Штиль [Закончен]

   Много лет с той поры минуло, как стала Рада Дракону Женой. Она и сама со счёта сбилась, пытаясь поначалу по приливам да отливам дни подсчитывать, по бурям – времена года. Вся жизнь, как ей сперва чудилось, обратилась в какое-то нескончаемое лето. Тёплое и ласковое. Дракон более не оставлял её надолго одну и частенько брал с собой в далёкие страны. Вместе они путешествовали в такие земли, о которых Рада даже не ведала. Подивилась она на людей с тёмной кожей, на диковинных зверей и порядки заморские; повидала песчаные пустыни и высокие заснеженные горы; насмотрелась на воинов, закованных в железо от макушки до пяток, и на бойцов, стреляющих из лука так метко, что попадут в ягодку издали. Видывала девица царские свадьбы в других государствах, где женщины не прятались, а наоборот – выставляли себя напоказ, сияя камнями, что их мужья повелели достать из самых глубоких копий. Только не ведала тогда, что сама прекраснее них всех была. Всех тех женщин, обёрнутых в дорогие ткани, расшитые серебром и золотом. Краше любой принцессы стала Рада, день за днём от любви расцветая.

И люди иноземные в свою очередь дивились на статную рыжеволосую красавицу, до того прекрасную, что, должно быть, это для охраны приставили к ней хмурого стража, который тенью везде за прелестною девою следовал. Да и женщины заморские подмечали, что страж так же хорош, как и девица...Друг другу они под стать. А, быть может, и оба они муж с женой. Завидовали тогда Раде и принцессы, и купчихи, и другие знатные горожанки, не ведая, что пред ними – дочка бедного лекаря родом из далёкого северного поселения, где люди называли её ведьмой и сторонились, принимая за колдунью. Теперь она стала прекрасной молодой Женщиной, живущей в любви и уважении. Подле того, кто был люб её загадочному непонятному сердцу.

За годы жизни на драконьем острове перечитала Рада много книг и выучила грамоту иноземную, да не одну! Не ведала того девица, но стала учёнее своего батюшки. А, быть может, ученее советников самого князя родных далёких земель. Мало стало ей книг с острова, и показал Дракон в одной стране дворец, целиком набитый пергаментами, да толстенными томами обо всём на свете. Женщин туда не пускали, а потому пришлось Раде вырядиться мужчиной. Долго же потешался над нею Дракон – прехорошенький из неё вышел юноша. И проходу ей не давали на улицах не только распутницы, но и дамы знатные, заметившие из окон своих домов высокого рыжего красавца.

- Что ты, в самом деле! Прекрати зубоскалить! А они-то?! Они-то хороши! Неужто сердце им не подсказывает, что я женщина! – серчала Рада, когда отбилась-таки от последней девицы, увязавшейся за ней следом.

- Нет, не видят. Слишком хорошо я тебя обрядил, - улыбался Дракон, стараясь сдержать искренний смех.

Хорошо им жилось вдвоём. Некому было злословить или позавидовать. Некому – наговаривать. Жизнь протекала словно за неведомой завесой от прочих людей. Бывая на запруженной площади или улице заморского города, Рада всё-таки чувствовала, что не похожа ни на одного человека, проходящего мимо. Быть может, чары Драконьего острова и на неё легли, словно отсекая ото всех прочих. Она-то, конечно, не дракон, не ящер крылатый...Но и не девица из маленького поселения более. В её взгляде, в осанке, поступи и даже голосе сквозили величие и такая стать, что люди порой думали, будто пред ними иноземная принцесса али княжна.

Только порой случайный прохожий замечал, что девица, хоть и раскрасавица, грустно как-то глядит, словно не видит ничего, о своих печалях задумавшись. И невдомёк им всем было: уже несколько лет кручинилась Рада об одном и том же...

Нет, Дракону она была хорошей женой: слушалась во всём и почти перечить перестала, уже привыкнув и к нему самому, и к острову, и к иноземным городам, всё реже и реже удивляясь заморским порядкам.

Свыклась даже с тем, что стареть перестала: так долго Рада жила на зачарованной земле, что чары те, долгую жизнь Дракону даровавшие, и её время замедлили. Не считала девица дней, которые провела на острове, но однажды задумалась. Поначалу не хотела выспрашивать ни у кого, словно боялась чего-то. Начала однажды она подмечать, что уж больно хороша. Больно долго хороша...Наконец, в одном иноземном государстве послушала разговоры местных купцов, чтобы узнать, какой нынче день да год.

Посчитала Рада и поняла, что живёт у Дракона вот уже пятнадцать лет. Погляделась на себя девица в зеркало: лишь чуть-чуть изменилась, перестав быть костлявой да «острой», как прежде, превратившись в красавицу женщину. Стала стройной, будто берёзка, и гибкой, словно тростник. Ей должно было уж тридцать шесть лет минуть. В эти годы женщины далёкого заснеженного поселения повязывали на седые головы тёмные платки, садились в угол избы, уступая место у окна жёнам своих выросших сыновей. А она, Рада, оставалась по-прежнему молодой и прекрасной. Стала даже краше, чем была: зарумянилась, волосы отрастила такие, что косы была до пояса да в руку толщиной – любо дорого глядеть.

