америку таким... охуеть каким красивым.

Это чувство было дико незнакомым и странным и смешанным с банальной завистью, потому что дьявол держал себя в охуенной форме.

— А? Россия, ты чего не в спальне? — он на английском попросил какого-то Уилла подождать его и заинтересованно поглядел на Россию, невольно задерживаясь на его домашнем виде. — Ты что-то хотел?

— Я-Я просто хотел поставить одежду стираться, — он невольно отвёл взгляд, сверля дыру в одежде и чувствуя, как стремительно краснеет всё его лицо от кончиков ушей до подбородка.

— Стиральная машина на втором этаже, сушилка в другой части кухни, просто за поворотом, — он пальцем показал, куда идти и тут же принялся обратно за работу — Will, I'm on phone again, sorry, it was my-... friend.

Счётчик слов: 1490
Извините, что так долго тянула с выкладыванием этой главы, в последнее время не могу найти ни вдохновения, ни смысла жизни. Я болею, у меня всю неделю контрольные за четверть, но я думаю, что к 25-му числу освобожусь и там уже увидим.
Я понимаю, что это не очень хорошие оправдания, но мне правда очень плохо в последнее время и мои проблемы не воспринимаю в серьёзно даже я, отнекиваясь от чего-либо и я не знаю, как долго смогу вот так терпеть. Спасибо, что выдержали эту эмоциональную поебень.
Пойду поплачу в туалете, хули.