Штиль [Закончен]

    Над заморским городом Маскера восходило тёплое южное солнце. Оно лениво вынырнуло из-за гладкого, точно атласного, моря, чью воду ещё с ночи не потревожило почти ни единое дуновение. Лучи, будто человечьи пальцы по струнам, бойко пробежались по узким каменным улочкам, заглядывая в высокие сводчатые окна домов; прошлись они по площадям, по гавани, где грузно покачивались на воде торговые суда и военные корабли, ощетинившиеся орудиями, которые ныне оказались без надобности; пролетели лучи над рынком, куда уже потянулись торговцы со своими товарами; и вот, наконец, юркнуло солнечное тепло в густую рощу, что огораживала славный град Маскеру прямо супротив моря. 
      Дракон приметил рассвет ещё до восхода – по небу, из тёмного понемногу превращавшемуся в лазоревое. На юге ночи черны, но и не так долги, как на севере, родом с которого была Рада. Путь от пустынного берега, на котором открыл глаза Фредериго, до его дома в Маскере занял целую ночь. Поначалу приходилось делать по нескольку привалов, так как «изнеженный княжич» до того оказался слаб, что порой попросту вис на своих провожатых. Однако к концу дороги он уже окреп настолько, что ковылял сам. Дракон не без удовольствия перестал его поддерживать и даже шёл в некотором отдалении. Но Рада по-прежнему позволяла юнцу опираться на своё покатое плечико…

      В предрассветный час княжич разболтался настолько, что Дракон шибко жалел, что вновь позволил Раде обдурить себя, и не скинул его в море, али не оставил издыхать на песке. Зато теперь Фредериго во всю беседовал с красавицей, рассказывая той об обычаях своей страны, об убранстве дома, о делах семьи и даже – про своё детство. Не уставал дивиться Дракон на Суженую – то слова из неё вытянуть не мог, а то она сама идёт да соловьём подле этого мальчишки заливается, будто и впрямь занимает её, как того грамоте учили, да сколько раз его мать за проказы наказывала. 

      Что ж, ветер неумолимо стихал. Не без тревоги оборачивался Дракон, вдыхая солёный запах моря. Также пахло много-много лет назад. Когда он, ещё молодой, страдал и терзался на острове Великих Предков. Будучи не в силах терпеть тоску и боль одиночества, он решился положиться на волю случая – взлетел с безжизненного камня и очертя голову понёсся вперёд, неистово взмахивая крыльями. Куда ни привела б его судьба. А ветер всё стихал и стихал, покуда не сделался полный штиль…

      Давно это было. Постарел и помудрел с той поры Дракон. Да и не один жил отныне – всегда подле Рада была. Поспешить надобно – покуда ветер и вовсе не утих. Тогда не выбраться им с этой земли поганой, чужой. И, чтобы хоть как-то скрасить время, Дракон делал то, что привык за годы жизни на своём одиноком острове: наблюдал. 

      Суженая его теперича, казалось, даже зарумянилась, прекратив идти, понуро опустив голову, как делала прежде. В глазах её горели огоньки, она кивала, внимательно слушая словоохотливого заморского мальчишку…

- Вот и моя родная земля, - улыбнулся Фредериго, когда путники вышли из рощи и с возвышенности смогли взглянуть на раскинувшийся пред ними город. Юноша слега покачнулся на слабых ещё ногах, но тут же его ловко поддержала Рада. 

- Я уж думал, не дойдём, - сквозь плотно стиснутые зубы плюнул Дракон. Ему весь этот поход давно уже стал поперёк горла. Пока шёл, несколько раз хотелось оттолкнуть этого щенка, перекинуть Раду через плечо и отправиться на берег, не слушая её мольбы да окрики. Там – обратиться ящером и улететь обратно на остров. Да, каждый камень и каждая песчинка были там Дракону знакомы. Но в то же время там он мог не страшиться того, что холодным клинком нынче резало его где-то внутри…

- Странное имя у вас, монна… Откуда же родом вы… все? – юнец с опаской посмотрел в сторону молчаливого, уж больно недоброго своего провожатого. 