Вот только день ото дня кручинилась красавица всё сильнее. Нет-нет, да и поглядит то на себя, то на Дракона. Тот поначалу ни о чём не догадывался, а как стал задумываться, не решился у Суженой своей ответа испрашивать. Но вот однажды она сама о том заговорила, подтвердив догадки Драконовы.

Это было ранним вечером. Над островом реяло нежно-лазоревое небо, постепенно загораясь оранжевым в лучах закатного солнца. Тёплое море ласкало камни, тихо шелестя где-то внизу. Рада и Дракон сидели на большой скале, играли в шахматы.

- Мат, - она не сразу выучила это слово, которое принято говорить в конце каждой игры, но теперь говорила уверенно. Чёрный король, принадлежавший армии Дракона, сиротливо отлетел в сторону, а на его клетку гордо встал белые ферзь Рады.

- Научилась, - Дракон усмехнулся. Он выглядел совсем как человек, ничем не отличаясь от какого-нибудь знатного господина или самого короля. Воспоминания о Ритуале, - и даже – о Великих Предках, - немного затуманились в его истерзанной памяти за годы сладостного забвения, которые он прожил вместе со своей Радой. Будто ледяным узором подёрнулись. Не исчезли, но отступили.

- Пятнадцать лет уже у тебя я живу, - заговорила вдруг она, и звук её голоса насторожил, даже испугал. Дракон привык, что Рада всегда весёлая, улыбчивая. Нередко именно она упрашивала его отправиться в какую-нибудь заморскую страну, откуда приносила потом занятные безделицы и украшала ими верхнюю горницу, которую они делили с их первой ночи. Но последнее время Жена его день ото дня становилась мрачнее, подолгу сидя у бьющего водяного источника или у большого зеркала, придирчиво оглядывая то лицо, то проводя иногда рукой вдоль живота и капризно искривляя уста в недовольстве.

- Шестнадцать почитай. И что с того? Ужели ты надумала покинуть меня? – Дракон улыбнулся, но поймал её тяжёлый взгляд. Великие Предки, что за глаза! Не хуже, чем у любого дракона! Даром, что зелёные – сверкают и мечут молнии похлеще любой грозы! Только теперь они вдруг потемнели и говорили не о страсти или гневе, а протяжно стенали в щемящей тоске, которая уже давно не даёт покоя.

- Сам знаешь, сколь ты мне люб. Остров твой меня принял – я это чувствую, да и ты видишь, что я почти не изменилась, хотя девицы поселенские, которые со мной вместе росли, почитай, уже и внуков ждут, - она вдруг умолкла, напряжённо вглядываясь в чистый горизонт. С каждым словом всё явнее понимал Дракон, о чём хочет говорить его Суженая. Да он уже давно всё понял. Только ей про то сказать не хотел. Ладно уж. Коли желает...

- Боюсь я, - дрогнувшим голосом молвила Рада, - что ты меня к себе взял...Бесплодную. Пустоцвет я, видать, раз почти шестнадцать лет понести от тебя не могу.

- Не тревожься, - чуть прикрыв глаза, ответил Дракон, - у человечьих дочерей от нас детей не бывало. Мы же...

- Не верю! – она перебила его, но так властно, что даже он не посмел прогневаться, - не верю! Сколько книг я прочла, сколько пергаментов на мудрёных наречиях перевидела. Бывали прежде у вас такие дети. И не единожды. Прежде, когда на земле драконов водилось в достатке, от них и только от них цари свой род вели. Это уж потом на вас охотиться стали да изгнали сюда.

- Да ты историю рода моего лучше меня, поди, знаешь, - сначала она не ответила ему. Смутилась, что дерзить начала. За годы, проведённые с Драконом, Рада научилась усмирять свой крутой норов. И если уж не уступала Суженому в спорах, то вела себя достойно.

- Точит меня вина перед тобой, что ничего тебе не могу дать взамен любви да ласки, которыми ты меня одарил. И до сих пор одариваешь. Быть может, я поселением своим проклята? Али болезнью какой болею? Так отчего же не видно этого? Гляжу на себя в зеркало: никаких нет причин опасаться проклятия.

- В поселении твоём такие дуры живут, что, хоть и пляшут в праздники у костров, в магию толком не верят. Не с их умишком её творить. Тебе бы самой в пору колдуньей стать, только не нуждаешься в этом. Не тревожься о том, что ничего не можешь мне дать. Неправда это. Я тобой доволен. Да и хлопот от тебя столько, что ни скучно, ни грустно тут не бывает, - он сделал знак рукой. Рада послушно поднялась и села рядом.

- Мы столько раз ложе делили. И припадаем друг к другу со всем желанием, - ей было уже больше тридцати лет, но уши всегда слегка розовели, когда разговор заходил о том, что происходило между ними, - так отчего же...

- Не в тебе дело, Рада, - он ласково провёл ладонью по её нежной щеке, - а во мне.

- В тебе-е? – поначалу она удивилась, а потом нахмурилась, - Как же! Вовсе не в тебе!

- Да не человек я, Рада, - усмехнулся Дракон, - не человек, поэтому и не может быть у меня детей от человечьей дочери. Даже от такой прекрасной, как ты. Оно, может, и хорошо. Вдруг дитя будет хворым? Или родится с клыками и крыльями?

- Ох, да что ты! – замахала руками красавица.

