His support

Все складывалось безупречно, словно сама судьба расстелила перед ними ковровую дорожку. Казалось, ничто не предвещало бури. Но Мэгги, наивная, как дитя, жестоко заблуждалась. Сначала робкий росток чувства к Оскару пробился сквозь броню ее сердца. Каждая минута, проведенная рядом с ним, казалась хрупкой идиллией, сотканной из улыбок и полутонов. Но Мэгги, с болью в сердце, замечала тень тоски в его глазах – призрак Лили, неумолимо преследовавший его. От этой осознания к горлу подступала тошнота, горький привкус несбывшихся надежд. У них контракт на год, целый год притворства, год быть рядом, но не вместе. А ее душа уже жаждала большего, требовала подлинности, настоящей близости.

И словно этого было мало, на голову Мэгги обрушилась новая напасть. Заказчик, разгневанный как разъяренный зверь, ворвался в офис, обрушив на нее лавину упреков и угроз. Ей пришлось в спешке покинуть все и мчаться в Берн, где располагался единственный филиал ее компании. Мэгги долгое время не решалась расширяться, хотя, собрав команду талантливых дизайнеров, успех был практически гарантирован. Их утонченный вкус, их умение создавать неповторимую атмосферу были востребованы. Но теперь, после этой скандальной выходки, перспективы расширения повисли на волоске, словно спелый плод, готовый сорваться в пропасть.

Оскар был в смятении. Обрывки телефонного разговора Мэгги, гневные крики, доносившиеся из трубки, больно резанули по сердцу. Он видел, как лицо девушки вмиг потускнело, как в глазах погас огонек. И как она, собрав остатки сил, натянула на лицо маску беззаботности, пытаясь убедить всех, и себя в том числе, что все в порядке. Весь день Оскар метался, собираясь с духом, чтобы поговорить с Мэгги, поддержать ее. Но она, словно испуганная птица, спешно собирала вещи в аэропорт. Единственное, что ему удалось – уговорить ее позволить себя отвезти. Всю дорогу она говорила с кем-то по телефону, и с каждым новым звонком раздражение в ее голосе нарастало, словно грозовая туча.

Мэгги выпорхнула из машины, едва коснувшись земли, и уже тянулась к чемодану, намереваясь сбежать, но Оскар опередил её. Он перехватил ношу, одарив её печальной улыбкой. Вместе они вошли в здание аэропорта, где время до её рейса тянулось мучительно долго. Наконец, Оскар решился нарушить гнетущую тишину.

— Мэгги, что происходит? Что стряслось?

— Всё в порядке, — отрезала она, избегая его взгляда.

— Да брось, я же не слепой. Что-то не так.

— Оскар, правда, всё нормально. Просто небольшие проблемы с заказом. Я всё улажу и вернусь. Не забивай голову.

— Ты слышишь себя? Я как бы твой парень, пока ещё. Просто скажи, что случилось.

— Ненастоящий парень, так что прости. Но нет. Мне пора.

— Да что с тобой такое?

— Оскар, пожалуйста, давай я всё улажу, а потом мы поговорим. Хорошо?

— Чем я заслужил такое недоверие?

— Ты слишком хороший, Оскар, и я не хочу видеть, как ты грустишь.

Оскар почувствовал, как его сердце сжалось от ее слов. "Слишком хороший?" Разве это может быть причиной для недоверия? Он видел сквозь ее напускное безразличие, чувствовал ее боль. Но она упорно воздвигала между ними стену, не позволяя ему приблизиться.

— Не грустить? Мэгги, ты думаешь, я счастлив видеть, как ты мучаешься, и ничего не могу сделать? Разве ты не понимаешь, что твои проблемы – это теперь и мои проблемы?

Мэгги отвернулась к окну, наблюдая за взлетающими самолетами. В горле стоял ком, слова застревали, не находя выхода. Она боялась. Боялась открыть ему правду, боялась его реакции, боялась, что он увидит ее слабость. И самое страшное – она боялась, что он предложит помощь из жалости, а не из любви.

— Оскар, я правда ценю твою заботу, но это мое дело. Я справлюсь. Просто поверь мне.

В этот момент объявили посадку на ее рейс. Мэгги схватила чемодан и быстро направилась к выходу, не оглядываясь. Оскар остался стоять, как громом пораженный, глядя ей вслед. Он чувствовал себя беспомощным и обманутым. Неужели их контракт – это все, что их связывает? Неужели он так и не смог пробиться сквозь ее броню, чтобы увидеть настоящую Мэгги? Он надеялся, что в Берне она найдет ответы и что их следующий разговор будет другим. Настоящим.

