Тепло твоих ударов

—Two of the fairest stars in all the heaven,
Having some business, do entreat his eyes
To twinkle in their spheres till they return.
What if his eyes were there, they in his head?
The brightness of his cheek would shame those stars,
As daylight doth a lamp; his eyes in heaven|
Две самых ярких звездочки, спеша
По делу с неба отлучиться, просят
В его глаза покамест посверкать.
Ах, если бы глаза его на деле
Переместились на небесный свод.
При их сиянье птицы бы запели,
Принявши ночь за солнечный восход...—США сам не заметил, как начал вырисовывать на официальных документах звёздочки и сердечки, мурча себе под нос слова Ромео, и думая совершенно не о работе и бумагах. Он уже начал аккуратно вести карандашом по листочку, показывался ровный силуэт ушанки. Америка тихо напевал себе под нос какую-то спокойную песенку, когда в его кабинет постучали. Почти оконченная ушанка была испорчена дрогнувшей линией, Американец томно вздохнул и покрылся румянцем. Уже третий день он почти не работает над своим народом погружаясь всё больше и больше в свои мысли.
Почти не доброжелательное:
—Входите!—и американец уже готов был оправдываться тем, что у него слишком много работы и он не может идти на деловые встречи, когда в кабинет прошёл до боли знакомый высокий силуэт в своей любимой шапке, через полупрозрачную рубашку можно было увидеть то, что на его ключицах было много пластырей, ну конечно, организм не восстанавливается так быстро, к тому же укусы нужно скрыть от лишних глаз. Россия в своей манере мило улыбнулся.
—Извини, что отвлекаю, но мой* требует заполненные документы, которые я дал тебе позавчера,—и его щёчки порозовели, хотя у него не дрогнул и мускул на лице, всё ещё раздвигая покусанные губы в улыбке. Немного непонимающе Америка сложил брови неровным домиком и в ту же секунду понял, чего от него хотел его русский. Он с огромным страхом глянул на те бумаги, на которых ручкой было выведена ушанка с большим количеством сердец и звёзд.

***
Канада проснулся в своей-или не своей?- комнате с несильной болью в висках и стертыми воспоминаниями о вчерашнем дне.

—...МХ-аАх!—он прикусил американцу мочку уха, тут же вовлекая в новый поцелуй, шевеля пальцами внутри страны. Свободной рукой он пощупывал его соски и снова расцеловывал его лицо...

Он медленно поднялся в положение «сидя», зарываясь пальцами в тёмные локоны, чувствуя небольшое жжение внутри.

—...Ох! Oh my God!—он сжал его член, глубже входя длинными и сильными пальцами внутрь канадца, чувствуя тянущее волнение снизу. Канадец растворялся в его умелых руках, подмахивал задницей навстречу безумным и совсем не приличным ласкам.
—Стони громче,—прорычал он, проводя языком по его плоти.—Чёрт тебя д-дери, канадец.

Сироп проморгался, проводя сонным взглядом по комнате, то и дело натыкаясь на что-то незнакомое. Нет-нет-нет, это точно не его дом. Тогда где же он? Футболки на нём нет, только боксёры натянуты. Что произошло?

...От Канады послышалось копошение, он заткнул его жарким поцелуем и с небольшим мычанием резко вошёл, проглотив его вязкий как тёплый мёд полуболезненный стон. Всё равно узкий. Канадец не знал, куда деться, он шастал ладонями по сильной спине, прижимаясь к широкой груди. И стонал, стонал, прикрикивая. он с причмокивание окончил поцелуй, снова глубоко заходя внутрь опьяневшего парня, языком уже блуждая по шее и ключицам, сминая пальцами ножки американца, негромко постанывая...

Он встал с кровати, тут же сдерживая кряхтение от боли в заднице, уже и не зная, что думать. Он заметил на рядом стоящей тумбочке чистую одежду, чуть большую ему и пару таблеток возле стакана воды. Где бы он ни был, хозяин этого дома достаточно гостеприимный. Перед глазами предстал Казахстан, только вот не дай бог он провёл ночь у этого сумасшедшего, так ещё и с его парнем-бомбардировщиком потом разбираться. По спине канадца прошёл табун мурашек.