- То-то же. Сыновья у настоящего Дракона родятся только из пепла. И ты сама знаешь, что я должен сделать с тобою, чтобы был Сын у меня, - Дракон замолчал и внимательно посмотрел на побледневшую Раду. Яркой вспышкой воскрес в её памяти день Ритуала...И маленькие хлипкие лодочки на чёрной мёрзлой воде...И белые рубашки, рукава которых завязывали за спинами, чтобы Невесты не удрали...Не удрали со своего смертного одра, на который их каждый месяц Ему отдавали...

- У нас всего вдоволь, в достатке. К чему мечтать о большем? Хочешь всё, что уже есть, навсегда потерять? Или я тебе не дорог?! – он шутливо нахмурился, но Суженая испуганно прильнула к нему:

- Дорог! Ещё как дорог! Не говори больше так! Только иногда меня тоска гнетёт, понимаешь? Ты понимаешь, я знаю. Ничего поделать с собой не могу. Может, это человек во мне говорит? Как в тебе живёт дракон, так и во мне – поселенская девица? Но ничего. Ты со своим нутром справился. Значит, я тоже справлюсь, - она ещё ближе прижалась к нему, слушая биение сильного сердца.

Дракон рассеянно гладил Раду по волосам, которые порой отражали падающие на них лучи солнца, отливая чудесными алыми всполохами. Он смотрел на эти всполохи, про себя тяжкие думы думая. А ведь права, шельма! Ещё Отец говорил ему, что прежде род драконий «пачкал кровь свою», мешая её с людской. Но после изгнания ящеров на морские острова исчез и тот обычай: когда царственные дочери с истинными Драконами ложились, чтобы потом породить особенных принцев, будущих владетелей государств иноземных.

И такие принцы вырастали в статных прекрасных юношей, в мудрых и рассудительных королей, в бесстрашных воинов. На своих знамёнах они повелевали вышивать огнедышащих ящеров, памятуя о пламени в крови, дарованном им от Драконов. Но шли годы. Потомки принцев-завоевателей, сытые и холёные цари, возгордились. Уже не будучи прямыми наследниками Из Пепла Рождённых, они всё продолжали расшивать свои стяги Драконами, хотя в походы давно не хаживали. А однажды решили вовсе изгнать из своих земель крылатых ящеров. Уничтожить навсегда тех, от кого произошли когда-то. И собрали цари свои многотысячные армии и изгнали за морской горизонт всех своих пращуров, мечом и железом им угрожая. Так они желали сберечь от посягательств своих прекрасных девушек, но на самом деле – боялись, что явится однажды иной принц, каких прежде порождали Драконы. Боялись, что принц этот явится и сместит царей с их насиженных тронов али увлечёт за собой на новые завоевания. Не хотелось более людям героев и подвигов. Обмельчали цари, обмельчал и народ, жажду неизведанного променяли они на тьму первобытного страха пред теми, кто когда-то щедро делился своим могуществом.

С тех пор не возлёг ни один Дракон с красавицей из племени человечьего, начав другой Ритуал творить для продолжения своего славного Рода, в котором не было людям места. Забылись былые порядки за века одиночества, заткался паутиной времени прежний обычай, скрывшийся в тени Ритуала нынешнего...

Но права Рада...Могли прежде быть дети у Драконов от дочерей человеческих...

***

С разговора того минуло несколько дней. И напрасно надеялся Дракон. Всё-таки веселее она не стала. С того вечера Рада будто увядала, подолгу сидя в одиночестве среди теней деревьев крошечной рощицы на одном конце острова или склоняясь над книгой, страницы которой так и не переворачивала, точа невидящим взглядом одни и те же строки. А думы-то её были в тот момент далеко. Дракон видел всё, но даже он ничего не мог с этим поделать. Не горячило более Раду вино, а книги не прельщали её пытливый ум, как шахматы и даже – театр теней. Фигурки сиротливо лежали в обитом железом сундуке, преданно дожидаясь, когда же она воспрянет духом, возьмёт их в руки да расскажет Дракону очередную историю. Нередко Рада и сама их придумывала, а иногда – пересказывала то, что смогла прочесть в заморских книгах. А какими рисунками расшивала она ткани! Загляденье, а не сарафаны, не платки, не кафтаны и не халаты выходили из-под её руки. Научилась она вышивать золотом и серебром да такую красоту творила, что, когда шла Рада по заморским улицам в расшитом платье, не было ей прохода из-за завистливых женщин. И из-за мужчин, терявших головы от одного её гордого взгляда.

Только теперь лежали в углах и нити, и камни, и шелка. Никому ненужные, они постепенно покрывались песком и пылью, сырели да портились совсем, становясь ветошью. По утрам Дракон частенько наблюдал, как с рассветом Рада выходит из пещеры и бесцельно блуждает по острову, наблюдая за плещущимися в воде рыбами, али за парящими в небе птицами. И до-олго глядела красавица вслед улетающим чайкам, которые, должно быть, уносились к другим, неизведанным берегам. Где раскинулись большие каменные города, где у пристани корабли бросают свой якорь, а люди снуют, не переставая. И пусть говорят они на диком наречии, пусть обычаи их жестоки, а цари – ужасны. Они – люди. А Дракон – не человек...

