5 часть
Григорьева хочет кинуть свой телефон об стену, когда слышит громкий вой будильника. Она проклинает всех и вся, медленно поднимаясь на локтях. Отключает мобильный, оглядывается хмуро, сначала немного не понимает где находится, а потом воспоминания бьют в голову.
Вчера, после ухода Маф, в дверь позвонила красная от злости Влада, она тарабанила так, что Соне казалось, ещё парочку ударов и квартира сломается к чертям. Она хотела открыть Аврамовой, но Маф закрыла дверь снаружи на ключ, и хоть замки поворачивать она могла, но само сооружение всё равно не открывалось, поэтому единственное, что ей осталось делать - пойти спать.
Соня оборачивается, ощущая чужую руку на своём теле. Видит перед собой Абдиеву, что видит сорок пятый сон. Как девушка вернулась и легла с ней в одну кровать - Григорьева не помнит. Да и у неё нет времени думать. Школа не ждёт.
Она бы давно забила на неё хуй, но учителя грозят тем, что просто не выдадут ей аттестат. Соне то он не нужен, а вот её маме почему то - да. Поэтому блондинке приходится одеваться. Также бесила обязательная школьная форма - клетчатый красный сарафан и зелёные гольфы. С горем пополам одевшись, Григорьева уже собирается уходить.
- Ты куда?, - хриплый голос устало разносится, лежащая на кровати Маф, спрашивает.
- В школу, - плечами жмёт, пытаясь найти свои наушники.
- Я в твоём возрасте в школу не ходила, - вздыхает, разворачиваясь на другой бок, - Куда катится поколение?
- Не знаю, я лично, качусь на черный аттестат, - в спешке проговаривает, накидывая на себя куртку, - Я ухожу!
- Позвони как выйдешь, нужно кое-куда сходить.
Абдиева получает в ответ лишь кивание и слышит как закрывается дверь. Маф смотрит пустыми глазами в потолок, размышляя над проблемами на работе. Вчера встретившись с больной Оксаной, они осмотрели компьютер Кульгавой. Нецветаева не смогла определить источник, к которому попала информация. От этого становилось досадно.
Вернувшись домой, Абдиева даже не помнит как отрубилась, помнит лишь то, как Соня пыталась вырваться из её рук. Почему то, Маф боялась оставлять Григорьеву одну в квартире, даже зная, что сюда никто не сможет попасть.
Быстрое сообщение Кульгавой о том, чтобы та всё подготовила для сегодняшнего дела отправлено, и Маф поднимается с кровати, раздумывая над тем, что сегодня, скорее всего, будет сложный день.
.....
- Да зачем?!, - Соня негодует, - Я не хочу!
- Так надо, сядь!, - Кульгавая пытается подойти к блондинке ближе.
- Не подходи!, - бегает по всей комнате, - Я буду кричать! Соня отойди!
- У нас шумоизоляция везде, тебя никто не услышит, - цокает языком, - Да это не больно.
- Ты ебанутая!, - жмётся в угол, - Ты собираешь это пришить в меня, и говоришь, что не больно?
- Я три года с ним хожу, и нормально же!
- Блять, кто это вообще придумал?
- Если тебя увезут в Италию и будут держать взаперти, поверь, эта штука будет очень полезной, - Кадетка всё таки хватает подруга за руку, таща на кушетку.
- Соня блять!, - выкрикивает, - Помогите!
- Не ори, дура!, - Кульгавая пытается девушку успокоить, но блондинка брыкается очень умело.
Внезапно дверь открывается и входит Абдиева, с взглядом полным не понимая оглядывая их двоих.
- Вы чё орёте так?, - смотрит на растрёпанную Григорьеву.
- Она хочет в меня пришить чип!
- Я не хочу, так надо!, - исправляет оскарблённо.
Маф вздыхает, подходит к девушкам, присаживаясь на кушетку.
- Сонь, выйди на минутку, пожалуйста.
Кадетка послушно покидает помещение и Абдиева берёт в руки чип. Видя это, Соня отсаживается от неё подальше. Маф на это усмехается; эта девушка не боится её, но боится чипа.
- Это не больно.
- Больно.
Григорьева очень боится всего остро-колющего. Ей безумно страшно, поэтому любые уговоры по типу: "это не больно" и "всё будет хорошо", на неё не работали совершенно.
- Сонь, это нужно сделать обязательно, - Абдиева шепчет тихо, ставит чип на стол и пододвигается к блондинке ближе.
- Зачем?, - Григорьева пытается отодвинуться, но она и так уже впритык сидит к стене.
- Представь, той же самой Захаровой придёт в голову украсть тебя, - после этих слов видит испуг в чужих глазах, - И это не шутка, все те, кого ты видела в тот день - ебанутые на голову. Они могут всё. И если с тобой что-то случится, где мне тебя искать?