- Мы родом из дальних земель. С севера. Путешествовали, покуда… - Дракон сохранял молчание, пока Рада принялась сочинять занятные небылицы, - покуда не… Не напали на нас разбойники! Да! – девица даже просияла от удовольствия, выдумав очередную ложь. Она продолжила бахвалиться «замками да драгоценностями», которые, мол, ожидали их на родном севере. А Дракон всё это время шёл рядом и с горечью подмечал, что наивный юноша верил каждому её слову… Не потому ли, что приглянулась ему красавица?

- Оставайтесь у нас погостить, Монна. И вы… Мессере, тоже…

- А что ж у вас всё украшено? Праздник какой? – Рада прищурилась, рассматривая убранные стягами да знамёнами башни и крепостные стены. 

- Да… - улыбнулся королевич, - праздник. Скоро совсем свадьба будет. 

- Свадьба? – глаза у девицы вмиг загорелись. Как прежде бывало, - ух, видала я свадьбы в ваших землях. До чего красиво! Какие потехи устраивают! Музыканты ходят да ряженые, а по ночам огни в небо пускают, точно цветы живые зацветают! А невесты ваши так красиво убраны – загляденье!

- Да… Загляденье… - отчего-то вдруг Фредериго погрустнел.

- А богатая свадьба-то будет? Много гостей? А будут колдуны иноземные?! Я в соседних землях на одном празднике видала таких. А однажды видела белую женщину, - Рада вдруг умолкла, вспомнив её, почти мраморную, с ярко-алыми губами. Провидицу, что нагадала ей мужа-чудовище. И ведь сбылось всё… Девица обернулась и вздрогнула, встретившись с прожигающим взглядом Его чёрных глаз. Она тут же отвернулась и посмотрела на Фредериго, в его зелёные глаза. Они были похожи на тихую заводь. На маленькое зелёное болотце, через которое Рада с лёгкостью перепрыгивала в бытность свою в родном селении. Всё ясно, всё просто. Девица даже готова была предугадать, что ответит ей вскорости княжич, как поступит он, что смешит, а что печалит его. Будто знались они не день вовсе, а целую жизнь…

- Свадьба будет богатая. И гостей будет столько, что не знают уже, должно быть, куда и вместить людей. Дамы обрядятся в бархат, парчу и шелка, а мужчины – в лучшие доспехи и кольчуги….

- Кольчуги? Воевать что ли будете потом?

- Да нет. Обычай у нас такой. Свадьба ли, рождение ребёнка или другой какой праздник – устраивается сражение.

- На потеху?

- На потеху, - кивнул юноша, присаживаясь на камень, что в аккурат был на высоком холме – весь город с него видать, аж до самого моря. Рада примостилась рядом и тоже поглядела вперёд – вон он, людской край. Раскинулся перед нею, точно игрушечный. Башенки и домики – всё такое правильное, чистое, обтёсанное. Совсем не такое, как на Драконовом острове. Там-то всё сплошь заросшее мхом, водорослями, изъеденное солью морской. Напоённое горечью времени и кровью Невест… 

- А чья свадьба-то?

- Моя, Монна…

- Твоя-я? – протянула Рада, во все глаза разглядывая парнишку. Уж больно зелен он. И как только такому молодому доверили целой землёй управлять? Да ещё и женят, видать, без любви…

- А какова твоя суженая? Видал ты её уже али нет? – ей вдруг представилось, как он просит руки неведомой девицы, как танцует с ней на пиру, что так пышны и красивы в западных краях. Только княжич вдруг улыбнулся и руками развёл:

- Не знаю я, какова она из себя. Не видал никогда. Матушка мне её выбрала. Она дочка соседнего государя. Девушка, говорят, хорошая. Кроткая да послушная. 

- Откуда ж тебе знать, что она послушная, коли ты её сам не видал? – вскинулась Рада. Тут Дракон усмехнулся. Он всё стоял чуть поодаль и слушал. Да уж, не бывать его Раде знатной девицей на западе – с малолетства тех учат в пол смотреть, когда говорят, не отвечать – покуда не спросят, и всё шить-вышивать, да про лишнее не заводить разговор. От жизни такой Рада взвыла бы уже день на третий. И ни муж, ни стража его не сдержала б её буйный порыв. А всё-таки странно, что она не дракон…

- Коли была бы я знатною да богатою – ни за что не пошла бы замуж по договору. Коза я что ли, чтобы меня без спросу отдавали невесть куда? – девица скривила яркие губы и недовольно повела покатым плечиком. 