Так порой щемило сердце у Рады, что иной раз хотелось в волны броситься. Лишь бы не видеть ни острова, где людей нет, ни родного поселения, где её за человека не почитали. Ах, был бы Дракон...простым мужем! Из людского племени родом. Пусть даже самым бедным изгнанником. Она бы за ним куда угодно пошла, как за звездой путеводной последовала бы! Вместе они прожили бы обычную жизнь среди простого дома и небогатой утвари. Без камений, без парчи и бархата...Зато – как люди. У них родились бы дети. Много непоседливых задиристых мальчишек и непослушных девчонок. И пусть Рада не прочла бы всех этих книг, не научилась бы играть в шахматы и не повидала бы целый мир. На что он – этот мир, если у неё самой в душе было пусто? Ей казалось, что она пресытилась. Поначалу эти мысли маячили вдалеке, словно незаметные. Но текли года, и со временем Рада уже ни о чём другом не могла думать. Ни чтение, ни вышивание, ни пение более не занимали её. Даже любимая лира давно заржавела где-то в сыром углу нижних пещер...

Каждый камень острова Рада знала, как свои пять пальцев. За пятнадцать лет-то – грех не выучить! По утрам она прохаживалась среди владений, злорадно усмехаясь, когда понимала, что превратилась во владычицу пустого камня, набитого безделицами, от которых не было никакого проку. Прежде она дни напролёт могла возиться в заливе, отыскивая что-то диковинное. Теперь - вдруг вспомнила, что не хаживала туда уже больше двух месяцев...

Жалеть о своей доле Рада не смела только из-за Дракона. По-прежнему он был люб ей. Даже сильнее, чем когда-либо. Он стал для неё будто второй кожей. Неотделимым. Но порой и он не мог понять всей глубины её горечи. Нет, она не хотела домой! И оставлять его тоже не хотела! Она просто хотела к людям...Пожить среди них хоть несколько дней. Послушать оживлённый человеческий разговор, щебет молодых девушек, степенный говор почтенных женщин или задорный детский смех. А ещё...Ещё Рада очень хотела побродить среди цветов. На острове их росло так мало – в крошечном леске, где обычно гнездились яркие птицы, росло всего несколько кустов с маленькими белыми цветочками, а в остальном – всё зелень да плоды яркие. В некоторых заморских странах красавица видывала целые улицы, где цветы заполонили собою всё, будто и люди там живут не в домах, а в пёстрых зарослях.

Да разве Дракону о том скажешь? Осерчает только. Али ещё хуже – подумает, что задумала она покинуть его...Потому-то она и молчала, день ото дня угасая...

***

Однажды он надолго оставил её, улетев куда-то ещё до восхода солнца. Рада привыкла к своему одиночеству. Она уже не разговаривала сама с собой, как делала раньше, чтобы избавиться от тишины. Молча красавица сидела на скале, глядя на белые барашки волн и ясное небо, которое порой так ей надоедало, что облака али грозовые тучи, иногда застилавшие дотошное солнце, ожидала с великим нетерпением. Тот день тоже был ясным. Поэтому девица сразу разглядела на горизонте чёрную точку – возвращавшегося Дракона. Но когда он подлетел ближе, Рада впервые за долгое время удивилась: в когтях ящера что-то шевелилось. Поначалу она с ужасом подумала, ну как – новая Невеста, которую Дракон принёс из дальних стран?! Рада испугалась: а вдруг он вознамерился возродить Ритуал? Снова убивать невинных девиц, сжигая без жалости их на жутком каменном столе?!
Но, приглядевшись, поняла, что в лапах драконовых вовсе не девица и даже не человек, а какой-то маленький, до смерти перепуганный зверёк, который осатанело царапался и истошно визжал. Рада долго разыскивала Дракона по острову после того, как ящер скрылся за одной из скал. Наконец, он сам вышел к ней в человечьем обличии, уже в руках неся диковинное животное.

- Что это?! – удивилась красавица, поначалу даже отпрянув от шипящего, дёргающегося клубка.

- Зверушка заморская, - ответил Дракон, стараясь не разжимать рук, чтобы привезённое диво ненароком не убежало. Зверёк напомнил Раде кошку, только был гораздо больше неё, а огромные светло-жёлтые глаза - почти на полморды! Пушистое и мохнатое, с длинными странными лапками, иноземное чудо так и сяк вертелось, царапая Дракона в тщетных попытках избавиться от его железной хватки.

- Где же ты её сыскал?!

- В песчаных землях. Их там почти не осталось – в другие города привозят и продают. Даже у них там это уже диковинка. Я давненько их не видел, а тут вот всего одну сыскал. И решил для тебя привезти. Думал, станет теперь тебе забавой, покуда меня на острове нет, али смурная ты будешь. Только вот эта почему-то неласковая и скуку твою вряд ли развеет...Пока нёс её, раз пять хотел в море швырнуть. Так она меня всего исцарапала...

- Ишь чего выдумал! В море! – Рада быстро выхватила зверька их драконовых рук. И удивительное дело – как только диковинка переменила хозяина, то сразу присмирела, поджала хвост и приветливо заурчала, потёршись о Раду пушистой мордой, - я когда в первый раз в твоих лапах летела, тоже царапалась бы! Такого страху нагнал! С ней же надо осторожно – живое ведь! – потом она помолчала, внимательно поглядев на привезённое диво, и добавила уже мягче, - спасибо тебе за подарок этот. Видишь, ласково с ней надо. И сразу присмиреет...