Маф оглядывает её с ног до головы, понимая, что страх девушки преувеличен. Она чувствует, как внутри неё нарастает напряжение. Каждый раз, когда Соня упоминает свою боязнь, это задевает Маф; она желает защитить её, но не знает, как найти нужные слова.
- Хочешь я это сделаю?, - подсаживается вплотную, немного наклоняя голову набок.
Соня, сжалась в углу, и её глаза полны страха. Маф замечает, как её руки дрожат, когда она пытается укрыться от этого «пришивающего» момента. Григорьева взгляд опускает, пытаясь взвесить все за и против. С одной стороны, чип пойдёт ей только на пользу; на такой работе очень опасно ходить без защиты. Но с другой, это же будет пиздец как больно.
- Я ничего не хочу.
Абдиева на её слова вздыхает тяжело, а потом вглядывается в напряжённые голубые. Она знает, что сейчас главное — найти способ успокоить блондинку и убедить её, что это необходимо.
- Смотри, мы вколем тебе обезболивающее, - убирает волосы с её плеч, пальцами касаясь места под тканью рубашки, - Вот здесь мы немного срежим, вставим чип, а потом зашьём.
Соня понимает, что это всё равно придётся сделать. Нужно пересилить волнение, справиться со всем этим. Наконец поднимает взгляд и смотрит в карие глаза напротив, а потом осторожно кивает. Маф тут ободряюще хлопает её по плечу, улыбаясь ели заметно.
Весь этот процесс кажется длиной в целых десять лет. Кульгавая делает ей укол, а после действия препарата, начинает самую главную часть. Абдиева всё это время находилась рядом, на её лице не отпечаталась ни одна эмоция, она просто наблюдала за короткой операцией.
Как и сказала начальница, обезболивающее хорошо подействовало и Соня не ощущала абсолютно ничего. Вот только ножи и сам чип вызывал в ней безумный страх и тревогу. Кадетка начала обрабатывать инструменты, когда новая волна беспокойства начала накрывать.
- Нет, подождите, я не могу!
- Ты ничего не почувствуешь, - Кульгавая успокаивает, незаметно поджав губы.
Григорьевой кажется, что ещё секунда, и она упадёт в обморок от переизбытка адреналина. Рядом она чувствует присутствие Маф, которая начала осторожно гладить её спину.
- Разденься, - тихо шепчет, наклонившись к чужому уху.
- Зачем?
- Чип тебе через рубашку пришить?
Через несколько минут уговоров, Соня всё таки сидит неподвижно, пока кадетка медленно и аккуратно начинает медицинским ножом делать отверстие в чужом плече. Григорьева ничего не ощущает, но сердце бьётся в бешеном ритме, от чего хочется выпрыгнуть с окна.
Процесс оказывается не долгим, уже через пятнадцать минут Соня сидит на кушетке, пустым взглядом смотря на стену, пока Кульгавая убирает все принадлежности и выходит из мед.палаты их офиса.
Маф наблюдает за блондинкой, за эмоциями на её лице. Подходит ближе, опираясь всем телом на стену перед Соней.
- Болит?
- Нет.
- Скоро действие препарата закончится, потом будет болеть.
- Ну спасибо, теперь мне легче, - говорит с сарказмом, поднимая глаза на начальницу.
Маф усмехается на её слова, наклоняется к ней, становясь почти лицом к лицу. Соня в миг напрягается, прищурив взор. Близкий контакт с брюнеткой всегда бросает в жар и ступор. Хочется отодвинуть от себя, но в миг примкнуть ближе.
Абдиева откровенно с ней игралась. Была то холодной, то горячей. Это одновременно бесило, но с другой стороны, побуждал дикий интерес.
- Ничего, один хороший оргазм, и всё пройдёт.
......
Ходя меж полок с едой, Маф вообще не знала, что брать. Раньше она никогда не закупалась продуктами, в её холодильнике всегда было пусто, ведь дома она практически не находилась. Но теперь там есть Соня, а значит всё меняется.
- Главное, чтобы с тобой всё было хорошо, - Григорьева разговаривает с мамой по телефону, по голосу чувствуя, как ей на пользу пошёл свежий воздух в другом городе, - Я тоже тебя люблю, пока, мам.
Сбрасывает вызов, а потом ловит на себе улыбающиеся глаза начальницы, что оглядывает её сверху вниз.
- Что?, - бровь выгибает вопросительно, получая в ответ только усмешку.
- Ничего, - отвечает она, и в её голосе звучит игривость, что только подливает масла в огонь любопытства.
