Штиль [Закончен]

   - И как можно верить тебе, когда я узнала, чего слово Дракона стоит? – вопрошала Рада уже на следующий день. Обида по-прежнему порой брала верх, и хотелось ей тоже хоть чуть-чуть строптивого подлеца помучить.

- А ничего твоё словцо не значит! Пустое оно совершенно! Буду знать в следующий раз, как с Драконом связываться! – в ответ на это он едва не фыркнул. Вот наглость – «в следующий раз»! Но, тем не менее, пришлось сдержаться. Слишком уж сильно раскалывалась голова после неудавшейся попытки обрести свою истинную мощь и избавиться от надоедливой девки.

      Да, теперь его слово действительно не стоило ничего, нечем было подкрепить: ни делами, которые совершил, ни правилами, которых он придерживался. Поэтому Дракон и молчал. 

      Нет, конечно, он никогда бы не признался в этом никому, не то, что Раде. Но почему-то казалось, что великие предки отнеслись бы к его поступку с укором. Они не простили бы такого поведения с самого начала, когда он решил выбрать себе эту окаянную Невесту, которая оказалась настолько бойкой. Дважды отказались бы от такого Сына, когда узнали бы, что тот оказался побежден Невестой. И трижды бы отказались от него, когда услышали, что он дал выжившей девчонке слово, которое…Взаправду больше не собирался нарушить.

      Тем не менее, он собирался так поступить. Как только девица вылечит его, отнесет ее в какую-нибудь дальнюю заморскую страну и продолжит свою жизнь на этом острове. Правда придется еще раз прилететь в то северное селение и забрать еще одну Невесту, чтобы из ее пепла родился драконий Сын.

      Дракон уже не так молод. Он должен успеть научить Сына всему, иначе тот не справится в одиночку с тем знанием, что свалится на него после первого полета.

      Но мысли о Сыне и новой Невесте то и дело пресекались мыслями о Невесте нынешней. То эта бестолочь скакала по пещерам да соловьём заливалась, то она теперь как мышь крадётся и молчит. Молчит и молчит – ужас! Сидит себе в верхней пещере и уже молча длинным пальцем двигает белые и чёрные фигуры на деревянной доске. 
Теперь, когда она присутствовала, но молчала, всё вокруг казалось Дракону унылым. Он прежде никогда не задумывался о том, как выглядит его жилище. Лёг, поспал, проснулся и улетел. В дождь было, где укрыться. А остального не надобно. Но вот же напасть: он стал всё чаще смотреть ей в лицо, печальное, исхудавшее. Видно, не так хорошо ей здесь, как раньше было. Когда она вдоль моря ходила и песню ту пела. 

      Дракон прикрыл глаза, вспоминая звуки её голоса. Как же красиво! Ещё красивее, чем тень на земле, когда он высоко в небе летает. Никогда бы не подумал, что человечье пение может так понравиться. Ведь не все так поют… Как она. 

      Он ненавидел себя. Потому что словно привязывался к девке, как люди (он видел это) привязываются к собакам или кошкам. Но Дракон – не человек, и он презирал все человеческое, поэтому… Поэтому и злился на себя, поняв, что даже ему тоже нужна компания. После того, как он её лишился. Но почему он тогда не замечал этого раньше? Прежде рядом были волны да ветер, и их хватало! Они всегда слушали и никогда не спорили.
А тут – лишь дерзит, стыдит да принуждает! 

      Ладно, если бы это оказался другой Дракон – тогда они хотя бы были на равных, а здесь... 

***

      Настроение Рады после того события тоже перестало быть таким счастливым, как прежде. Он не человек – нельзя привязываться к нему, делиться своими мыслями. И ни в коем случае нельзя ДОВЕРЯТЬ. Никогда не поворачиваться спиной, не верить словам. Лучше даже не слушать того, что он говорит. Дракон – это ящер. И нельзя быть уверенной, что на сей раз он слово выполнит. 

      Вдруг снова обратившись в крылатого змея, он позабудет все свои слова? И опять увидит перед собой не знакомую девицу, а Невесту?!

      Она теперь не выходила из комнаты и следила за Драконом даже когда он не видел этого. Она прислушивалась, приглядывалась, старалась понять и проникнуть в драконью суть – что ее ждет. И что она будет делать, если Дракон снова попробует убить ее.

      Уже не фразы воображаемых королей, а эти мысли крутились в голове Рады, когда она передвигала фигурки, играя в шахматы. Да, эта игра называлась шахматами по двум последним словам, которые должен был услышать проигравший – «Шах и мат», и Рада недавно вспомнила об этом. Да только это уже не обрадовало…

***

      Они с Драконом наблюдали друг за другом. Каждый знал, что другой следит, но оба делали вид, что ничего не замечают. 