- Почему же невесть куда? И почему отдавать? За неё король приданое платит. А я ему – кораблей надарю, земель. Невесте своей – дворец с садами и фонтанами, чтобы гуляла она там. 

- И много за неё даёт тебе король соседний? – Рада вскинула голову, и на волосах её заиграли огненные всполохи солнечных лучей, будто венец, целиком из света сотканный. Так залюбовался ею в тот миг Дракон, что не сразу и вспомнил про Фредериго. А тот, тем временем, ответил так:

- Иначе и свадьбы бы не было. Если б немного давал, - юнец тряхнул головой. Вот оно, - подумалось Дракону с приятным злорадством, - человечье понимание любви. Коли не дал бы отец за невесту денег не женился бы. Ай да княжич! Ну, ничего, сейчас задаст ему Рада!

      Только та кричать да напускаться не торопилась. Лишь обиженно поджала губы и отвернулась. Не понравились ей речи королевича. Что ж это за жизнь такая: продают тебя неизвестно кому, в земли чужие, к людям чужим. Свой же отец на корабли да земли поганые выменивает. А потом все пиры устраивают, надушатся, в шелка завернутся, павлинами друг перед другом ходят…А после - в домах-замках своих зубами от злости скрипят, коли были на празднике гости краше. Что ж за веселье это? 

      Вон, Дракон её и без земель взял, и без отцов-королей. Без единой монетки. В чём была взял. И то – сорочка ритуальная по швам пошла, пришлось снять её да в море зашвырнуть. Так что, взял он её только. И ничего более не просил да не требовал. До сих пор не пожаловался ни разу, дарами, шелками, безделицами задаривал. Не было у них ни гостей, ни балов-танцев. 

      Зато он всегда был подле неё. А она – рядом с ним. Мир и согласие царили на небольшом острове, куда не вхож был никто из человечьего рода. Отчего же тогда остров драконий так опостылел ей? Отчего, каждый день просыпаясь, чувствовала девица такую тоску, что прыжок на острые скалы стал мерещиться избавлением? 

- Оставайтесь же, Монна. Подивитесь на обычаи наши. В каждых землях они чем-то да отличаются. А хотите, я в вашу честь бои устрою. Рабы будут счастливы биться пред вашими очами, - улыбнулся Фредериго. 

- Людей убивать на потеху другим? Что ж это за радость такая?

- Не людей же – рабов, - удивился княжич и посмотрел ей в лицо. Всё никак наглядеться не мог, пожирал глазами и не смел насытиться этим зрелищем: что за стан, что за поступь! Откуда вышла эта прелестница? Из какого храма? Какой мастер высек её из камня и вдохнул жизнь в прекрасную статую. Она ведь не может быть обычною женщиной… Слишком… Слишком хороша. 

- Уж и не знаю. Торопиться нам надобно. В земли свои, - покачала головой Рада. Нет, не хотелось ей вновь на молчаливый остров воротиться, да только что делать? Обернулась девица – Дракон молча глядел на неё, стоя поодаль. Всё-то он слышит, всё видит, только молчит. 

      Нет, не человек он. И никогда им не станет, сколько бы ни прожили они в мире и счастье. Вновь вспомнила Рада острые камни, замок-череп да горницы запылившиеся, потускневшие. Снова ей посередь моря на камне маяться. Ах, если бы побывать там, где не бывала прежде. Да не как обычно – проездом да мимоходом… А пожить, посмотреть. Почувствовать, каково это – жить где-то, кроме заснеженных хлипких домишек да просоленного камня…

- Стража вон, - кивнул вдруг Дракон. Рада обернулась, увидев несколько всадников, что появились из открывшихся городских ворот. 

- Это нас с башен увидели, - обрадовался Фредериго, - должно быть, матушка гонцов разослала, узнав о крушении кораблей. Меня искали. Скорее! Сюда! Монна, что же вы? Идёмте, я покажу вам свой дворец. Он самый красивый во всех западных землях. А челяди у меня столько, что для вас не одну, а дюжину служанок найду. Самых лучших, самых проворных. Идёмте, - княжич поднялся на ноги и нетвёрдой походкой направился к стражникам, во весь опор скачущим по дороге. Позади них стелилось густое облако пыли, поднятое копытами породистых лошадей. 