...Толчки постепенно становились дикими, он прояснил для себя одну вещь—Канадец царапается от наслаждения. Перед глазами от эйфории плыли круги, да играли звёздочки. Толкнувшись особенно сильно, он узрел Канаду в новом свете. Очень суетливо прижимавшийся к нему американец, вдруг застыл, сворачиваясь дугой, а с его пухловатых губ сорвался выкрик и он кончил себе на живот, обессилено теряясь в его руках, продолжавшего входит внутрь с небольшими стонами, дивясь такой слабой выдержке казалось бы не такого уж и недотрогу канадца. Он вышел из него и разлил горячую белую жидкость на кровать, нежно целуя...

Канадец, не замечая своей легковерности, тихо выпил таблетку и, после безуспешных попыток закрепить постоянно спадающие штаны явно не его размера, натянул только большой свитер с его боксёрами, прикрывавший их. Он осторожно прокрутил ручку двери и вышел в освещённое помещение смутно знакомой квартиры. Он немного прошёл вперёд и словно по рефлексу повернул направо, наткнувшись на дубовую дверь с небольшими узорами. Открыв её, он увидел украинца в своих больших круглых очках, всматривающегося в экран ноутбука и спокойно попивающего кофе. Он поднял взгляд на немного шокированного канадца и слегка прокашлялся.
—Привет!—снял очки и спрятал их подальше—Уже проснулся? Хоть что-то помнишь?

Они шли в комнату Украины не прекращая целоваться, уже сбрасывая одежду друг с друга.
—Я люблю тебя, люблю, слышишь?—водя носом по лицу канадца и с вожделением вдыхая дорогой непряный парфюм.—Люблю,—затянул в очередной страстный поцелуй, бережно беря канадца на руки, водя пальцами по сексуальным ножкам,—Люблю,—подошёл к кровати, снимая с него боксёры и откидывая от него боксёры,—Люблю, чёрт бы тебя побрал.—суёт пальцы в рот, восхищённо смотрит на любимого, слегка раскрасневшегося, следящего за его движениями канадца, сейчас такого до безумия красивого и уязвимого, бесценного, бесконечно дорогого солнца.

—Нет, вообще ничего в голову не приходит..—канадец потупил взгляд на украинца, краснея, судя по его секундному изменению мимики, это было важно—Что вчера было?
—Ты выпил, был уже не в состоянии идти, так что там нашли мой контакт и позвонили мне.—про себя украинец слегка провёл пальцами по губам. Канадец тогда крайне своеобразно признался ему, вцепившись в него губами, вжимаясь, будто украинец убежит. В тот момент им обоим сорвало крышу и украинец чуть сам не опьянел от такого поцелуя. Он поблагодарил бармена и увёл канадца в свою машину, целуя по дороге, уже тогда в штанах становилось тесно. К счастью, дом Украины был всего в нескольких кварталах от того бара.—Так что я увёз тебя к себе домой.—и чуть помолчав добавил—Голова не болит? Ты прямо нахрюкался в зюзю.
—My butt..—подумал канадец, тут же краснея гуще—Я ничего глупого вчера не сделал?—едва-едва припоминая самое главное—неземное удовольствие, порыкивание украинца, поцелуй, хотя канадец списал это всё на пьяные мечты, упорно игнорируя жжение в области таза. Украина бы себе не позволил, если бы американец не спровоцировал, да и не могло всё так быстро перевернуться.
—Ты поцеловал меня.—Украина прикусил щёку, стараясь не смотреть на наполнившегося немым ужасом канадца и тут же добавил, при этом жутко краснея—И признался мне в любви и...—в уголках глаз Канады скопились слезинки, которые он поспешно стёр, буравя украинца взглядом—И..—он встал со стула, вновь поднимая глаза на канадца, смотря на него тепло и влюблённо—Я тоже люблю тебя.-он заключил плачущего канадца в крепкий капкан его сильных и тёплых рук.—Поэтому пожалуйста не плачь.—он взял лицо канадца в свои ладони и вовлёк его в поцелуй, постепенно опуская руки на его талию, в свою очередь Канада сжал пальцами его плечи. Закончив поцелуй он медленно начал расцеловывать и его лицо, потом и шею.—Люблю тебя так сильно и долго, ты даже не представляешь, это было для меня пыткой, боже. Канада.—снова обнял
—Я люблю тебя, Ukraine.

У меня в понедельник ДР, пощадите, дайте стать тринадцатилетней.