Соня старается не обращать на это внимание, но в глубине души её тревожит, что иногда она вообще не понимает, что в голове у Абдиевой. Она вновь фокусируется на полках, пытаясь выбрать что-то, что сможет сделать их совместные вечера более уютными.
- Ты смогла решить проблему с вирусом?, - спрашивает невзначай, просто для того, чтобы заполнить пустоту между ними.
- Я в процессе, - кратко отвечает, в тележку кидая сахар.
Она не хотела обсуждать это с ней. Лишь потому, что Григорьева безумно хорошо отвлекала от работы. Стоит взглянуть ей в глаза, как о всех своих проблемах и негодованиях Маф забыла сразу же. Соня будто была глотком свежего воздуха для неё. Усталость и стресс будто бы улетучивались куда-то рядом с ней. И это Маф настораживало, привязываться нельзя.
- Может я смогу помочь?, - блондинка подходит ближе, на что получает приподнятые уголки губ.
- Не забивай себе этим голову, - располагает ладонь на чужой спине, поглаживает осторожно, - У тебя другие обязанности.
Соня тут же оскарблённо открывает рот, но тут же его закрывает, не найдя того, что можно сказать. Маф на это посмеивается тихо, а потом идёт дальше по супермаркету.
- Ты молоко пьёшь?, - получив лёгкий кивок, Абдиева кладёт пакет в тележку.
- Это не вкусное.
- Зато полезное, Сонь, - улыбается, поворачиваясь к девушке лицом.
- Какая разница?, - хмурится забавно.
- Вот именно, - кивает головой, - Какая разница?
Соня больше не спорит, понимает, что всё будет так, как сказала Абдиева, и исключений быть не может. Маф осторожно хватает девушку за ладонь, медлённо к себе поворачивая. Григорьева в миг замирает в нескольких сантиметрах от чужого лица, чувствуя, как дыхание сбивается к чертям. Она смотрит в тёмные зрачки, выдыхает резко.
Пространство вокруг них словно сжимается. Маф чувствует, как внутри неё поднимается волна протестов и страсти одновременно, которая захватывает каждую клеточку её тела. Взгляд Сони, полный искры и не понимания, вызывает дрожь. Её сердце колотится, и время теряет значение.
- Сонь, - шепчет тихо, почти в губы.
- М?, - не отрывает глаз от чужих губ, будто для следующих действий начальницы.
Маф улыбается, располагает руку на талии блондинки и мягко разворачивает к задним полкам.
- Достань, пожалуйста, ту банку, - одним движением головы указывает, будто издеваясь.
Соню будто облили ледяной водой. Внутренний протест смешивается с волнением, и она медлит, не в силах сдвинуться с места. Взгляд Маф — одновременно властный и соблазнительный, оставляет её в смятении. Каждое движение, каждая деталь их близости накаляют атмосферу, заставляя Соню осознать, что это мгновение — нечто большее, чем просто просьба.
Это блять откровенное издевательство!
Без лишних слов, Григорьева тянется к указанному предмету, поднимает к нему руки, в миг ощущая её холодные пальцы на своём животе. Чувствует, как капля пота медлённо стекает по изгибу поясницы и как тянут ткань её футболки вниз.
С трудом, но всё же, Соня достаёт варенье, хотя никто из них двоих, оказывается, сладкое не ест. Оборачивается, видя перед собой ухмыляющуюся девушку перед собой.
- Держи, - отдаёт, убирая её руку со своей спины.
- Спасибо, - уголки губ поднимает, голову отворачивая. В этот момент между ними нарастает напряжение, как натянутая струна. Обе чувствуют, что это мгновение — лишь начало чего-то большего, что ждёт их впереди.
После долгих тридцати минут хождения по супермаркету и двух минутного спора о том, кто всё таки будет платить, девушки всё же направляются к машине Абдиевой, о чём-то тихо переговариваясь.
Внезапный рёв тормоза за спиной привлекает внимание, и обе тут же оборачивается, когда перед ними возникает вычищенный до блеска новенький спорткар.
Маф не понимающе хмурит брови, пока из автомобиля выходит уже знакомое для всех лицо. Абдиева напрягается тут же, разворачивает голову к Соне, в то время как та, выглядит спокойной на все сто.
Захарова уверенным шагом направляется к своей цели, не очень приятно ухмыляясь. Григорьева поневоле раздражённо вздыхает, складывая руки на груди. Крис вызывала в ней неоднозначные чувства, и они далеко не были положительными. Это вся аура вечяславия и алчности просто не могли позволить Соне мыслить о Захаровой иначе.
- Какие люди?, - спокойно улыбается, тяня руку для Абдиевой, - Давно не виделись.
- Ага, - неохотно пожимает, - Целых три дня.