      Кони Раде понравились. Таковых на острове не сыщешь. Там вообще ничего нет, окромя камней, нескольких травинок-былинок да пташек. И то, птицы поют не так звонко, как в других землях. А оперение у них вовсе не яркое. За годы жизни Рада уже привыкла к ним, а за свои странствия повидала птах и покрасивее…

      Да только седоки у этих холёных коней выглядели куда как грозно. В латах да кольчугах, с мечами и копьями… А город-то и вправду полон рабов да рабынь. Стало быть, знатные там всем правят. И делают, что пожелают. 

      Нет, Дракон её в обиду не даст. Скорее уж вся Маскера дотла выгорит. Но разве охота ей сеять гибель да разруху, чтоб из-за неё страшная беда приключилась? Фредериго добр, но он от рождения господин… Правила-запреты ему неведомы. 

      Проводила взглядом ковылявшего княжича Рада. Нет, не стоит соваться им к людям. Раз уж прожила столько лет вдали от них, нечего вновь рану бередить. Потом ещё остаться захочется, а потом, чего доброго, и к юноше она привяжется. Дракон такого не стерпит… Да и не заслужил он девку-предательницу, ведь так ласков был с ней все эти годы. 

      Вздохнув, девица шагнула назад. И ещё раз, и ещё. А потом развернулась и быстро пошла к густой роще, да и скрылась в ней вскоре. Страж её молчаливый и тогда ни слова не проронил. Молча смотрел, как красавица исчезает под сенью деревьев, а обрадованный своим возвращением Фредериго так отлучки её и не заметил. 

      Следуя за Радой к берегу, Дракон думал, что должен быть доволен: Суженая его сама, по своей воле от людей отказалась и воротиться решила. Только было ему нерадостно. Глядя ей в спину, вновь представил он потемневшие в грусти глаза, да побледневшее от тёмных дум личико. Опять… Опять останется она одна-одинёшенька на неприветливом камне. Нет, надобно что-то делать…

      Вышла Рада на берег, но так и не обернулась. Испугалась. А вдруг расплачется? Ну как подумает Дракон, что приглянулся ей тот парнишка знатный? Несдобровать тогда и ему, и всему городу. Ревнивцем Дракон был – поискать таких надо. Шибко нравилось это Раде вначале, а теперича не знала девица, как и быть. 

      Невдомёк ведь ему, не человеку, что ей, человечьей дочери, хочется побродить среди людских домов, неспешно пройтись по улицам, заполненным людьми. На западе ли, на востоке, али на юге – неважно. Лишь бы пожить, как они, в доме. Как они, веселиться по праздникам. Как они, заниматься работой али ремёслами. И стареть, как они… И детей своих любить… Таких, как они…

      Вновь пред очами встал каменный остров. Нет, подумала вдруг она, не хочу туда более. Не могу. Не вынесу…

- Есть у меня разговор к тебе, – раздался позади неё голос Дракона. Содрогнулась Рада, будто мысли её он читать обучился. 

- Какой? - даже не взглянув на него, спросила девица, глядя на горизонт. И на море, на котором всё незаметнее становились волны.

- Показать тебе хочу одно место…

- Что-то не хочется мне… - вздохнула она, все еще не оборачиваясь. Она почти и не слушала его, с ужасом и тревогой предвкушая возвращение на землю Драконову. 

- Это место очень дорого мне. Когда-то давно… В минуты душевной скорби я бывал там, но уже много лет мне это было без надобности. Но, смотря на тебя каждый день, я хочу, чтобы и ты увидела его.

- Всё развеселить меня желаешь? – как-то дерзко спросила она, покривив свои яркие губы. Дракон слегка скрипнул зубами, но удержался, чтобы не рявкнуть на неё, как бывало прежде. Смягчился:

- Нет там ничего весёлого. Красота да спокойствие. Кабы я тебя развеселить захотел, к скоморохам заморским отвёл бы, да ты и тех навидалась уже. Я тебе прежде про то место не сказывал – позабыл, покуда ты со мною была. И теперь хочу, чтобы ты побывала там, - он и вправду про то ей не говорил никогда. Не из секрета, а действительно позабыл. Хорошо было ему с ней, не хотелось её покидать да лететь невесть куда. Но раз уж так закручинилась теперь его Суженая…

- Можно… - медленно кивнув ответила Рада, глубоко погрузившись в свои тяжкие думы. Она всё ещё и не слышала, о чём он толкует, привыкнув соглашаться и кивать.