- Как назовёшь? – Дракон недоверчиво покосился на ушастое чучело. Два здоровенных изумруда за это отдал! Ну да и пусть, не жаль никаких сокровищ, лишь бы Рада его духом воспряла...И перестала печалиться. А то как взглянешь на неё, одиноко стоящую у обрыва, сердце защемит.

- Да не встречала я такое диво, - задумалась красавица, - и назвать-то не знаю, как. Странная она. То ли руки у неё, то ли ноги, то ли лапы. Ни на кошку не похожа, ни на пса. Никогда бы не подумала, что в мире и такие звери водятся... - тут зверушка ещё теснее прильнула к Раде, положив на плечо переднюю чудную лапку.

- Гляди-ка... - подивился Дракон. Он даже расстроился, что диковина заморская так его невзлюбила.

А Рада целый день думала, как назовёт это странное диво. Узнав о новом имени, Дракон долго хохотал, чем навлёк на себя гнев Суженой и даже получил несколько царапин от заморского зверя, которого Рада назвала Руконожкой.

Зверёк очень быстро привык к острову. Всё-таки он был родом из жарких земель, поэтому, несмотря на тёплый мех, очень любил греться на солнышке, а когда стояла невыносимая жара, ловко запрятывался в тень. Поначалу Рада тревожилась, бродя за ним по пятам и думая, что Руконожке будет тяжело попривыкнуть и искать себе пищу. Но напрасно девица про то думала: диковинное животное ловко удило рыбу своими длинными лапками, а иногда даже умудрялось притащить в маленьких острых зубках жирную чайку. Появление Руконожки смягчило Радину горечь, но не усмирило смутную тоску. Наоборот, она часто замечала, как Руконожка довольно урчит, наблюдая за пёстрыми птицами, порхающими на ветках, или за плещущимися рыбами, будто и те, и другие своим чириканьем и плескам отвечают ей. Даже эта диковинная зверушка оказалась среди себе подобных на этом зачарованном, всеми забытом острове.

Руконожка приходила, когда ей вздумалось. Привыкнув к Раде, она уже не околачивалась возле неё неотступно, как делала первые несколько месяцев. Порой девица отчаянно искала свою любимицу, но та временами даже намеренно пряталась, не желая выходить к хозяйке. В штормы и бури зверушка ловко запрыгивала на камни или – на крепкие деревья, где преспокойно спала. Ласка и внимание потребны были ей лишь отчасти, а не всегда, как хотелось бы Раде.

- Быть может, отправимся куда-нибудь? – предложил ей однажды Дракон, отыскав свою Суженную в тени небольшой рощицы.

- Можно... - медленно кивнув ответила Рада, глубоко погрузившись в свои тяжкие думы.

- Отчего ты сюда ходить повадилась, не пойму? Прежде у Залива всегда бегала...

- Нечего там больше делать. Всё уж видела. И сундуки, и ларцы...

- Так ведь после шторма недавнего много дива нового прибило к тому берегу. Сходила бы – взглянула, - Дракон сел рядом. Посмотрел на неё. Нет, не понравилась. Опять не понравилась: бледная, печальная, а очи – не горят, как прежде. Что же, что же с этим поделать?! Стыдно самому себе было признаваться, но он метался, как пойманный в западню зверь, выбиваясь из сил...И всё никак не мог придумать, чем разогнать тоску своей Суженной.

- Всё-то я уже видела-перевидела, - с горечью отозвалась красавица, теребя своими паучьими пальцами сорванный белый цветок. Она замолчала, и тогда Дракону показалось, что вот-вот попросит Рада отнести её к людям. И оставить там. Навсегда...Быть может, самое место ей среди людей? Теперь-то, когда она такой раскрасавицей да умницей стала? Она всегда таковою была...

Дракон прикоснулся к её румяной щеке.

Он всегда видел в ней прекрасную девицу; колдунью, с первого взгляда наложившую на него свои приворотные чары. Но ежели ОН навек к ней прикован...должна ли ОНА увядать подле него?

***

Сильные перепончатые крылья неслышно взмахивали в душном воздухе. Море внизу напоминало парное молоко, нежели свежую лазоревую воду. Жара стояла неимоверная, а совсем недавно выдался знатный шторм, и в морской синеве ещё плавали обрывки водорослей да погибшие рыбёшки. Рада вдыхала солёный ветер и со странным безразличием глядела на горизонт. Прежде ей нравилось летать на ящере, болтать ногами в воздухе, смотреть то в небо, то в бездонное море и чувствовать себя вольной птицей. Только теперь ей было уже не радостно, а скорее тоскливо. Кругом ни камушка, ни кораблика. Ничего. Синева внизу, синева – наверху. Ничего...

Ничего, подумала девица, может, оно и к лучшему, что сейчас так тоскливо. Знать, скоро совсем станет мне весело, а нынче лишь потерпеть надобно. Переждать, как бурю...Только уж больно долга и страшна эта буря. Не буря, а штиль...Бесплодный...Бесконечный...

Она глубоко вздохнула и понуро опустила голову. Вдруг на лазоревом морском полотне промелькнуло что-то яркое. Рада часто-часто заморгала и нагнулась, щурясь на гладкую синеву: то ли утёс, то ли обрывок знамени, слетевшего с корабельной мачты. Приглядевшись, девица вскрикнула, приложив руку к груди. Человек! Он едва держался за жалкие доски, оставшиеся от корабля, попавшего в недавнюю бурю. Жив али нет моряк – Рада понять не могла. Он не шевелился и вот-вот должен был пойти ко дну, отцепившись от спасительных досок.