      Для Рады это было тяжкое молчание. Отчасти потому что она была говорливой, и ей всегда хотелось трещать без умолку. Но дома она привыкла, что всем её речи без надобности. Тогда она бродила по лесу и говорила сама с собой. А ещё – с листочками на деревьях, с самими деревьями, с животными, которых видела. Но здесь – только камни да море, море да камни. И всё – принадлежит Дракону. С ними болтать – что на ухо врагу свои мысли шептать. Хотелось Раде поговорить. Да не с кем было…

      Она меняла ящеру повязку, и делала всё молча, как стало принято у них в последние дни. Дракон был бы и рад услышать от нее хоть слово, но не мог же он просто так взять и завести с ней какой-то разговор!

- Чудная ты все-таки, - выдавил он, наконец, испытывая сильное желание тут же утопиться от стыда. 

- Чего?

- Чудная ты. То птицей щебетала, а теперь ни слова не проронишь.

- А сам-то как думаешь, захочется мне щебетать после всего? Откуда мне знать теперь про тебя? Вдруг я тебя исцелю, и ты мне скажешь: «Бывай, Рада! Я тебя опять на ту каменюгу кину, с которой ты в первую ночь удрала!»?! 

- Рада? Что это? – переспросил Дракон.

- Я это! Зовут меня так, имя такое. Рада, - пробурчала девица, вспомнив, что так и не знал Дракон её имени.

- Кто зовет? – на хмуром немолодом лице появилось какое-то несвойственное ему любопытство.

- Люди зовут. Матушка зовет, батюшка, - Рада продолжала ворчать, думая, что поганое идолище вздумало над ней издеваться. 

      Но быстро дошло до неё, что ящер и вправду ничего об именах не знает. 

- А меня люди зовут Дракон, - пожал он плечами, - значит это мое имя?

- Дракон – это кто ты такой. Вот я Рада – девица. А тебя родители-то как звали? Ты вообще их помнишь? Куда они сейчас подевались?

- Не твое дело, - огрызнулся Дракон. Не нравилась ему эта идея - раскрывать свои тайны перед ней. 

- Не мое, так не мое, - быстро согласилась Рада, хотя саму так и распирало от любопытства. Как до неё не дошло, что за столько дней они с Драконом по имени не назвались! Она всё пыталась припомнить: как же могла упустить такое! И точно! Всё время Дракон говорил ей «ты», а она честила его «Драконом», «ящером», «иродом» или кем похлеще, но это уж не вслух. 

      В девице разыгралось любопытство. А ведь правда. Бывают ли у Драконов отец с матушкой? Иначе откуда бы им взяться? По-особому они на свет появляются или по-человечески? И как их мать подзывает к себе, пока они маленькие? Как успокаивает, когда они плачут? И есть ли еще драконы в мире, кроме этого? 
Хотя нет, другие драконы уж точно есть, ведь один из них же обратил кости свои в остров посреди моря. Это – Предок. Есть и Потомки…

- Ящер, ну правда, как тебя матушка называла? – спросила она, стараясь сделать свой голос «медовым». Такими голосами болтали девицы из её поселения, когда им чего-то было надо от парней или мужиков. И тогда они обязательно всё получали. А Раде было прямо невтерпёж узнать!

- Не твое человечье дело, - повторил Дракон, засопев и уставившись в стену.

- Ну и живи, как знаешь. Буду тебя Ящером называть тогда, раз имя мне не хочешь свое называть, - она поднялась было на ноги. 

- Нет у нас имен, без надобности. Отец меня Сыном называл. Я его – Отцом.

- А матушка…

- Да замолчи ты! – не сдержался Дракон. Рада вздрогнула и отпрянула: страшилась теперь она его пуще прежнего.

      И говорить про имя с ним боле не решалась. Настанет время – все узнается. А не узнается – тем, быть может, и лучше.

      Смурные у них отныне стали разговоры, и обоим это не нравилось.

      Рада лишь изредка выходила погулять на берег моря. Иногда днем, иногда вечером она выглядывала корабли на горизонте, но даже облачка, похожего на корабль не проплывало. Чудно. Что за колдовство такое на этом острове? Вокруг – Рада сама видела – вечные туманы, а тут до горизонта ни тучки не видно. Там – холод и мрак, а здесь – солнце и тепло. Чьё колдовство тут проработало? Дракона ли, или тех кто тут ДО Дракона мог обитать?
Частенько подумывала о том Рада. Вот бы на острове не седой ящер жил, а колдун какой. С ним-то девица быстро договорилась бы. И уж вряд ли он бы её сжечь захотел. 