- Тогда сейчас и летим, - молвил он, обращаясь ящером.

      Рада снова послушно кивнула. Совсем не хотелось ей никуда, но каждый раз, когда Дракон предлагал, она соглашалась. Лучше ведь было согласиться, чем рассердить его али расстроить. 

      Она с ужасом думала, как вновь окажется там, наверху. Среди синевы – что небо, что море. Всё гладкое да синее. Только солнца круг вверху торчит, а внизу – отблесками отражение пляшет. 

- Далеко ли лететь? – тихо спросила она, склонившись к большой голове ящера. Тот ничего не ответил. Сиди, мол, и не спрашивай ни о чём. Вздохнула девица, но более рта не раскрыла. Воздух, горячий и едко-солёный, душил её. Царапал, будто осатаневшая кошка. Зажмурилась Рада, не чувствуя сил в себе, чтобы превозмочь и тоску, и боль, и отчаяние. Оглянулась было, чтоб проститься раз и навсегда с землёй Фредериго, но уже скрылась она, завалившись за горизонт. И осталась там только синь… 

      Чуть склонился день к вечеру, как впереди замаячила темная маленькая точка. Дракон летел туда, и с каждым взмахом крыльев Рада убеждалась, что это и есть то самое место, что хотел он ей показать.

      Вскоре, когда подлетели ближе, она увидела весь остров. Был он невелик, но красив, будто со фресок заморских срисован: скалы, покрытые густыми дикими лесами, водопады, вьющиеся серебром речки, что терялись среди густой зелени. А песок, окаймлявший ту землю, разделявший её и море, точно нитка жемчуга был: так белел и сиял он в свете солнца. Средь зарослей перекликались райские птицы, с оперением таких цветов, какие и в снах не виделись самым одарённым мастерам. А пели они – заслушаешься, даже издали слышно! И издали видно было их – ярких, пёстрых, проворных!

      Остров этот был совсем не похож на владенья Драконовы - здесь природа, точно сама Жизнь, била ключом, здесь даже море – приветливее, a трава - изумруднее. Дракон мягко опустился, и Рада спрыгнула на песок. Белый, он оказался мягче и мельче, чем где бы то ни было. Тёплый… Ласковый. Улыбнулась девица, присмотрелась, и почудилось ей, будто не галька это, морем обтёсанная, и не острые осколки ракушек, а мягкий снег. Только не колол он холодом, не жёг, а нежил и покоил. Словно приветил её, как родную.

      Разминая затекшие ноги, Рада всё дивилась на остров, и впрямь напоминавший описанный в книгах чудной неизведанный край, где даже вместо воды в водопадах текут молоко и мёд. Вместо серого камня и острых пиков скал, к которым девица так привыкла на Драконьем острове, всю землю покрывал ковёр изумрудной мягкой травы, лишь чуть-чуть уступивший место тонкой полосочке белого песка, вившейся у самой кромки моря. Даже шума волн почти не было слышно – так ласково и осторожно оглаживали они утёсы и пески острова. И этот успокаивающий, убаюкивающий лепет воды заглушали дивные трели птиц, шорох трав и листвы. 
Рада во все глаза глядела на таившийся перед ней заморский лес, и лишь тогда поняла, как на Драконовом острове всегда было тихо. Да, там тоже пели птицы и стрекотали сверчки, но делали они это будто не в полную силу, словно побаиваясь хозяина, не желая потревожить его покой. Здесь же все было столь дружелюбным и живым, что на мгновение девице показалось - и остров сам - живое существо, вобравшее в себя теплоту моря и яркость дивных птиц.

      Вдруг сама она почувствовала, будто внутри что-то начинает таять, возрождаясь и желая продолжения. Красавица восторженно озиралась по сторонам и подходила к краю пустынного берега с белым песком, за которым начинались густые, таинственные рощи.

- Что это за место такое? Что мы будем здесь делать? - спросила она, завидев подходящего к ней Дракона. Но улыбка тут же оставила её прекрасное лицо, лишь завидела Рада, как невесел её Суженый. 