Маф всегда относилась с презрением к ним. Она просто ощущала, что они разных миров, хоть и занимались одним делом. Захарова олицетворяла все то, что она не могла терпеть: лицемерие, хитрость и манипуляции. Каждый раз, когда она сталкивалась с Крис, внутри неё разгорался ядерный протест. Когда она встречала Захарову, её внутренний голос шептал о различиях: между искренностью и лицемерием, между простотой и расчетом.
Крис переводит заинтересованный взгляд на Григорьеву, и Маф не понимает, как человек может настолько бесить одним своим движением глаз. То, как Кристина смотрит на Соню, заставляет лампочку в голове загореться ярко красным. Внутри раскалывается вулкан. А вот вулкан чего - Абдиева пока не поняла.
- Как я рада, что мы встретились лично, - смотрит будто заколдованными глазами на блондинку, тут же подав ей ладонь, - Приятно познакомиться. Ты, наверное, меня уже знаешь.
Соня поднимает на неё свои зрачки, оглядывает отстранено. Её внутренняя тревога начинает бушевать, но она оставляет лицо не тронутым эмоциями. Она медленно тянет руку и только хочет пожать чужую конечность, как её резко оставливают.
Ладонь Маф грубо накрывает её руку, предотвращая соприкосновение тел двух девушек. Абдиева сжимает чужой кулак в своей ладони и смотрит на Крис с вызовом.
- О, - Захарова усмехается, - Даже так. Ты у нас из ревнивых?
- Да, прикинь, - она нутром ощущает на себя удивленный взор голубых где-то слева, а потом поворачивается на них, - Сядь в машину.
- Может лучше в мою, Сонь?, - ухмыляется, - Покатаемся вместе?
Абдиева вздыхает, обречённо поднимает глаза на Крис, готовая размазать её ебало об асфальт. Агрессия возбуждает пожары внутри организма и спектр миллиардов эмоций бьёт куда-то под дых и Маф приходится лишь успокоить себя.
- Мне это не интересно, - Григорьева отрезает резко, после чего развернувшись, садится в автомобиль, даже не взглянув лишний раз на Захарову.
Кристина, кажется, полностью в удивлении от сложившейся ситуации. Она стоит почти с раскрытым ртом и переводит взгляд на Абдиеву, что готова своими тёмными глазами сделать бездонную яму на не взлюбившимся ей лице.
- Ну чего ты так?, - Захарова уголки губ нервно тянет, - Я просто хотела с ней познакомиться.
- А она не знакомится.
- Да ладно тебе. Ты знаешь правила, - плечами назад ведёт, голову наклоняя немного набок, - Игрушками нужно делиться.
Вместо уверенности и спокойствия, которые она хотела бы испытывать, внутри Маф нарастает тревога. Её ладони сжимаются в кулаки, и она пытается уговорить себя, что это были просто обычные слова, но сердце не слушается. Эта ревность, как темное облако, затмевает её мысли и превращает каждую частичку души и тела Сони в напоминание о том, что она может быть не единственной в её жизни.
Маф сжимает зубы, пока наблюдает, как Захарова, с её самоуверенной ухмылкой, вбивается в их пространство. Это чувство, которое раньше было едва заметным, теперь накрывает её целиком. Ревность становится невыносимой, когда она осознаёт, что для Сони её присутствие может быть всего лишь одним из многих. Это ощущение, будто она всего лишь одна из многих, пробирается к ней, вызывая внутреннюю борьбу.
- За языком следи, - проговорив это, открывает дверцу автомобиля, - Вдруг отрежу. Не заметишь.
......
Ставя тяжёлый пакет на стол, Маф поднимает взгляд и смотрит в пустоту. Пространство вокруг будто сжимается, а глаза накрывает тёмным светом. Она слышит шаги Григорьевой по дому, слышит как та снимает с себя верхнюю одежду и проходит на кухню.
Ревность проникает в сердце, как ядовитый шип, постепенно заполняя разум. Абдиева чувствует, как по венам разливается холод, и, несмотря на желание игнорировать это чувство, оно не уходит. Внутри поднимается волна недовольства, которую сложно сдержать. Ревность возникает, как неожиданное дрожание в груди, и она ощущает, как к горлу подступает комок. Она старается выглядеть спокойной, но внутри неё бушует буря. Мысленно она. прокручивает каждую деталь: взгляды, слова, улыбки.
Всё это сейчас кажется до боли убийственным, ужасным. Она не может заставить внутреннюю тревогу успокоится, она не может ухватиться ни за одну адекватную мысль в своей голове.
Крис слишком много внимания обращает на Соню. Крис слишком пытается забрать её. Крис слишком много смотрит, много говорит и дышит в сторону того, что, в прямом смысле и по контракту, принадлежит ей. Это ощущение собственности обжигает, вызывая новый виток злости и боли.
