Глава семьдесят шестая
«Самопожертвование или гордыня? Что влечёт меня в бой? Что заставляет так отчаянно сражаться? идти навстречу смерти? направлять остальных солдат следовать за мной? И ведь Эрвин же такой же... Вот только я знаю, что им движет: он желает достичь своей цели — узнать, что скрыто в подвале моего дома. Гордыня, иными словами. Всё для себя. Жертвы других ради своих личных целей. Тогда что движет мной? Что — я?
Самопожертвование или гордыня?
Самопожертвование или гордыня?
Самопожертвование... или... гордыня?..
Я иду в бой, чтобы защитить людей, чтобы спасти человечество. Это моя цель. Я ещё не знаю конца, не знаю, чем всё закончится, но уверенна наверняка — скоро я об этом узнаю. И об этом буду знать только я.
Я иду в бой, жертвуя своей жизни. Я не щажу себя, какая бы опасность не мешала мне, какой бы враг не встала у меня на пути. Я кидаю свою жизнь на середину поля сражения, желая достичь цели — всех спасти и защитить. Я готова умирать столько, сколько это потребуется.
Самопожертвование.
Самопожертвование ли?..
Я иду в бой, причиняя вред другим. Я заставляю родных людей беспокоиться, психовать и переживать за меня. За мою жизнь. Я отдаляю их от себя. Я пугаю их своими действиями, своими словами, своими решениями. Я вижу и понимаю это. Но я не меняю своего пути. И не собираюсь. Я иду по нему, гордо подняв голову, сжав руки в кулаки, широкими шагами — навстречу цели, через горы трупов титанов и людей.
Гордыня.
Гордыня ли?..
Сложно определится. Да и почему я вдруг об этом задумалась? Всё же всё хорошо (относительно, учитывая ситуацию, в которую попал разведывательный корпус). Всё шло по плану. После приказа Эрвина мы все рванули вперёд. Нас встретил обстрел из камней. Многие погибли уже после первой подачи обезьяны. Однако кто-то ещё жив — и нас достаточно много.
Я видела, как камень попал в ногу Эрвина. Он удержался в седле — неудивительно. Вот только... ногу придётся ампутировать — там уже нечего спать. Я же осталась без повреждений — опять-так, неудивительно. Я знаю, куда прилетит камень, и потому уворачиваюсь. Однако... будет момент, когда мне придётся подставиться под него специально, лишь спасти его... Человека, подаривший мне разведывательный корпус, подаривший всю эту семью, всех этих людей, которым я сейчас причиняю неисправимую душевную боль. Иронично...
Смогут ли они меня простить, когда наступит конец нашим страданиям? А даже если не простят... я это заслужила. И настаивать я не стану», — мысли Миллер разлетались и вновь собирались в единый клубок. Она направлялась прямиком к звероподобному, Люциус гнал во все пары. И вроде бы девушка должна быть напряжена, хотя бы потому, что лошадь развила огромную скорость, и дыхание и Алери должно быть прерывистым. Однако её выражение лица спокойное, даже какое-то отстранённое. Будь время на более внимательное изучение её лица, догадаться о том, что она погружена в свои мысли, было бы не так сложно. Но времени нет... Звероподобный заносит руку в третий раз, ухмыляется своим звериным ртом, оставляет после оскал и запускает камни в разведчиков.
В этот раз Алери не стала уклоняться. Наоборот, она дала чуть влево, толкнула Смита, тем самым роняя его на землю, и подставилась под удар. Сразу несколько камней попали в её тело: в правый бок, в левую руку и ногу, а так же один из них острым краем проехался по виску. Девушка слетела с Люциуса, провернулась несколько раз в воздухе и упала навзничь на землю. Смит хотел подползти к ней (раненные нога и рука не давали возможность ему подняться), однако лошадь Миллер помешала ему: Люциус всем телом лёг на мужчину, вдавив его в землю, и перестал шевелиться, словно тоже испустил дух.
«Вот мне интересно... — думал после всего этого Смит, глядя на небо из-под полузакрытых век и гривы коня, локоны которой спадали ему на лицо, — Люциусом она тоже может управлять? Или это просто конь такой умный? — он тихо усмехнулся. — Животные похожи на своих хозяев... не зря же так говорят...»