      Ничего не ответил. Лишь молча вглядывался в самую глубь зарослей, даже не заметив, что впервые за долгие дни и месяцы Жена его зарумянилась. Зарделась не от взгляда дерзкого княжича, а от дива, что Дракон показал ей. Его же собственное лицо быстро превращалось в гневную маску, которую уже давненько не видывала Рада. 

- Здесь кто-то был, - проговорил Дракон так, что девица насторожилась, - идем-ка со мной! – и, не спрашивая более, он крепко схватил ее за руку. Да повел сквозь тернистые рощи так быстро, что девица едва поспевала за его широкими шагами. Хоть идти было и трудно, потому что ноги с непривычки путались в кореньях да травах, она быстро вспомнила, как и в темноте, и едва ли не с закрытыми глазами, гуляла в неприветливых лесах своей холодной родины.

- Куда ты ведешь меня? Что это за место такое? Давай, сказывай же! Что ты хочешь увидеть? Зачем мы здесь? Кого мы тут встретим? - вопросы посыпались из ее уст, как нескончаемый дождь, но Дракон почти не слышал их. А ведь из-за этого-то и привёл он её в диковинную землю – чтобы повеселела его Рада. Только теперь мысли занимала совсем не она…

      Он лишь мечтал в кои-то веки оказаться неправым. Лишь бы только показалось, померещилось то, что почуял он ещё на берегу…

      Но нет. Дракон резко остановился и Рада с размаху уткнулась в его широкую спину. Поняв, что их путь закончился, она поднялась на цыпочки, выглянула из-за плеча и увидела маленький домик, на совесть сооруженный из тростника и переплетенный лианами. Но хижина покосилась и казалась давно покинутой. Хотя вид жилища Раде приглянулся – такого она прежде не видывала.

      Она широко улыбнулась, подумав, что это, должно быть, и есть место, где Дракон пережидал бури и непогоды, думая свои тяжкие думы. Но тут удивилась ещё пуще, заглянув в его посуровевшее, искажённое гневом лицо. 

-Объясни мне уже, наконец! - не выдержала Рада и встала прямо напротив Дракона, уперев руки в бока, чтоб не осталось у него иного выбора, кроме как посмотреть в ее прекрасные, пылающие то ли гневом, то ли смятением очи, - куда мы попали? Чей это дом?

      Дракон шумно выдохнул, наконец взглянув ей в лицо. 

- Этот остров был моим прибежищем много лет. Когда даже земля родного острова становилась немилой, я прилетал сюда и слушал, как идет и меняется жизнь, при этом оставаясь такой же, какой была много лет назад. И мне всегда казалось, что я - частица этой жизни…

- И что же переменилось? - спросила Рада, с удивлением замечая трепет в голосе Дракона.

- ВСЁ! - не выдержав, прокричал ящер, да так, что птицы и звери умолкли, a таинственные заросли погрузились в тишину, перепугано слушая грозное эхо его голоса, - здесь побывали какие-то люди и испоганили всю чистоту! Здесь больше нет того, зачем я приходил сюда и зачем принес тебя! Я много раз хотел напустить чары и на эту землю, чтобы никто никогда не нашел её, но тогда она перестала бы быть такой живой. И вот, что сотворили с островом человечьи дети! 

- Да здесь же так красиво! Это диво, о каком я и не мечтала! - тоже начала кричать Рада. Она уже знала, что иначе Дракон не внемлет ей. Но даже живя с ним столько лет, никогда бы не подумала, что он может настолько осерчать из-за чего-то подобного, - что такого могли сделать люди, которые тут очутились? Может быть твой остров стал им прибежищем после страшного шторма, может твой остров спас их? Посмотри на эту хижину - они жили здесь и радовались, пока не смогли вернуться к тем, кто их ждет!

- А потом – вырубили лес, убили птиц… - Дракон махнул рукой куда-то вдаль. 