Мэгг судорожно пыталась унять пляшущие в голове мысли. Заказчик – фигура далеко не рядовая, один его гневный выдох способен развеять ее карьеру в прах. И тогда – крах всему: надеждам, мечтам, упорному труду. Что же вызвало такую бурю негодования в ее дизайне? Неужели простое желание вытрясти компенсацию стоило всей этой истерики? И чем обернется этот кошмар? Безысходность сковала ее, словно цепями. Обращаться за помощью – крайняя мера, но и скандал грозил обернуться катастрофой не только для нее, но и для Оскара. От этих мыслей Мэгг закрыла лицо руками, откинувшись на спинку кресла. Впереди – восемь часов полета, которые казались вечностью, наполненной тревогой и неизвестностью. Плюс у Оскара сейчас на носу гран при, и мешать ему как-то хотелось меньше всего.

Самолет оторвался от земли, унося Мэгги прочь от Оскара, от ее хрупкой мечты о счастье. Она смотрела в иллюминатор, как огни города постепенно уменьшаются, превращаясь в россыпь звезд на черном бархате ночи. В душе бушевала буря, не уступающая той, что терзала ее разум. Она чувствовала себя загнанной в угол, словно дикий зверь, окруженный охотниками.

Приземлившись в Берне, Мэгги сразу же отправилась в офис. Ее встретила удручающая тишина и опустевшие рабочие места. Лишь несколько сотрудников, с потухшими взглядами, сидели за своими компьютерами, погруженные в работу. Она чувствовала на себе их взгляды, полные тревоги и ожидания. Мэгги собрала совещание, на котором ей предстояло выслушать причины гнева заказчика. Выяснилось, что в проекте была допущена серьезная ошибка, которая привела к значительным финансовым потерям для клиента. Один из дизайнеров, стремясь угодить заказчику, самовольно внес изменения в проект, не согласовав их с руководством.

Мэгги была в ярости. Она всегда ценила креативность и инициативность своих сотрудников, но самоуправство, приведшее к таким последствиям, было недопустимо. Ей предстояло принять трудное решение: как исправить ситуацию и сохранить репутацию компании. Она понимала, что от ее действий зависит не только ее будущее, но и судьбы ее сотрудников.

Поздней ночью, сидя в своем кабинете, Мэгги чувствовала себя опустошенной. Она перебирала в голове возможные варианты решения проблемы, но ни один из них не казался идеальным.

Оскар вернулся, и вместе со своим инженером Томом они направились в Сузуку. Но беспокойство, словно заноза, не давало ему покоя. Он написал Мэгги, прося перезвонить по прилету, но сообщение так и осталось непрочитанным. Отчаявшись, Оскар обратился даже к Марку, умоляя его прилететь в Японию. Была надежда, что через него удастся узнать, что стряслось с Мэгги. Оскар чувствовал некую ответственность за эту девушку, и видеть её расстроенной было невыносимо. Пусть она и не настоящая его девушка, но все же девушка. И пока это так, он должен узнать правду. Погруженный в свои мысли, Оскар не заметил, как они прибыли на место и готовились к медиа-дню, попутно внутренне готовясь к неизбежным вопросам о Мэгги.

Бессонная ночь в бернском офисе выпила из Мэгги все соки. Под глазами залегли тени, в голове гудел набат тревоги. Решение должно было быть взвешенным и мудрым, но сил на анализ почти не осталось. Она знала, что заказчик ждет немедленных действий, а любое промедление лишь усугубит ситуацию. После долгих раздумий, она решила связаться с юристами и предложить клиенту частичную компенсацию убытков, параллельно разрабатывая новый, улучшенный проект. Риск был велик, но Мэгги верила в своих дизайнеров и в их способность исправить ошибку.

Телефонный звонок от Марка застал ее врасплох. Она не ожидала, что Оскар подключит к ее проблемам кого-то еще. С одной стороны, это было приятно – свидетельство заботы, с другой – она чувствовала себя еще более виноватой. Ей не хотелось обременять его своими проблемами, особенно сейчас, когда ему нужно было сосредоточиться на гонках. Мэгги уклончиво ответила Марку, заверив, что все под контролем, и попросила не беспокоить Оскара.

В Сузуке Оскар чувствовал себя как на иголках. Марк не смог добиться от Мэгги ничего конкретного, лишь общие фразы о "небольших проблемах". Это лишь усилило его тревогу. Вопросы журналистов о его отношениях с Мэгги раздражали неимоверно. Он старался отвечать односложно, не вдаваясь в подробности, но внутренне он был готов сорваться.

Вечер, вымотанный медийной суетой, вновь обрушился на Оскара, но усталость не сломила его порыв – он снова набрал номер Мэгги. На этот раз она ответила, но ее голос звучал приглушенно, словно издалека, с оттенком изможденности. И хотя слова ее лились, как обычно, Оскар нутром чувствовал фальшь, туман, скрывающий правду. Он пообещал примчаться к ней сразу после Гран-при, умолял подождать всего три дня, твердил, что поможет, чем сможет. В ответ – лишь усталое отмахивание, словно она отгоняла назойливую муху.

