Глава шестьдесят шестая
Так Йегер-старший, Аккерман и Арлерт просидели ещё недолго: минут через двадцать они покинули это место, разойдясь каждый в свою комнату и каждый со своими мыслями в голове. А вот Аккерман, который капитан, и Йегер-младшая остались там же, всё в той же позе, не произнеся ни слова, казалось, не издав даже маленького вздоха до того момента, пока троица их, хоть и не зная об их присутствии, не покинула. Когда настала тишина, Леви прошептал, разрывая её на части:
— Тебе стоит сегодня переночевать у Ханджи... — в голосе его была слышна выдержанная грусть.
— Не понимаю, о чём ты, — хмыкнула девушка. — Зачем мне ночевать у Ханджи, когда у меня есть своё — собственное — место для сна? Оно, к слову, рядом с тобой.
— Просто... — Аккерман отнял голову от её тела и посмотрел ей в глаза. — Просто если ты со мной сегодня останешься, я не смогу себя сдержать...
— Так и не сдерживай... — так же шёпотом ответила Йегер. — Зачем, если твоё сердце этого желает?
Однако парень отвечать на этот вопрос не стал: или не расслышал, хотя сделать это было достаточно сложно, или же сделал вид, что не расслышал. Вместо этого он заговорил о другом.
— Теперь я понимаю, почему ты ненавидишь алкоголь... — уголки губ его дрогнули. — Ты была права, когда говорила, что под его воздействием люди творят всякую необъяснимую ахинею, которую бы ни за что не сделали в трезвом состоянии... — капитан сжал одежду на её спине и слегка закусил нижнюю губу, не отводя взгляда от золотых глаз. — Наверное, это прозвучит слишком уж извращённо из моих уст, как от такого холодного жестокого человека, но... несмотря на тот факт, что ты, по сравнению со мной, ещё такая маленькая, я... я хочу тебя до невозможности... и хочу уже давно... В трезвом состоянии я всегда себя сдерживал, даже на лице не показывал, однако сейчас... — он прикрыл лицо одной рукой и посмотрел на девушку уже через пальцы. — Я всегда был устойчив к алкоголю, но в смеси с тобой он вызывает реакцию, которая пьянит меня... и я... Я просто не смогу сегодня сдержаться, если ты останешься рядом... — и добавил, но уже более тихо: — А ты ещё... такая маленькая...
Всё это время Йегер сидела, смотрела парню в глаза и даже не думала о том, чтобы его перебить. Она понимала, что он совершенно прав — и во многих вещах. Во-первых, это возможно, когда даже устойчивость к алкоголю снижается или пропадает вовсе при одном лишь взгляде на своего возлюбленного, ведь любовь, а — самое главное — тот человек, которого ты любишь, является не меньшим алкоголем или наркотиком, которого так и хочется вливать в себе или вгонять себе в вены. Во-вторых, он прав в том, что она... что она ещё совсем маленькая для этого. Однако...
— Леви... — прошептала девушка, тепло улыбнувшись. Йегер взяла его лицо в свои руки и поцеловала в носик, после чего продолжила: — Леви, послушай... я с тобой соглашусь во всём, что ты сказал, но... последнее я принять не смогу. Да, для меня это, может быть, и рано, но мы живём в таком мире, когда не знаешь, сможешь ли ты открыть завтра глаза — ты сам об этом говорил и ни раз.
— Ты ведь не умрёшь... — перебил он её.
— Конечно, нет.
— И я не умру...
— Я не позволю этому случиться...
— Тогда... почему?..
— Потому что желание не перебороть — это раз, — она провела ладонью по его волосам, сжав их слегка на затылке. — А два... кому какое дело есть до моей девственности, если вокруг творится такой ад? Думаю, если мы оба вкусим друг друга полностью, никто об этом не узнает и даже не задумается.
— Дело не в других...
— Почему ты так печёшься об этом?
— Потому что... Алери, — Аккерман стал более серьёзен. — Ты и так слишком быстро выросла. Я не хочу...
— А разве девственность что-либо решает? — девушка вздохнула. — Как ты и сказал, я слишком быстро выросла. Но чем девственность делает меня ребёнком? Ничем. Девственность — это некий подарок тому человеку, с которым хочешь связать свою жизнь. По крайней мере, я так считаю. И неважно, во сколько лет ты её лишишься. Вспомни Ханджи — ей двадцать один, а она до сих пор ни с кем не спала. И что, её можно считать ребёнком? Она ведь давно взрослый человек.
— Откуда тебе знать, спала она с кем или не спала? — парень скептически поднял бровь.
Йегер усмехнулась.
— О, поверь, я знаю об отношениях Ханджи и Моблита лучше всех — она не пробиваема, как бронированный титан.
— Но ведь теперь, с новым оружием, которые в с ней подумали, мы можем пробить броню бронированного, — заметил Аккерман.
— И-мен-но! — она подмигнула.
— То есть ты...
— Если Моблит не отступится, то после вылазки... — но тут девушка резко замолчала. — Мы вообще говорили не об этом...
— Что — после вылазки?
— Ничего.
— Алери...
— Этого не случится — самое важное, что тебе нужно знать.
Капитан прекрасно понял, что речь идёт далеко не об отношениях Зое и Бернера, а о чьей-то, а именно из этих двоих, жизни.