- Эй! Эй! Там человек внизу! Он тонет! – нагнувшись вперёд, девица замолотила кулаками по костистому гребню ящера и закричала что было мочи, пересилить желая свист ветра.

Дракон увидел моряка ещё издали. Он понадеялся, что Рада ничего не заметит. Ка-ак же! Не увидит она – шельма глазастая. Поначалу ящер не обратил внимание на вопли девицы, продолжая мерно взмахивать крыльями.

- Да ты что! Он же умрёт! Утонет! – в ответ дракон лишь фыркнул, извергая из ноздрей сноп искр. Мол, а мне-то что за дело? Ну, одним больше, одним – меньше. Пусть себе тонет, раз такой слабый...

- Если ты его не выудишь из воды, я сама к нему прыгну и вытащу! Буду плыть, захлебнусь и утону, а тебе совестно станет!! – донёсся до его ушей надрывный визг. Вот ещё. Прыгнет она! Ишь. Чего выдумала!

И тут почувствовал Дракон, как перекинула Рада одну свою ногу на правую сторону и вот-вот готовится оттолкнуться от его спины и прямиком вниз полететь! Тут уж он дожидаться ничего не стал – сложил кожаные крылья и камнем устремился к морской синеве. Рада заверещала и покрепче вцепилась в драконий гребень. То-то же, подумалось Дракону, будет тебе измываться надо мною!

Он подхватил моряка в самый последний момент: тот уже впал в забытье и качался на волнах лишь по приходи угасающего ветра. Мгновение-другое, и его руки соскользнули бы с доски, а волны – поглотили бы навсегда.

До берега оставалось недалеко...Коли быть крылатым ящером. Человеку ни за что самому не доплыть. Эх, до чего же всё-таки люди слабы! А ещё пытаются с судьбою своей спорить, делами ничтожными занимаются, дабы след свой в памяти мира оставить. В море-то они лезут, а корабли толком строить не научились даже...Дракон мотнул массивной головой, дивясь тщедушной человеческой природе. Добравшись до безлюдного берега, он пренебрежительно швырнул спасённого на влажный после шторма песок и собрался было улетать, как вдруг почувствовал, что Рада ловко спрыгнула с чешуйчатой спины.

Не слушая недовольное урчание ящера, девица побежала к несчастному, который лежал, распростёршись среди узкой песчаной полосы, точно мертвец. Дракону ничего не оставалось, кроме как опуститься чуть поодаль, принять человечье обличие и одеться. К выжившему моряку он шёл медленно и нехотя. Ещё пролетая над ним и мельком глядя в бледное лицо, Дракон понял, что это – совсем ещё юнец, возможно, впервые вышедший в море.

- Сердце! Сердце не бьётся! – тараторила Рада, упав перед мальчишкой на колени. Из очей её капали слёзы отчаяния, попадая моряку на лицо и шею. Она так искренне горевала, ломая руки от бессилия, что Дракону стало жаль свою нерадивую Суженную.

- Ты бы перевернула его брюхом вниз. Глядишь, вышла бы вода. Нахлебался он, дурень, - презрительно выплюнул он. Рада утёрла слёзы тыльной стороной ладони и тут же вспомнила, что читала однажды в заморской книге, как можно утопленника спасти, коли недолго он в воде пробыл. С трудом перекинула она юношу через своё согнутое колено и принялась молотить ему по спине.

Долго бедняга не шевелился, не подавал никаких признаков того, что ещё жив. Но тут его тело пронзила судорога, он медленно задвигал ногами, а потом, задохнулся и закашлялся, выплёвывая на песок солёную до горечи морскую воду. Юноша из последних сил старался вздохнуть, но как следует задышалось ему только после того, как лёг он обратно на спину, перестав ощущать во рту тошнотворную соль.

- Предупредить...Должны были предупредить...Рифы...Скалы...Карты...Обманули... - бессвязно лепетал он на западном певучем языке, который Рада давно и хорошо выучила. Она с беспокойством прикоснулась к бледным впалым щекам спасённого, но тот лишь бредил, видя перед собой страшную бурю.

Дракон тем временем стоял чуть поодаль, не имея ни малейшего желания помогать...человеку. Он с интересом наблюдал, как переменилась Рада с появлением этого юнца: тут же глаза её загорелись. Не страстью или радостью, как прежде, но сочувствием и волнением. Лицо раскраснелось, губы вновь заалели. Вот уж правда – сильно наше нутро. Ничем его не вытравишь! Сколькими бы каменьями он её не осыпал, всё зря. А как понадобилась помощь ближнему, из племени рода людского, сразу же ожила его Суженая.

- Что же теперь делать с ним?!

- Тут брось. Авось кто подберёт, - вяло отозвался Дракон в ответ на её взволнованный вопрос. Рада лишь вытаращила на него свои огромные зелёные глаза, а потом – вновь взглянула на моряка. Совсем ещё юноша. От силы ему минуло двадцать лет. Но сразу видно, что к морскому делу, да и вообще – к тяжкому труду не приучен. Руки – белые, мягкие, без мозолей и царапин. Наверняка, за перо да пергаменты только и держался с малолетства!