Пока разведчики умирали один за другим, Аккерман приближался к звероподобному, используя пятнадцатиметровых титанов, что стояли полукругом по бокам их главаря, как способ добраться до врага. Он убивал одного за другим, не замечая их количества. Он приближался к своей цели. Кровь в его теле кипела. Ему стало жарко, словно какая-то глупая простуда неожиданно напала на него и захватила его организм. Однако жар этот был от желания убить.
«Алери частенько говорила, что во время сражений будь то с титанами или людьми, ей всегда становилось жарко. Я не понимал, что она имела в виду, потому что до этого убивал лишь потому, что таков был приказ, потому, что так было нужно, чтобы люди и товарищи остались в живых. Но сейчас... сейчас я её понимаю. Мне так же жарко, во мне так же горит желание убивать. Потому что я хочу убивать. Я хочу убить эту чёртову обезьяну! — он цыкнул, зависнув в воздухе всего лишь на мгновение. — Хотя Алери и сказала, что убить у меня его сегодня не получится... но я должен его остановить!»
И он остановил. Даже больше: Аккерман его почти убил. Но ему помешали — помешали так же, как мешают Миллер, влезая в её планы и капая на мозги разными надоедающими вопросами. И это Леви всё прекрасно понимал, ощущая на себе это чувство в данный момент — пришёл титан-перевозчик и забрал звероподобного, не дав с ним закончить.
— Вот чёрт... — выругался парень, вздохнув. — Он направляется в Сигансину — видимо, за своими. Можно было бы прицепиться к ним и проехать зайцем, но... — он посмотрел на приближавшихся титанов, которые стояли по другую руку от звероподобного. — Что ж... сначала разберёмся с вами...
ххх
Титан-перевозчик вместе со звероподобным, как и сказал Аккерман, направился в Сигансину. Сначала они остановились около Йегера, Арлерта и Гувера, где два последних прибывали в бессознательном состоянии. Носителем звероподобного были произнесены странные слова, которые отпечатались в памяти у парня:
— Ты... Эрен Йегер... Ты совсем не похож на отца... Поверь мне... Уж я-то знаю, каково тебе пришлось. Нам обоим от папаши досталось. Хорошо он тебе мозги запудрил. Ещё и дочь себе чужую приписал...
— Что? Мой отец?! — не понимал, что происходит, Йегер, не отнимая лезвия от горла Гувера.
Блондин — носитель силы звероподобного — поднял глаза вверх. И то, что он увидел, совсем его не обрадовало. На стене стоял не кто иной, как Леви Аккерман — хоть и весь в крови, хоть и со сбитым дыханием, а живой, догнавший его — врага, и так же желающий его смерти.
— Что за... быть не может! — удивился звероподобный. — Он всё-таки меня догнал... Просто зверь... Ладно, Леви, уговорил. Сочтём это за ничью. Бертольт. Прости... но, похоже, на этом твоя песенка спета. Эрен... — он посмотрел в бирюзовые глаза парня, — когда-нибудь я вернусь и спасу тебя.
— А?! — Йегер чуть опустил лезвие. — Сбежал?!
Тут рядом с ним, словно неожиданно появившаяся странная мысль в голове, приземлился Аккерман.
— Капитан! — выкрикнул парень, широко раскрыв свои глаза.
— Это был последний баллон, — спокойно, как будто ничего и не бывало, проговорил Леви. — Я иду за ним. Давай сюда свой газ и мечи.
— Есть!
— Быстрее!
Но тут глаз Йегер заметил лёгкое движение от обгоревшего тела друга, а так же тихий и тяжёлый вдох.