- Эх, захотел бы. На такое глядючи, - она всмотрелась в морское зеркало. Ещё страшней стала, ещё тощее. Да где ж это видано?! 

      Той же ночью она пела ту самую песню, которой ее научила матушка – про девицу и реку, которая однажды дотечет до моря. И не радостно было в этот раз петь. Словно с песней всё счастье уходило, лишь горькую горечь внутри оставляя. Сердце у Рады защемило от тоски по дому, по батюшке и матушке. Так тошно стало, что слёзы сами потекли, и никак она их остановить не могла. Всё ходила по берегу да гальку ногами пинала, а у самой слёзы по щекам текли. Не хотелось домой… Но хоть одним глазком посмотреть бы на матушку и батюшку. На сестру противную – и на ту глянуть хочется. 

      Поздно вернулась она наверх и улеглась на маленьком уютном топчане, ни слова Дракону не крикнув. Обычно хоть что-то бросит ему на сон грядущий. То пошутит, то расскажет что-нибудь. Дракону не нравились ее рассказы, но странно быстро он к ним привык. Словно все эти века лишь её и слушал. А как поёт…
Он пока слушал – продохнуть боялся. Вдруг умолкнет? И умолкла… Самому так горько стало, хоть вопи и терзайся…
Словно ожил его остров с появлением строптивой Невесты. И впервые за свою взрослую жизнь вспомнил Дракон, как хорошо жилось в детстве, когда отец учил летать, охотиться, ловить рыбу, а вечерами рассказывал ему о таких странах, где юный Дракон однажды сможет побывать.

      Однажды его отец умер, как и положено всем в свой час. Взмыл высоко-высоко в небо… Сын видел, как он качается на разноцветных ветрах, а затем складывает крылья и падает в морскую пучину. Но не досталось воде тело крылатого ящера – сгорело оно тем же огнем, что его и породило. 

      И остался Дракон на острове один. Поначалу трудно ему жилось. Тоска и боль утраты щемили сердце. Но шло время, и позабыл он обо всём, помня лишь о полёте и вековой памяти всех драконов – его Великих Предков. 
А тут снова кто-то есть на острове. С кем можно поговорить, кто захочет что-то сказать сам и послушать сказанное другим. Непривычно было для Дракона это сознавать, но с каждым днём всё сильней хотелось ему поговорить с Невестой. Хоть словечком перемолвиться…

- А что, у вас, у всех есть имена? – спросил Дракон Раду. Та лежала, уткнувшись лицом в подушку, вздрогнула и прислушалась. Его голос словно вывел из тех дум, которые посетили её на берегу, разом прогнав весь печальный мрак. 

- Конечно, как иначе без них? - ответила она из своей верхней комнаты, - и не только имена, а еще и отчества. Чтобы было понятно, кто отец твой.

- Вас много живет, вам, может, и правда надо. А Драконы имена друг другу не дают. Нас мало. Мы всех и без имени знаем.

- А ты видел других драконов? – оживилась Рада на своем топчане, - а сколько их?

- Не видел. Я знавал только одного – своего отца, с которым жил здесь. 

«А матушку?», - едва опять не спросила Рада, но сдержалась вовремя. Ей больше другое интересно было. Вопрос тот дооолго не давал ей покоя. С самого детства.

- Ящер, я можно тебя спросить кой о чем? Только ты не проклинай меня и не сжигай после, по рукам? – она даже спустилась вниз, остановившись у стены его пещеры.

- Так и быть. По рукам, - согласился Дракон, делая вид, что недоволен. Хотя ему и самому было интересно, что за вопрос такой может задать девица, от которого побелела она как платье, которое на ней было надето. Что может мучить ее…

      Рада ещё ближе подошла к драконьему ложу и остановилась в паре шагов. Опустилась на колени и некоторое время молчала, собираясь с мыслями. А он всё в глаза ей смотрел из своей темноты – какие зелёные! Как блестят! 

- Скажи, зачем ты…, - она осеклась, - зачем ты Невест забираешь? Почто тебе испепелять их?

      Помолчал Дракон, думая, что же ответить ей, чтобы не замолчала девица насовсем, боясь каждого шороха в пещере. Глянул – совсем девчонка. Даром, что двадцать первый год пошёл. Дитя. 

- А как ты считаешь сама? 