Маф сжимает кулаки, пытаясь сосредоточиться. Она не хочет чувствовать эту ревность, но избавиться от неё не получается. Каждый шаг Григорьевой отзывается эхом в её душе, и она понимает, что это лишь вопрос времени, прежде чем ей придётся встретиться с тем, что она так упорно пытается скрыть.
- Всё в порядке?, - Соня немного подходит ближе, пытаясь в полу темноте рассмотреть её глаза.
Абдиева слышит, но не может ответить. Она будто онемела и не может выдавить из себя ни слова. Она поднимает взгляд, полуприкрытыми очами смотрит на взволнованное лицо блондинки.
Взором очерчивает каждый сантиметр, задерживаясь на немного припухлых губах. Она ненавидит. Ненавидит, что хочет сделать с ней то, что не позволила бы себе сделать ни с кем другим.
Это же неправильно - целоваться без чувств.
Были ли у Маф они к Соне?
О, определённо! Ревности хоть отбавляй.
- Скажи, Захарова вызывает в тебе какие-то чувства?, - двигается ближе, в плотную, заставив Соню впечататься бёдрами в кухонный бар.
- Что?, - спрашивает, будто не расслышала. Близкий контакт снова становится причиной подкашивания её ног.
- Ты меня услышала,- произносит холодно, вглядываясь в немного удивлённые глаза.
Григорьева хмурится, а потом не подумав, бросает:
- Смотря какие.
Абдиева выгибает бровь удивлённо. Это определенно не то, что она хотела услышать. Маф ощущает, как по её венам бежит горячая волна. Слова Сони, лёгкая провокация, ставят под сомнение всё, что она пытается скрыть. Внутри её охватывает замешательство — желание выяснить всё до конца смешивается с страхом потерять то, что ей принадлежит.
- Например?, - Маф приближается ещё ближе, чтобы каждый её вдох звучал громче в этом напряжённом пространстве. Она решает рискнуть, перевернув ситуацию в свою пользу.
- Это имеет значение?, - её голос становится увереннее. Она уже не отступает, готовая к разговору.
- Если спрашиваю, значит имеет, - подводит она ближе, ощущая, как нарастает её собственное желание.
В этот момент тишина становится почти ощутимой, а напряжение между ними растёт. Соня замерла, её глаза расширились от неожиданности, и Маф видит, как она быстро прокручивает в голове все возможные ответы.
- Может мы немного переместимся в..., - пытается выбраться из ловушки, шагает в стороны, но все выходы внезапно оказываются заблокированы руками девушки.
Соня крепче сжимает ладонями бар, словно это может защитить её от вопросов, которые она сама же задала. Маф чувствует, как между ними возникает новая волна притяжения, которая пугает и возбуждает одновременно.
Абдиева внимательно вглядывается в её глаза, глубокие и со смыслом, и она уже не может противостоять себе.
Она в миг двигается ближе, накрывает чужие губы своими. Чувствует как Григорьева пытается от себя отодвинуть, перехватывает её запястья, прижимая к стойке бара. В ушах слышен дикий пульс сердец в унисон. Маф тянет руки к чужой спине, сжимает ткань футболки, притягивая к себе, в плотную.
Соня была в шоке. Разные спектры эмоций настигли её одновременно; начиная злостью и заканчивая...
Возбуждением?
Когда вся такая грубая и холодная Абдиева целует её и руками пробирается под одежду спеша, она явно испытывала возбуждение. Блондинка ладонь располагает на чужой шее, впервые за свою жизнь понимая, что чьи-то прикосновения могут быть настолько приятны.
Вздыхая в её губы, Маф смотрит ей в глаза. Никогда прежде она не позволяла себя поцеловать тому, с кем просто спит. Она не может поверить, что сделала это.
Соня выравнивает дыхание, напряжение весит в воздухе и, на своё же удивление, Григорьева тянется вперёд, целуя начальницу.
Маф гладит руками её тело, мнёт изгибы, пытается всю ревность выплеснуть, давая себе и всем остальным понять, что Соня сейчас здесь. С ней. И под её контролем.
Григорьева спокойно позволяет снять с себя футболку - привыкла уже. Абдиева всегда смотрит, как в первый раз; с прищуром и ели заметной ухмылкой.
Тело блондинки заводило, это единственное как можно описать всю бурю эмоций внутри. Она сжимает грудь, слышит судорожный громкий вздох. Губами припадает к чужой шее, кусает.
Соня прикрывает глаза, чувствует как старательно язык девушки работает с её шеей, а потом думает, что к завтрашнему утру она будет вся в засосах. Она бы могла разозлиться, если б это был кто-то другой.