- Спасти его от одной погибели и обречь на иную – под палящим солнцем?! Ишь, чего выдумал! – гневно крикнула девица, - не бывать тому! – она хотела было подняться с колен, как вдруг спасённый крепко схватил её за запястье. Дракон дёрнулся было в их сторону, но замер. Рада и сама растерялась, встретившись со взглядом широко распахнутых тёмно-зелёных глаз.

- Я...мёртв?! – отрывисто прошелестел посиневшими губами юноша, из последних сил приподнявшись на локте. Его тело сотрясала крупная дрожь, а белые зубы то и дело стучали друг о дружку.

- Нет, мессере* Вы живы. И спасены, - ответила Рада, обратившись с юноше уважительно, так как одеяние его, хоть и для морского плавания предназначенное, пошито было из тканей добротных и украшено шитьём искусным да дорогим. Знать, богатый и уважаемый человек пред ней.

- Фре...дериго....Из...из... - он силился произнести родной город сквозь сжатые в судороге зубы, но лишь быстрее терял и без того малочисленные силы.

- А я – Рада. Отдохните, мессере. Мы побудем с вами, покуда вы почиваете, - Дракон покривился, когда Рада ласково прикоснулась к бледной щеке жалкого дурня по имени Фредериго. Тот отрывисто кивнул:

- Спа...сибо...Спасибо вам, монна**...

- Останемся?! С этим княжичем?! – взъярился Дракон, как только Фредериго опять провалился в беспокойный сон, - ты желаешь в темнице западной куковать, Рада?

- Отчего же в темнице?

- Оттого, что этот «мореплаватель» скорее всего отпрыск богатого князя. И его наверняка уже везде обыскались важные родичи! А коли нас возле него, такого, найдут? Слушать они не станут: под руки да в темницу. Сама знаешь, что я в темницах сиживать не горазд. Хочешь, чтобы я их всех пережёг?! – словно в доказательство страшной угрозы в Драконовых чёрных очах сверкнули зловещие огоньки.

Но тут Рада так жалобно на него поглядела, что самому тошно стало. Она поднялась на ноги и, подойдя ближе, молвила:

- Почто ты серчаешь на меня? Мы ведь доброе дело делаем. Взгляни, какой он слабый. Мы ведь только в чувство его приведём и своей дорогой отправимся. На что тебе его смерть? Тебе ведь ничего не стоит здесь недолго побыть, а я довольна буду. Уступи мне. На этот раз...

- Как же...На этот. А раньше сколько я тебе уступал? – проворчал Дракон. Он поглядел в её огромные зелёные глаза, которые, подумать только, вновь ожили и сияли по-прежнему. Поглядел в них и вздохнул. Сдался. Опять....

***

День клонился к вечеру. И чем ближе солнце опускалось к затихающей морской глади, тем суровее глядел на горизонт Дракон. Нутром чуял он близкую беду, словно притаившуюся за этой ровной полосой, разделявшую синюю воду и розовеющее небо. Он не мог объяснить, чем же всё-таки был недоволен. Но влажный прохладный песок противно шелестел при каждом шаге, морские волны, ещё поутру ретиво ударявшиеся о берег, нынче притихли и еле слышно шушукались, то и дело шипя пышной пузыристой пеной. Однажды Дракону уже доводилось видеть такое, и жуткое предчувствие змеёй извивалось где-то внутри...

Рада не отходила от Фредериго. И её стараниями юноша пришёл в себя, когда солнце едва виднелось из-за кромки моря...Вода была недвижима, точно огромное зеркало.

- Он приходит...приходит в себя! – радостно крикнула красавица, но Дракон не обернулся, по-прежнему глядя на горизонт.

- Откройте глаза, мессере. Очнитесь, вы на родном берегу, - ласково молвила ему Рада. Так ласково, что Дракону вовсе оборачиваться расхотелось. А юноша тем временем с усилием открыл глаза и долго смотрел на Раду.

- Вы спасли меня? – заговорил он окрепшим приятным голосом, - вы...Скажите...Вы, должно быть, богиня? – от таких речей Дракона покоробило, а Рада расхохоталась. Что ж, пусть хохочет, коли олух этот её смешит...

- Нет, мессере. Мы нашли вас на этом берегу и остались рядом, чтобы не дать зверям и волнам отправить вас на погибель. Я обыкновенная женщина. И только. Скажите же, что привело вас в море и откуда вы родом?

- Я...Я родом из герцогства Маскера. Далеко ли оно? – Рада не знала, что отвечать, ведь в этих землях она бывала нечасто.

- Полдня пути. Если встанешь и пошевелишься – к утру доковыляешь, - пробурчал Дракон, и только тогда Фредериго увидел его грозную фигуру, гордо возвышавшуюся немного подальше. Юноша удивлённо таращился на обоих своих спасителей, ломая голову над тем, кем же они друг другу приходятся и как оказались здесь – на пустынном берегу?

- Боюсь, что я так обессилел... - Фредериго неловко поднялся, но тут же рухнул обратно на песок под испуганный вскрик Рады. Дракон выбранился, отвернувшись от жалкого зрелища.

- Я отправился навестить своего брата. Он владеет княжеством за этим морем. Увы, путь назад оказался не из лёгких. В порту нам дали старые карты: на них не оказалось тех рифов, которые подстерегали наш корабль в лютую бурю...Вся моя доблестная команда...И мой крепкий корабль, нагруженные товарами, которые я надеялся продать дома...