- Не… не знаю, - теперь Рада покраснела вся от щек до кончиков ушей.

- А думаешь, как? – не унимался Дракон. Они были похожи на обычных людей. На знающего немолодого учителя и прилежную юную ученицу. 

      Заикаясь, еле проговаривая слова, Рада призналась: 

- Ну… Тебя ж Женихом кличут. А девиц – Невестами. Стало быть, между вами на твоём острове брачный обряд должен произойти. Ну… Как у людей. А почто тебе их испепелять… Так, наверное, ты как их на стол тот бросал – глядел на них. И, коли тебе девица не нравилась, сжигал её да за новой летел, - она ещё последнего слова не вымолвила, как, не сдержавшись, Дракон расхохотался. 

      И был это такой чистый и добрый смех, что услышавшему его и в голову бы не пришло, что смеется страшный летающий монстр. Но девица понять не могла, что его так развеселило. Она подумала, что сказала что-то бестолковое, и ящер издевается над ней, поэтому быстро спохватилась:

- Я виновата что ли, что у нас такая легенда гуляет промеж людей?! - обиделась она, - Я и не говорила тебе, что верю в это! Сказала, что так другие думают!

      А Дракон еле унялся. Надо же, чего они там себе напридумывали. Раз уж он Жених, а они – Невесты, так должен он с ними…

- Не бойся. Не грозит и не грозило тебе становиться мне женою, - утешил ее он.

- А что же тогда? 

- Я расскажу тебе в следующий раз.

- Нет, ты уже согласился. Так что отвечай! Зачем испепелять их?

- Так ведь…, - он хотел было сказать ей о жутком обычае. 

      О Ритуале, благодаря которому появляются Из Пепла Рождённые. Да только глянул – и все слова клубком в голове спутались. Сидит, щёки кулаками подпирает и слушает, как сказу старинную. Ждёт, небось, рассказа задушевного… Бестолочь: куда ж ей одной в заморские города – там её заберут к царям в жены, а жён у них – превеликое множество. Или камнями забьют, как высокую да белокожую – не такую, как другие. Или на костре сожгут за глаза зелёные да волосы – рыжие. 

      И пожалел… Впервые искренне пожалел!

- Девицы Драконам нужны. Но это тайна моих предков. Я не могу говорить тебе про то. Тебе бояться нечего. Не нужна ты мне для этого дела… больше.

- Жалко. Всё тайны у тебя какие-то. Как башка кругом не пошла от таких секретов. Все-то не упомнишь. Оно понятно: девки тут помирали. Я вот чего не пойму: почему они невесты, а ты – жених. Ты же старый…, - она позабыла былой страх и пустилась в объяснения. А он – слушал, прикрыв глаза. Много говорит. И всё – пустая болтовня. Толкует про то, чего сама не ведает, но делает это с таким важным видом. Аж зависть берёт. 
Но как поёт! Лучше любой птицы на его острове. Лучше любых птиц, которых только он видел за свою жизнь! Голосок – чище самого прозрачного ручейка. Как первая снежинка, что выпадает из хмурого облака. Слушал бы и слушал…

- Спой, - обронил Дракон прежде, чем успел понять, что произнёс это вслух. Он открыл глаза и встретился с удивлённым взглядом Рады, запнувшейся на полуслове. 

- Чего-чего? – она даже вперёд подалась, словно не веря, что это он сказал. А кто ж ещё?! Кроме них на острове – ни одного человека! Да и то Дракон – не человек…

- Спой, - повторил он, решив, что ничего страшного не случится, если она действительно запоёт. А нет – так обидится и спать пойдёт. Тоже хорошо. 

      Да только сидела девчонка, как истукан. Глядит на него, хлопает глазищами и молчит!

- Так я ж убаюкивать не умею… На что тебе мо…

- Что угодно спой. Что захочешь, - он сделал лёгкий взмах рукой, а у неё горло перехватило. Сколько в нём власти! Сколько силы и могущества – как тут не подчинишься? А сама Рада тайком подумала, что неловко ей… Почему – сама не знала, да только зарделась вся, как поняла, что голос её ему нравится. И согласилась. 
Ах, какую песню она пела! Свою самую любимую! Текучую такую, как вода, и красивую, как ветер. Дракон слушал и любовался – что песней, что девчонкой. И ничего не мешало ему наблюдать, как поет, потому что закрыла она глаза, и без остатка растворилась в своей песне. 