Дальнейшие действия происходили слишком быстро: Ханджи и отряд временное капитана Кирштайна остановили Райнера, забрали у него письмо, переданное Имир Кристе, попытались его допросить, но ничего из этого не вышло — только титан-перевозчик подоспел к ним и забрал бедного Брауна, оставив разведчиков ни с чем; почти; у Эрена и Леви же произошло следующее: Йегер попросил сыворотку, чтобы превратить Арлерта в титана, дабы спасти ему жизнь, однако в тот самый момент, когда капитан уже хотел отдать коробку со шприцом, появился Флок, несущий на своей спине командира разведывательного корпуса — живого, правда без руки, с раненной ногой, которую придётся ампутировать, и лёгким сотрясением мозга, это понесло за собой изменение решения Аккермана; Эрен и Микаса, подоспевшая к этому времени, проявили сопротивление, однако их остановил отряд Зое.
— Микаса, успокойся! — просила Ханджи, сдерживая девушку. — Подумай сама, как бы поступила Алери! Она бы ни за что не стала рисковать!
— В том-то и дилемма, что она стала бы рисковать! — сопротивлялся Йегер, из глаз которого текли слёзы огромными каплями.
— Кстати, о ней, — Аккерман посмотрел на Флока, держа в руках шприц.
— Я... я не знаю... — тут же затораторил новобранец. — Командира я нашёл под её лошадью... конь жив, правда, он побежал к стенам и остался там... поблизости я не видел никого, похожего на... неё...
— Ясно, — коротко сказал капитан. — Хватит. Хнаджи, оттащи всех отсюда.
— Поняла...
Но тут произошло нечто: появилась Миллер, о которой только-только шла речь. Она приземлилась на края крыши, в руках держа рукояти от УПМ. По лицу стекала её собственная кровь, левые рука и нога дрожали от боли, одежда на той стороне тела так же была испачкана в её крови.
— Капитан... — прошептал Шаттер, широко распахнутыми глазами смотря на прибывшую.
— Ты что... — словно не замечая ничего и никого вокруг, прорычала она. — Ты что творишь?!
— Что?.. — непонимающе спросил Аккерман.
Но вместо ответа Миллер лишь набросилась на него, повалив на спину. Его руки были сжаты её руками — ногти впивались в кажу через одежду, ноги прижаты её коленями. В глазах девушки горел алый огонь. Её всё трясло, тело её становилось всё горячее. Дыхание сбито. Пот то и дело стекал с её лицо на лицо парня.
— Отдай шприц, — приказала девушка.
— Ты в своё уме?! — громко произнёс Аккерман.
— Я сказала: отдай шприц!
— Ты головой ударилась?! Тоже идёшь на поводу своих чувств?! — что-то, по-видимому, взорвалось в груди капитана — от него никто не ожидал такого крика. — Нам нужен Эрвин — и только Эрвин! Он нас сюда довёл и поведёт дальше!
— Ты тупой или как?! — крикнула в ответ Миллер. Все отшатнулись в сторону. — Не понимаешь, что я тебе говорю?! Я сказала: отдай шприц! Отдай его мне! Эрвин отбыл своё — хватит! Отстань от него! Он жив и будет жить! А Армина надо спасти! — и добавила, но лишь одними губами, чтобы её расслышал только Аккерман: — Не делай из Эрвина монстра...
А в глазах парень прочитал совсем иное: «Не смей мешать моим планам!», — и этого было предостаточно, чтобы всё понять. Она идёт на поводу не у чувств. Далеко не у чувств. Она спасает Арлерта не потому, что любит его и дорожит им (даже если это тоже является причиной). Она спасает его потому, что так надо. Так надо ей.
Аккерман перестал сопротивляться. Он расслабил тело и тяжело вздохнул.
— Хорошо. Я тебя понял, — парень заглянул в глубину её алых глаз. — Ты победила.
— Леви! — удивилась Зое, неосознанно отпустив Микасу.
— Капитан, почему?! — возмутился Флок.
Миллер отпустила Аккермана и слезла с него. Леви поднялся на ноги и передал ей коробку со шприцом.
— Она знает, почему, — лаконично ответил он, поворачиваясь в сторону. — Эрвина мы заберём. Раз он жив и будет жить, оставлять его здесь нельзя.
После никто не проронил ни слова. Все переместились на крышу соседнего дома — правда, немного подальше — и стали наблюдать за тем, как Арлерт превращается в титана и пожирает зовущего на помощь Гувера.
Вот и конец.
Победа за разведывательным корпусом.
Победа за людьми.
Победа за Алери Миллер.