Но это Маф, так что вместо недовольства, с её губ срывается первый ели слышимый стон. Абдиева останавливается на секунду, поднимает голову, встречаясь с затуманенным взглядом голубых. Такими они ей нравятся больше всего.
Хватает за подбородок грубо, буквально впечатывает свои зрачки к её, а потом приблизившись, целует быстро и рвано. Так, что Григорьева не ощущает земли под ногами и дрожит вся, руками цепляясь за сильную спину начальницы.
- Я задала вопрос, - с этими словами отстраняется, снова возвращая внимание к шее, - Ответь.
Буквально приказывает, покусывает бледную кожу, сверху слышит вздох и чувствует, как под её руками выгибается спина Сони.
- Я же сказала, смотря какие, - ели проговаривает, шея уже покалывает, а на бёдрах ощущаются её грубые касания.
Маф, кажется, от её слов только злится сильнее, расстёгивает бюстгалтер и тут же откидывает её в сторону. На открывшийся перед ней вид не засматривается, но касается подушечками пальцев, мнёт руками.
Григорьева мычит сквозь закрытый рот, её разум затуманивается, она будто не соображает. Она чувствует, как её грудь начинают сжимать сильнее, а потом расстёгивают ширинку на брюках.
- На меня посмотри, - грубо, но получает лишь повиновение, - Как думаешь, ты бы легла под Захарову?
Маф спрашивает лишь из пущей любопытности, а не потому, что её ревность готова сочиться через артерии. Она тянет руку ко светлым волосам, сжимает на затылке. Соня тут же реагирует, приоткрывает рот, но не издаёт ни звука. А Абдиевой так и хочется выбивать из неё стоны.
- Если по контракту, - после этого, кажется, Маф уже ничего не слышит. Сжимает волосы сильнее, от чего Соня теперь стонет громче.
- Говори, - приказывает, ставит засосы на шее. Помечает.
- Что?, - вздыхает, чувствует, как холодная ладонь держит путь вниз.
Маф приспускает её брюки, ведёт ребром ладони ниже - к клитору. Соня откидывает голову назад, пока начальница выцеловывает её шею.
- Говори блять, - выходит слишком резко. Пальцы вычерчивают узору на чужом белье. Ощущая её влажность, Маф хочется похлопать себя по плечу уважительно.
- Нет, - стонет на выдохе, выгибаясь дугой.
- Не слышу, - издевается будто, отодвигает ткань трусов, но не прикасается, дразнит.
В Соне пожар из возбуждения горит сильнее, она не знает, что говорит, что твориться вокруг и что будет. Она лишь чувствует как сжимают её шею грубо. Она чувствует , как сильно покалывает шею от количества укусов и засосов. Как издевательски она размазывает её смазку по промежности, но не входит. - Нет, - проговаривает непозволительно громко, хватает её за запястье, пытается облегчить свой недуг. Но вот Маф не поддаётся, - Я сказала нет!
Громко стонет, спина выгибается полукругом, а глаза закатываются, когда два пальца по самые костяшки входят в неё. Её ноги раздвигают сильнее, и вбиваются в быстром темпе. Стоны и всхлипы сами собой срываются с её рта. Она будто теряет сознание.
Маф слышит её, от этих звуков она готова кончить прямо так. Господи, она просто не контролирует свои руки. Так сильно она не хотела никого.
Хлюпающий звук под пальцами заставляет самодовольно ухмыльнуться, кратко целуя чужие припухшие от поцелуев губы.
- Пожалуйста, быстрее, - шепчет, пытается насадиться самостоятельно, но тряска её тела и дрожания попросту не позволяют.
- В тихом омуте водятся самые сексуальные черти, да, Сонь?, - усмехается, но наоборот, начинает двигаться внутри девушки медленнее.
- Маф, - стонет на очередном толчке, - Пожалуйста.
Абдиева вздыхает, потому что самоконтроль снова покидает её тело. Слыша своё имя с её уст, хочется вдалбиваться, что есть силы, чтобы она даже своё имя забыла, ни то что какую-то там Захарову.
Пальцы умело двигаются, плавно сгибаются внутри, пока ноги Григорьевой отказывают. Сильная хватка не позволяет упасть и теперь они настолько близко стоят к друг другу, что стоны блондинки раздаются прямо рядом с ухом.
- Блять, - удовлетворительно матерится, стоит Соне простонать её имя ещё раз.
И ещё.
И ещё.
Кажется, Абдиева тоже готова упасть в обморок. Двигает пальцами интенсивнее, пока Соня всеми силами пытается себя заткнуть.
- Здесь шумоизоляция, - убирает ладонь блондинки с её рта, который приглушал такие возбуждающие сейчас стоны.
- Я не могу больше, - ели шепчет, хватаясь за начальницу, как за спасательный круг.