      Позабыла Рада, что пообещалась себе не верить больше Дракону. Позабыла, что едва не умерла несколько раз на этом острове, потому что не было для неё сейчас ни острова, ни Дракона – только голос… Допев, она ещё несколько мгновений смирно сидела с закрытыми глазами, словно не желая покидать тот неведомый мир, созданный своей песней. 

      А что же Дракон? Вздохнуть не мог, точно околдовал его кто! Глаз отвести не мог от неё, словно из морской пены и лунного света сотканной. Как будто и не человек вовсе была она. Не человек и не Дракон. Как вода – чистая, как пёрышко – невесомая и как небо – желанная… 

      Но едва её веки задрожали, Дракон, чтобы не смущать Невесту, поспешил отвести взгляд. 

- Послушай, - с трудом разомкнув губы, заговорила Рада, чувствуя себя словно в похмелье, - я тут подумала…

- Да ну? – усмехнулся он и был награждён её суровым взглядом. 

- Рана у тебя на руке заживает лучше, чем на голове. И дошло до меня, почему. У тебя волосы все спутались, расчесать бы их.

- Чего сделать? 

      Тут уж очередь Рады пришла ухмыляться.

- Ты волосы, что ль, никогда не вычесываешь? Даже пальцами? Хоть бы раз продрал…

- А почто?

- Чтоб они не как у тебя были, а как у Невест, гладкие да ровные.

- Скажи ещё, чтоб я косы заплёл! Мне-то волосы, как у вас, без надобности! – Дракон надумал было гневаться, но понял, что дурь сморозил, когда Рада от всей души рассмеялась. И сказать нечего! Ладно бы сердилась, кричала – а тут засмеялась, и он уже умолк. Не к добру…

- Подожди! Сейчас покажу тебе! – бросила она, убегая наверх, где была её комната. Вернулась девица спустя несколько мгновений, держа в руках странную штуку.

- Это гребень, им волосы расчесывают, чтобы они красивые были. А какой уж они длины – это не при чём тут. Во, - она повернулась спиной, показывая свои волосы, что были короче, чем у всех его северных Невест. 

- Смотри-ка и правда красивее стало, - сказал Дракон, видя, что ее короткие волосы становятся гладкими и блестят, всполохи огня отражая, – Ладно. Пробуй, так и быть.

      Но не тут то было. Волосы, густые и жёсткие, не знавшие гребня, отказались подаваться. И крепко пришлось потрудиться девице, чтобы причесать драконью голову. Да только на сей раз не причинила она ему боли, ни волоска не выдернула. 

- Хоть на Жениха похож стал. Честное слово: выглядишь, как середович. А не как старик печной, - сказала довольная своим трудом Рада, притащив ему из сундука старое зеркало в поржавевшей оправе. 
Дракон поглядел на себя и удивился: так и есть. Помолодел. Хоть на целый век! Ох и умна ж эта вша! Глянул искоса на девчонку. 

      Рада вертела в руках возвращённое зеркало, забавляясь с лунным зайчиком, прыгавшем по стене пещеры. Не хотелось на себя смотреть. Всё одно – страшна. 

- Тебе б бороду в порядок привести – так хоть сейчас к нашим девкам иди да сватайся, - сказала она, поглощённая синеватым лучиком, что, проникая в дыру стены, отражался в ее зеркале. 

- И что же, стало быть, посватаюсь, коли примут меня? В мужья-то? – Дракон опустил голову на ложе, с усмешкой глядя на её неподдельный интерес к сущей безделице. А девчонка светится вся прямо!

- А чего б нет? Ты не косой, не хромой. Старый правда. Да работник, должно быть, хороший. Ну и…, - девица запнулась. – Детей народите. Вот и семья. Чего ж не примут? Куда денутся – наших мужиков ты не видел! Страх да и только!

      Он не сумел сдержать смех. Шибко, видать, противно ей было родное поселение. Родилась-то она там, да душа у неё была… Не из тех мест. Чудная. Но занятная…

      Хорошо, что не сжёг. Видать, судьба у неё такая. 

- Спокойной ночи! – из раздумий его вывел звонкий голос, затерявшийся где-то в верхней пещере. 

      Долго ещё Дракон дивился этим словам. Ну, ночь и ночь. А почему спокойная? Это людской обычай что ли? 
А ещё дольше привыкал он к своему новому облику. Странное чувство оставили ее прикосновения к нему. Не испытывал он еще такого. Никогда. 

      Но всё же Дракон устал, поэтому времени подумать об этом у него не осталось. Он уснул тем безмятежным сном, который уже давно не посещал его, успев подумать лишь об одном. 
Завтра же сделает ей подарок. И Дракон уже знал – какой.