- Твоя команда? И корабль твой? – Дракон подошёл и с интересом склонился над лежащим на песке Фредериго. Похож он был на девицу. Ей Богу, похож: такой же бледный, хоть и южанин, волосы чёрными кудрями спускались до плеч. Да и на лица немужественен, тонок чертами...И, должно быть, не брился ещё ни разу. Только испуганно глазищами хлопает да перед собой глядит.

- М...мой. Мой корабль, Мессере. Я сын покойного герцога Маскеры. Должен унаследовать управление. А пока – занимаюсь торговлей, чтобы преумножить богатство моего края и честь семьи, - при этих словах Рада улыбнулась, ласково поглядев на очаровательного юношу. На девушку он походил куда больше, нежели на храброго моряка: весь изящный да тонкий, хотя и природной стати, и огня во взгляде тёмно-зелёных глаз ему было не занимать.

- Ну-ну. Ты торгуй, а нам надо далече отправляться. Идём, - Дракон схватил Раду за запястье и грубо поднял на ноги, потащив за собой. Песок неистово шелестел под ногам; он шёл как можно быстрее, пока она не заговорила, не изловчилась и не придумала что-то, что заставит его передумать и сделать то, от чего Великие Предки (Дракон вновь вспомнил о них) в ужасе поднимутся с морского дна, куда доблестно пали во дни славных сражений с людьми...одному из которых нынче заделался помогать он сам!

- Постой! Как же мы оставим его?! – Суженая и впрямь остановилась, а Дракон мигом поник.

- Возвращаться нам надобно, Рада, - тихо проговорил он, обернувшись и подойдя ближе, - ветер...стихает, - слова с трудом слетали с языка, а перед глазами вновь вставал тот Штиль, который он видел много лет, а, быть может, веков назад. Когда погиб его Отец...

- Стихает, стало быть опасно нынче возвращаться. Ну как стихнет совсем, когда мы над морем будем? И утопнешь ты на полпути! А так... - Рада торопливо обернулась, но Фредериго беспомощно лежал на песке. Не до подслушиваний ему было, да и вряд ли знал он северного наречия, родного для красавицы, - а так, быть может, он приютит нас. Переждём день-другой, да и вернёмся. Остров-то наш никуда не денется. Дом у нас один, и ты это знаешь. Гости мы тут. Так побудем же недолго? Совсем недолго, а после, как ветер силу наберёт, отправимся. Руконожка, поди, заждалась, - Дракон увидел, как Рада довольно зарумянились, как глаза её вновь засияли при мысли об их острове. И смилостивился над ней...Согласился...

- Скажи-ка Фредериго, - обратилась к юноше красавица, опускаясь пред ним на колени и помогая сесть, - не сыщешь ли для нас угла в своём доме?

- Угла? – в ответ на это он лишь расхохотался. Смех шёл ему, оживляя болезненно-бледное лицо. Даже большие синяки под глазами, казалось, исчезали, - мой дом большой, монна. Вас примут, как дорогих гостей. И моих друзей. Отведут лучшие комнаты.

- Друзей...Надо же...

- А как вас величать, Мессере? – обратился Фредериго к Дракону, когда тот мигом поставил его на ноги, одной рукой схватив за шиворот. Добротная одежда затрещала, но выдержала. Рада ловко поддержала юношу за плечо, не дав вновь рухнуть вниз.

- Мессере. Так и величай. Мессере. Да некогда нам всем лясы точить. Ночь опускается. Надобно до дома твоего к утру поспеть.

- Это верно. Здесь так много диких зверей водится. Я часто охотился в этих краях с покойным батюшкой. Но вы не бойтесь, Мессере.

- Чтобы я зверей боялся?! – взъярился было Дракон, но сверкнувшие в сумерках очи Рады заставили его умолкнуть, забыв на какое-то время о своей природе. С тяжким вздохом он поддержал Фредериго и набросил ему на плечи свой богато расшитый плащ. Юнец удивлённо окинул взглядом вышитый бархат, а потом – его хозяина, но спрашивать о том, кто же такой этот молчаливый суровый муж, не рискнул.

Молодец, смекалистый малый, подумал Дракон, хорошо б ты так весь путь помалкивал.

Когда они собрались идти, ему вновь почудилось, что ветер стал ещё слабее. Казалось, сзади опять раздался рёв и громкий всплеск – то погрузился в море славный предок, Отец...Дракон зажмурился, отгоняя от себя эти воспоминания. Но прогнать их совершенно сумел только певучий голосок его Рады:

- Расскажите, мессере, есть ли в вашем доме книги али шахматы?

- И того, и другого в избытке, монна. Не знал, что вы читаете... - снова удивился Фредериго. Дракон лишь фыркнул: ты даже не ведаешь, дурень, что она получше тебя и читает, и в шахматы у тебя всё твоё герцогство выиграет!

Поддерживая юношу с двух сторон, Дракон и Рада неспешно направились прочь с песчаного берега, в сторону зеленеющих рощ, среди которых терялась дорога, ведущая в город.

*Мессере - от итал. Messère «господин»— обращение к именитому гражданину в средневековой Италии и Франции.
**Монна - от итал. Madonna — моя госпожа – вежливое обращение к женщине.