- Всё ты можешь, - замедляется, - Давай, хочу тебя услышать.
Соня готова придушить Абдиеву за такие издевательства здесь и сейчас. Она просто не выдерживает, хочет просто кончить наконец.
- Пожалуйста, - трётся о чужую ладонь, размазывает свою смазку, получает в ответ ухмылку.
- Как то не убедительно, знаешь ли, - ведёт языком по красной шее, пока её обладательница сжимает собранные короткие волосы.
- Мне на колени встать?, - хмыкает, трётся сильнее, пытается себе помочь, - Блять.
Пальцы снова набирают быстрый темп, и Соня чувсвует, как глаза сами собой закатываются, она стонет громче прежнего, лишь потому, что сдерживаться уже невозможно.
- В другой раз, - шепчет в самые губы, вбивает по самые костяшки, ощущая как тесно и мокро внутри Григорьевой.
Соню хватает ровно на минуту, после чего она кончает с самым грязным стоном, какой только слышала Маф. Пока блондинка буквально висит на Абдиевой, та пытается понять, что только что произошло?
Она поцеловала, не имея чувств.
......
Пока телефон разрывается от звонков, Соня с трудом раскрывает глаза. Свет с окон падает ей на лицо. Она лежит на кровати и даже не помнит, как именно сюда попала. Она оглядывается, скрытая одеялом, она лежала в полном одиночестве.
Хмурится, тянется к телефону и с трудом отвечает на звонок.
- Алло?
- Соня, ты где?!
- Дома.
- Быстро в офис приходи, у нас же собрание!, - голос Кульгавой звучит взволновано.
Григорьева приподнимается на локтях, чувствует как ломит тело. Она смотрит на часы, которые пробили уже час дня. Она совсем забыла про собрание коллектива. Поэтому быстро подрывается с места, на лету надевая всё, что попадётся под руку.
- Я сейчас, - запыхавшись шепчет в трубку, - Три минуты и я там!
- Поторопись!
Соня скидывает трубку, на быстро бежит в ванную, выполняет всё на ускоренной скорости. Её мозгу не хватает времени подумать, что кажется только на пользу.
Думать не хотелось.
Быстро вызвав такси, Григорьева хочет выйти из дома, пока рядом со своей сумкой не находит конверт, полный купюр.
Она открывает чат с Маф, где уже висит не прочитанное сообщение:
Маф.
Деньги в стеллаже.
09:56
.....
С громким хлопком двери, блондинка входит в помещение. Кажется, Кульгавая купила новые ароматизаторы, ведь пахнет от офиса сегодня по другому. Она на бегу здоровается со всеми работниками, ломит на себе странные взгляды, от этого удивляется немного.
- Привет, ели успела, - плюхается на кресло, пытается выровнять дыхание.
- Привет, - Соня отрывает глаза от книги, а потом эти же глаза расширяются как пять копеек, - Ебать. Это кто тебя так?
Григорьева сначала хмурится совсем не понимая, о чём говорит подруга. Переводит взгляд на зеркало в коридоре, а потом блондинка хочет повеситься на верёвку. Которая завяжется на её шее, с ебанными засосами Абдиевой.
На коже гнет буквально живого места. Соня ужасается, не может предоставить, что не заметила их с момента пробуждения.
- Блять, - матерится протяжно, а потом оборачивается на кадетку, которая сидела в шоке, - Есть тоналка?
- Сначала спроси у меня, что это такое, - бегло отвечает, а потом поднявшись с места, роется в своих вещах, доставая оттуда объёмную кофту, - Держи.
Григорьева благодарно кивает, а потом тут же надевает вещь, видя, как хорошо ткань прикрывает участки шеи.
- Ты это, старайся, чтобы Маф их не увидела.
- Почему?, - не понимающе поворачивает голову на девушку.
- Она не любит, когда те, кто работают на личных услугах, имеют связь на стороне, - объясняет, опираясь плечом на стену.
- На какой стороне? Это она и оставила, - отвечает, пожимая плечами. Распускает волосы, ведь так засосы менее заметные.
- Что?, - Кульгавая спрашивает удивлённо, прикрывает рот рукой, - Это она сделала?
Кажется ладонь тянет к чужой шее, касается пальцами, как вдруг в тот же момент, дверь кабинета коллективных собраний открывается, и выходит немного нервная Абдиева.
Соня тут же сталкивается с ней глазами, а потом уводит свои зрачки. Было безумно неловко, до хруста костей неловко, хотелось забиться в угол и спрятаться где-нибудь.
Маф их оглядывает, особое внимание отдавая руке Кульгавой, что прикасалась к прикрытой шее блондинки. Кинув на них скептический взгляд, начальница начинает:
- Вас долго ждать?