      Рада презрительно фыркнула, но сделала два шага вперёд и посмотрела, куда он указывал. От досады девица даже поморщилась: ну да, вырубили многовато... 
На месте, где построена была хижина, прежде, наверняка, вились лишь чудные заросли да порхали птицы. Теперь же чаща превратилась в большущую поляну, величиной, наверное, с половину Драконьего острова. И была на её окраине хижина, от которой высыпанная белым песком дорожка вела куда-то в недра заморских лесов. Небось, к пресной воде. Несколько чёрных кострищ уродливыми пятнами бурили плодородную землю, а чуть поодаль Рада насчитала восемь вспаханных борозд, где прежде, наверное, возделывали собранные в лесах плоды, али найденные на берегах уцелевшие семена, чтобы хоть как-то прокормиться. 
      
И повсюду валялись обломки да щепки, ветки, жухлые листья, в кострищах чернели обугленные полуистлевшие косточки, а при входе в хижину на тоненьких нитках висело много-много ярких перьев, видимо, надёрганных из убитых птиц. Подойдя немного поближе, Рада замерла в ужасе, почуяв доносящийся оттуда смрадный запах. Она даже отступила назад, не желая входить внутрь. Мало ли, чего там такое…

      По худой спине побежали мурашки. Девица брезгливо скривилась. Да, правду говорит Дракон. Испоганили остров. Она попыталась было вообразить, что сталось бы, если б в ее горницу или даже тот самый дальний угол в темной избе, где она жила до Него, кто-то наведался и осмотрелся, может быть даже переставил бы что-то местами. Но ей это было трудно. В далеком хмуром поселении дети Далины вечно бесились где ни попадя, превращая даже Радин дальний угол в место своих игр, после которых всё оставалось развороченным. Да, много слёз Рада выплакала, когда сестрин выводок то прялку её ломал, то шитьё рвал. Да только матери говорить было без толку. Только и оставалось, что смириться. 

      Но Дракону смириться… Это уж навряд ли он сможет. И Рада сильно разгневалась. Привыкла она было к его крутому нраву, но порой уставала гасить вспышки драконьей ярости.

- Да что они такого сделали! Небо не рухнуло на голову, молния никого не пронзила. На что иметь такую красу только для себя!? Делиться надо! Те, кто был тут, так же, как и ты, нашли этот остров посередь бесплодной воды. И спаслись здесь! А ты осерчал, будто это твоя земля! Нельзя же так!

- Вот что, Рада, - она давно не видела его таким разъярённым. В чёрных глазах неистово полыхал плохо сдерживаемый гнев. Дракон шагнул к ней и чуть склонился, теперь их лица были совсем близко. Раде показалось, что она чувствует жар, полыхавший в его груди, - Всё, что есть у меня, всё - моё! И остров Предка мой по праву рождения, и этот остров мой, и ларцы все заморские, которые к берегам прибивает, и все Ветра – мои. Ты говоришь, надо делиться красой? Ты – самое прекрасное, что видывал я за века мытарств и страданий, так что же, по-твоему, я должен…

- Стало быть, ты меня на свой остров упрятал, как самоцвет драгоценный в ларец?! – звонко крикнула Рада, трепеща от ярости. Она давно не боялась гнева Драконова и уже научилась отвечать ему по заслугам. 

- Упрятал, - прошипел он, точно настоящий змей, - потому что ты – моя. Я тебя выбрал тогда. И никто более прав на тебя не имеет, кроме меня! 

- Прав?

- Ты по моей воле здесь! И по моей воле будешь жить на острове Предка! Потому что я тебя выбрал! Доля твоя такова, и умерь своенравие! Подобные тебе уничтожили всю красу этого места, - он раскинул руки в стороны, указывая на изуродованные деревья и безобразные кострища, - но ты – моя. И будет так, как я сказал. Ты покоришься моей воле, как покорялись все предыдущие, потому что для меня ты – камень в ларце. А камень мне никогда не перечил! – Дракон отступил, борясь с яростью, а по его телу и даже по лицу забегали огненные всполохи, вены словно закипели. Он впервые за долгий срок не мог совладать с ящером внутри и даже не успел понять, чего наговорил ей. 