Прошло более двух минут тишины, во время которой они смотрели друг другу в глаза, и, кажется, даже не дышали. Только вот что они делали: искали в глазах ответы или просто наслаждались друг другом? Возможно, и то и то — сразу же.
— Так значит... ты этого хочешь? — спросил, наконец, Аккерман, нарушая тишину.
— Ты и так всё прекрасно понял из моих рассуждений, — она поднялась с его колен и протянула к нему руку. — Пойдём уже, Леви. Не нужно себе отказывать только потому, что мне пятнадцать, а тебе — без малого двадцать два.
Парень принял её руку, тут же сжав её в своей, и поднялся. Всё это время он не отводил взгляд от её глаз, она же, в свою очередь, делала то же самое.
— Ты уверена?
— Такими вопросами ты добьёшься того, что инициативу возьму я, и на кровать повален будешь ты, — фыркнула Йегер недовольно в ответ.
— Хм... — задумался капитан, после чего хмыкнул и, подойдя к ней вплотную, взял её за подбородок и слегка приподнял её лицо. — Ты и так частенько доминируешь. Не надоело?
— Как видишь — нет, — она усмехнулась. — Но здесь я хочу побыть той, над кем доминируют...
— Всё никак не могу привыкнуть к тому, что та заноза в заднице так быстро выросла...
— Не привыкай... — прошептала девушка ему в губы, прикрыв чуть веки. — Лови от каждого момента что-то новое и наслаждайся этим...
— Думаю, сегодняшняя ночь подарит слишком много наслаждений и воспоминаний... — он обнял её за талию, прижав к себе, и сомкнул свои губы с её, увлекая их в страстный поцелуй...
ххх
Спустя два дня, к закату, весь разведкорпус, во главе со своим командиром, вышел на стену, на удивление, провожаемый многими людьми, самыми громогласными и энергичными из которых были Флегель и его людьми. За ними подключились и другие горожане.
Снизу кричали:
— Верните нам стену Мария!!! Наше будущее в ваших руках!!! Спасибо, что спасли наш город! Возвращайтесь живыми и невредимыми!!! И верните нам нашу землю!!!
— Вот же разорались... — фыркнул Аккерман.
— А кому-то это даже нравится, — усмехнулась Зое, сверкнув глазками в сторону Дьявола, чьё лицо светилось от счастья.
«Наконец-то... наконец-то разведкорпус для людей — не пустое место. Для людей разведывательный корпус — это спасение, надежда на будущее!», — думала девушка, а губы её дрожали, не зная, остаться ли в обычном спокойном положении или же расплыться в довольной улыбке.
— Ещё бы ей быть недовольной... — хмыкнул капитан, толкнув девушку аккуратно в плечо. — Ты ведь этого добавилась, да, малая?
— Конечно... — кивнула она, всё-таки решив широко улыбнуться.
«Вот это... искренность на её лице... — промелькнуло у парня в голове. — Почему она так редко улыбается?..»
— Однако... кто-то плохо умеет держать язык за зубами, — майор вздохнула.
— Вообще-то... — напомнил ей один из её людей. — Мы заказывали мясо у торговой гильдии Ривза...
Тут с другой стороны закричали, и закричали некто иные, как выпускники 104-го отряда, а именно Браус, Кирштайн и Спрингер — в общем, все те же:
— ПОЛОЖИТЕСЬ НА НАС!!!
— Эй, Алери, — к ним подошёл Смит.
— Что? — девушка подняла на него светящиеся два золота.
— Ты когда-нибудь слышала, чтобы люди так провожали разведывательный корпус? — спросил командир, смотря ей прямо в глаза.
— Нет. А ты?
— На моей памяти такое впервые, — мужчина улыбнулся.
«Что-то тут не так...», — заподозрил Аккерман, и майор кивнул ему, отвечая на его взгляд, словно сумела прочитать его мысли.
— Они в нас верят и провожают с мыслью о том, что мы вернёмся живыми...
— Ты прав...
— А это значит, что...
Смит и Йегер с пару секунд посмотрели друг другу в глаза, затем медленно перевели взгляды на толпу и — на удивление абсолютно всех из разведки, но на восхищение и ещё большее уважение всех из толпы — в унисон громко, на сколько позволяли их голоса (а вспомним, что что один, что вторая — оба достаточно громкие существа), ответили на крики горожан криком:
— А-А-А!!!
Аккерман пару раз проморгал, пытаясь понять, что вообще сейчас произошло.
— Что за...
— Ах-ха-ха! В своём репертуаре: дочурка и батенька! — Зое залилась смехом.
А вот Смит продолжил:
— Итак, мы начинаем операцию по возвращению стены Мария!!! — кричал он громко и разборчиво для всех.
Все тут же начали спускаться вниз, по другую сторону стены, усаживаясь на своих лошадей. Как только весь разведкорпус был готов, командир направил своего коня вскачь и прокричал ещё громче:
— ВПЕРЁД!!!
«Несмотря ни на что... эта битва войдёт в историю человечества, когда мы, люди, смогли победить титанов! Хоть и не полностью, но это будет наш маленький шаг с огромным успехом, который приведёт нас к победе не только в битве, но и во всей войне! — с восхищением думала Алери, медленно, но верно утихомиривая свой пыл, дабы привести свои мысли в холодное и рассудительное состояние. — Однако... моя задача состоит не только в победе этой битвы, но ещё и в другом: я обязана спасти как можно больше солдат, ведь только я знаю, кто как и когда погибнет...»