Разговор оставил привкус горечи и раздражения, отравляющий все вокруг. Марк, стараясь не бередить рану прямым вопросом, подошел к нему с осторожностью.

– Оскар, как она?

– Молчит. Не понимаю, почему не может просто рассказать, что случилось? Может, я бы помог… Ты бы видел ее лицо! Явно что-то не так.

– Я прекрасно тебя понимаю, но тебе нужно немного успокоиться. Выплесни всю эту злость и раздражение завтра на тренировке. Ты же сам знаешь, ходишь как на иголках, это все видят. Нельзя показывать слабость.

– Знаю, знаю. Просто волнуюсь.

– Ладно, а вообще, как у вас дела?

– Неплохо… Даже хорошо. Мы даже к моим родителям съездили на денек, она их очаровала. Только врать им было противно.

– Ты же можешь им рассказать, что ваши отношения – пиар.

– Она им понравилась, не хочу пока.

– А тебе самому как? Сильно напрягает этот пиар?

– Напрягает. Но Мэгги – нет. С ней хотя бы интересно, она хорошая.

– Просто нужно перетерпеть это с Маргарет. А потом решите, хотите ли продолжать. Может, Маргарет станет как Лили, и вы будете встречаться и дальше, без всяких контрактов.

– Она не Лили.

Оскар резко поднялся, давая понять, что разговор окончен. Они вышли из комнаты и разъехались по домам. Оскару отчаянно требовался отдых, тишина, чтобы собрать себя в кучу и подготовиться к завтрашнему дню, к двум изматывающим тренировкам.

Следующие три дня пролетели для Оскара в каком-то кошмарном тумане. Квалификация, гонка – все как во сне. Он выкладывался на трассе, стремясь заглушить внутреннюю тревогу, доказать себе и миру, что он все еще лучший. Но в голове постоянно пульсировала мысль о Мэгги, о ее проблемах, о ее упорном нежелании довериться ему. В конечном итоге он финишировал третьим, что, конечно, не было провалом, но и радости особой не принесло. Сразу после гонки он помчался в аэропорт, чувствуя, что каждая секунда промедления невыносима.

По прилету в Берн он сразу же направился в офис Мэгги. Картина, которую он увидел, была еще более удручающей, чем он мог себе представить. Уставшие, изможденные лица сотрудников, царящая в воздухе атмосфера напряженности и безысходности. Он нашел Мэгги в ее кабинете, сидящей за столом, заваленным бумагами. Она выглядела так, словно не спала несколько дней.

– Мэгги, – тихо позвал он, боясь нарушить хрупкую тишину.

Она подняла на него взгляд, и в ее глазах он увидел отчаяние, которое она так тщательно скрывала. В этот момент все его раздражение, все обиды исчезли. Он просто хотел обнять ее, защитить от всех проблем и невзгод.

– Оскар… что ты здесь делаешь? – прошептала она.

– Я здесь, чтобы помочь тебе, – ответил он, и в его голосе звучала искренняя решимость. – Расскажи мне все. Вместе мы справимся.

– Нет… Тут уже ничем не поможешь, – выдохнула она, и слезы хлынули из глаз, обжигая щеки. Оскар мгновенно оказался рядом, заключил ее в объятия, нежно гладя по волосам, словно пытаясь успокоить испуганную птицу.

– Ну же, расскажи, пожалуйста… Я здесь, с тобой, и никуда не уйду.

– Заказчик… из-за одного косяка моего сотрудника он потерял огромные деньги и теперь подает в суд. Я просила его о компенсации, но он даже слушать не хочет…

– Тише, тише… все хорошо, – пробормотал Оскар, стараясь унять ее дрожь. – Неужели совсем ничего нельзя сделать?

– Он… он… он сказал, что заберет все обвинения, если я с ним пересплю.

Оскар замер, словно его ударили током. Слова Мэгги эхом отдавались в голове, порождая бурю противоречивых чувств. Гнев, отвращение, желание разорвать этого мерзавца на куски… И вместе с тем – острое чувство беспомощности. Он понимал, что сейчас его эмоции ни к чему. Мэгги нуждалась в поддержке, в совете, а не в его ярости.

– И что ты ответила? – тихо спросил он, стараясь сохранить самообладание.

Мэгги отвернулась, пряча взгляд, и плечи ее задрожали сильнее. Она молчала, и это молчание было красноречивее любых слов. Оскар почувствовал, как в груди что-то болезненно сжалось. Неужели она действительно рассматривала такой вариант? Неужели отчаяние толкнуло ее на эту грань?

– Мэгги, посмотри на меня, – попросил он, осторожно касаясь ее подбородка. – Скажи мне правду. Ты… ты собираешься это сделать?

Слезы продолжали течь по ее щекам, но в глазах появился какой-то странный, отсутствующий блеск. Она ничего не ответила, лишь беспомощно развела руками.

– Хорошо, – твердо произнес он, отпуская ее.