После её слов девушки тут же направляются к кабинету. Григорьева ловит на себе недовольный взгляд и тужится под ним. Кажется, сегодня что-то не так.
Просторное помещение встречает мёртвой тишиной, хотя людей много. Соня находит себе место, а потом внимательно осматривает всё вокруг; большой экран, большой стол, стулья по всей длине, а также кресло посередине, где уже расположилась Абдиева.
Соня её снова оглядывает. Сегодня она выглядит даже лучше, чем вчера. Также мысли Григорьевой уносят её в вечер вчерашнего дня. Хоть единое слово о том моменте, и тело снова кидало в жар, щёки предательски краснели. Её организм очень странно реагировал на Абдиеву. Такого раньше ни с кем не было.
Внезапно Маф поднимает на неё глаза, смотрит сверху вниз. Соня ощущала на себе вес этого взгляда. В её горле стоял ком, а руки дрожали от напряжения. Она отвела взор, пытаясь хоть немного сфокусироваться.
- Итак, ребят, сегодня в нас очень серьёзная тема для обсуждения, - хриплый голос эхом разносится по синем и Григорьева прикрывает веки, пытаясь впитать в себя её тембр.
Мысли снова улетучиваются. Она вспоминает её холодные руки и грубые поцелуи. Вспоминает, как ладони бегали по телу и сжимали плоть. Вспоминает горячие поцелуи-засосы в шею. Вспоминает пальцы.
Соня мотает головой, отводит от себя эти мысли. Сейчас нужно думать совершенно о другом. Но это выходит очень плохо.
Хотелось снова ощутить вчерашние чувства; чтобы грудь болела от сжиманий, чтобы губы распухли от поцелуев, чтобы волосы сжимали на затылке, чтобы шептали в ухо. Чтобы ноги дрожали от оргазма.
Кажется, вчерашнее происшествие она будет помнить ещё долго.
Подняв глаза, снова встречается с горячими карими. Маф будто знает, о чём только что думала блондинка. Рассматривает каждый миллиметр её лица, задерживает взгляд на губах, немного прикусывая свои собственные.
Иногда Григорьевой кажется, что начальница откровенно над ней издевается. Всё это казалось абсурдом, но это очень хорошо выводило из себя. Заводило тоже неплохо.
- Как думаете, в каких размерах нужно разделять товар, чтобы все были довольны?, - Абдиева задаёт вопрос всем, но смотрит именно на неё, пока голос становится грубее.
Каждый момент этого столкновения — глаза Маф, полные ожидания, и собственные страхи Сони — складывался в невыносимую атмосферу. Казалось, что в комнате стало на несколько градусов холоднее, и, как будто между ними разгорелся невидимый конфликт, который не разрешится без последствий.
Через час, собрание всё таки оканчивается. Минуты тянулись мучительно долго, но вот наконец, Григорьева снова может отправиться к себе домой. К ним домой.
Абдиева ещё не говорила, сколько именно она будет там жить, но это надолго, наверное.
О чём-то тихо переговариваясь с Сашей, Соня собирается уже выходить, как её оставливают, хватая за запястье.
- Саш, можешь идти, - бросает Крючковой Маф, ближе к себе притягивая блондинку.
Девушка тут же повинуется, попрощавшись с подругой, покидает офис. Григорьева смотрит ей вслед, а потом переводит взгляд на ту, встречу с кем она боялась.
- Как чувствуешь себя?, - спрашивает тихо, оглядывает внимательно, замечая кофту Кульгавой на ней.
- Хорошо, - шепчет, опускает взгляд. А потом тут же поднимает, становясь пленницей горячих омутов.
- Это разве не кофта Кульгавой, - спрашивает, за рукав тянет, - У тебя своих вещей нет?
- Есть, просто я не заметила их, - вздыхает, - Пришлось одолжить.
- Не заметила чего, - хмурится, а потом потянув за ворот мягкой ткани, видит множество авторских засосов.
При виде такой картины, усмехается, руки в карманы штанов засовывая.
- Неплохо.
Соня не отвечает, лишь смотрит своими небесно голубыми, хлопая длинными ресницами.
- Я подвезу тебя до дома, отдай кадетке кофту, - проговаривает, уже идя в сторону парковки.
Григорьева не успевает ничего ответить, как начальница тут же проподает из её взора. Решив не медлить, она быстро подходит к столу Кульгавой, снимает свою одежду и не найдя кадетку взглядом, решает просто поблагодарить позже.
Ускоренными шагами она выходит на улицу. Холодный ветер бьёт в лицо и холод настигает. Плетясь в сторону машины Маф, Соня чувствует, как мир уходит из под ног, когда видит перед собой картину маслом;
Целующиеся Абдиева и Влада.
....