Глава 2
После того случая меня продержали в больнице почти две недели. За всё это время я ни разу не увидела мужа. И во многом — благодаря лечащему врачу, который и без моих признаний понял, что к чему. Он больше не задавал лишних вопросов, но каким-то образом сделал так, что Юнги ко мне не пустили.
Когда меня выписали, я не стала тянуть. Прямо из больницы подала документы на развод.
Дом встретил меня тишиной.
Полупустая квартира выглядела так, будто в ней никогда и не жил мужчина. Ни его рубашек, ни обуви у порога, ни запаха парфюма. Всё исчезло. Словно четыре года моей жизни аккуратно стерли ластиком.
Через несколько недель мы официально развелись.
Странное чувство — облегчение. Будто с плеч сняли тяжёлую, невидимую плиту. Я впервые за долгое время смогла вдохнуть полной грудью.
Ровно через четыре дня после развода в Instagram моего бывшего «любимого» появилась история: он, улыбающийся, и какая-то юная девушка рядом. Новоиспечённая пассия.
Я даже не удивилась.
На вид ей было не больше двадцати. Девочка... как же мне жаль твою наивность. Хотя совсем недавно я и сама была такой — пока мои розовые очки не треснули пополам.
Я делала вид, что мне всё равно. Но это было ложью.
Нервы сдали. Начались боли внизу живота. А потом — отошли воды.
Я вызвала скорую. Мой малыш будто сам решил: пора. Пора появиться в этом не самом добром мире.
Хорошо, что сумка в роддом была собрана ещё неделю назад — после первых тренировочных схваток.
Пока ждала скорую, сидела на краю дивана и гладила живот. Лицо моё точно не выражало спокойствия. Страх, одиночество, тревога — всё смешалось.
В родовой меня окружили акушерки и врачи. Роды длились восемь часов. Не скажу, что это адские муки... но когда я услышала первый крик и мне на грудь положили маленький тёплый комочек — вся боль исчезла.
Мой мальчик.
Мой Минхо.
Боже, как долго я ждала этой встречи. Правда, я представляла её иначе. Не думала, что буду держать новорождённого сына на руках в статусе матери-одиночки.
Но, видимо, такова судьба. А с судьбой, как известно, не спорят.
Шли месяцы.
Как мне казалось, бывший супруг уже и забыл, что почти год как является отцом. Ни звонка, ни сообщения, ни попытки увидеть сына. Я подала на алименты — формальность, сухая бумажная обязанность. Но деньги никогда не заменят отцовского тепла.
Иногда я ловлю на себе взгляд Минхо — серьёзный, задумчивый, слишком взрослый для его возраста. Порой мне кажется, что он понимает больше, чем должен.
Так и живём. Небогато, но и не бедствуем.
Но три месяца назад в пустующую соседнюю квартиру заселился какой-то парень — и жизнь внезапно перевернулась.
Сначала — бесконечные тусовки. Музыка до ночи. Смех, крики, хлопанье дверей. Мне казалось, что он превратил квартиру в филиал ночного клуба, если не хуже.
Мы ругались не раз.
А однажды он что-то сверлил — видимо, решил повесить полку. Только вот сверло прошло насквозь и проделало аккуратную дыру прямо в стене детской.
Тут мои нервы окончательно сдали.
Я решительно постучала в его дверь.
Он открыл — и на секунду я растерялась.
Чёрные, словно смолой политые волосы в полном хаосе. Миндалевидные тёмные глаза. Чёткие скулы. Ровный нос. И стоит он передо мной с голым торсом и в пижамных штанах, будто это обложка какого-нибудь журнала.
Да его сам дьявол вылепил, не иначе.
На его губах появилась ехидная улыбка.
— О, моя люби-и-имая соседка пришла, — протянул он, и издёвка сочилась из каждого звука.
— Не буду ходить вокруг да около, — холодно ответила я. — Ты просверлил дыру в моей стене.
— Да что ты? — он театрально удивился. — Как жаль, что только в стене.
И его взгляд скользнул по моей груди.
Вот же извращенец.
— Так, Чонкук, немедленно всё исправь и... — начала я, но он перебил.
— Чонгук.
— Что?
— Не «Чонкук». Чон-гук. Сколько раз тебе говорить, дорогуша? — он усмехнулся. — А ты всё никак не запомнишь, Лалиса.
— Я не забиваю голову ненужной информацией.
— Ах вот как. Ненужной, значит?
Повисла тишина.
Мы сверлили друг друга взглядами ещё несколько долгих секунд — кто кого испепелит первым.
Он проиграл.
Ничего не сказав, обошёл меня и... зашёл в мою квартиру.
Без приглашения.
И, судя по выражению его лица, это было только начало.