      Рада смотрела на него, широко открыв глаза, и на длинных ресницах уже задрожали хрустальные слезинки. Никогда прежде не говаривали с ней вот так. Сестра над нею насмехалась, а мать считала «паскудной да бестолковой». Поселенские за человека не почитали. А Дракон… Казалось ей всегда, что уж Он-то её понимает, и чувствует, что видит в ней свободную девицу, которая жить хочет, любить и на мир подивиться. А оказалось… Она для него – что камень в ларце. Вещь. И подчиниться должна, как подчинялись «другие». Но ведь известно, что делал он с теми, с «другими»…

      Читала прежде Рада в старинных книгах о ящерах. Мол, те страсть к золоту да драгоценностям имея, забирают их себе так, что обратно уже не допросишься. Но никогда бы девица не подумала, что сама окажется «сундуком с золотом», случайно попавшем в драконью сокровищницу. Монстру на потеху. Чудовищу. 

- Я всегда знала, что мне надобно было умереть от твоей руки в первый же день. А не тешиться надеждами да чаяниями. Лучше сгореть, нежели быть камнем в ларце. У тебя сокровищ много. Как и положено Грозе Северного Неба. Так, стало быть, ты не сильно будешь кручиниться, коли один камушек затеряется. Правда? - срывающимся голосом спросила Рада. Он не сразу понял её слов, а когда понял и обернулся, то увидел, что Рада уже скрылась в зарослях диковинной рощи. 

      Но идти было некуда. До моря, a дальше куда? Вплавь? Или крылья отрастить, как у Дракона? Девицу это не заботило. Лишь бы подальше от него. Лишь бы прямо сейчас не видеть ни глаз его, ни голоса не слыхать. Она то и дело вытирала горячие слёзы, сожалея о том, что когда-то выскользнула из белых шелков, увернувшись от столпа пламени. 

      Остановившись около кромки воды, Рада зарыдала. Горечь и боль раздирали её откуда-то изнутри. Было так тошно, что утопилась бы она с большей радостью, нежели вновь ступила бы на неприветливый камень острова Предка. И опять глазеть на пустой горизонт, на котором вовек не появится ни судёнышка…

      Вдруг откуда-то издали послышался шелестящий звук. Взмах. Свист. Рада задрожала, как осиновый лист, сбросив с плеча холщовую сумку, взятую ещё с драконова острова, и принялась испуганно озираться. Она знала, что это Дракон, но теперь вспомнила, как ждала его, лёжа в лодочке… В белом одеянии. 

      Никого. Тихо. Хорошо, когда тихо. 

      Девица вглядывалась в чащу, но не видела его. 

      По белому песку прошлось чёрное пятно. Оно исчезло так же быстро, как появилось. Поглядела вверх Рада.

- Нет! Не хочу возвращаться! – крикнула девица супротив воли и побежала прямо в море, лишь бы ему не достаться. Но когтистые лапы обручами сомкнулись вокруг талии – ни вздохнуть, ни пошевелиться. Мигом вынырнула из моря Рада, свои ноги босые увидев – забрала вода её шитые золотом башмаки. Всё дальше и дальше было морское зеркало. Но ни зарыдать, ни брыкаться сил Рада в себе не нашла – слишком крепко сдавили её чешуйчатые когтистые лапы. 

      Снова она судьбе покоряется. Снова делает то, что велит Он, что Ему заблагорассудится! И такая тоска девицу взяла, что взвыла она лютым зверем, проклиная тот день, когда избрал её Он. 

      Но ящер вдруг взмахнул крыльями, точно впервые в воздух взмыл. Тряхнуло в лапах его Раду, да так, что всё завертелось у ней перед глазами, и дух вышибло от такого рывка, а зубы стукнулись друг о дружку. Крепче стиснули когтистые лапы, прорывая и тонкую ткань, и нежную кожу раня. 

- Больно мне, аспид проклятый, - с трудом прошептала девица, от боли даже слова едва выговаривая. Только вымолвила – разжались стальные обручи. А глядь водная вот она, вот она! Всё ближе становится! С криком полетела вниз Рада. 

      Перевернувшись в воздухе, увидела, как чёрный ящер машет перепончатыми крыльями, но те лишь неуклюже трепыхаются, будто и не крылья это, и не для полёта они.

      Со всплеском упала Рада в солёное море. Вода люто и безжалостно въелась в её раны, оставленные когтями чудища. Захотелось вопить от боли, но из последних сил девица начала грести, чтобы поскорее вдохнуть воздуха. Она ещё не успела вынырнуть, но уже увидела, что неподалёку эту бесконечную морскую синь, прошитую солнечными лучами, рассекли вспененные воды, сомкнувшиеся над упавшим ящером…