Штиль [Закончен]

    Подарком для Рады стала старинная лира, сделанная из резной кости. Поначалу девица отнекивалась: слишком уж диковинным было великодушие Дракона. Но всё-таки – приняла невиданный доселе инструмент. В игре он оказался куда проще, чем гусли, на которых тренькали редкие умельцы её поселения, да и звучала куда красивее.

      В последующие дни Рада много играла и пела, сидя подле Дракона. Шкатулка с шахматами осталась позабытой в верхней пещере: кому нужны воображаемые войны воображаемых королей, когда есть такая живая, такая нежная в звучании лира? Дракону нравилось слушать ее, словно именно девицы и не доставало всё это время на острове. Её – живой Невесты. 

      Выздоровление его пошло куда быстрее, и вскорости Дракон уже мог выходить из пещеры. Слоняться вокруг без дела он не привык, а потому быстро заскучал и пошёл в сторону маленькой рощи, скрывшись под сенью заморских деревьев. Увидев это, Рада поначалу подумала, что опять хочет ящер её погубить, и спряталась за камни. Однако вскоре он вышел, держа в ладонях пригоршню красных ягод. 

      Быстро девица вспомнила, что это те самые ягоды, которые он бросал в воду, когда нарушил свое первое слово и напал, обратившись в дракона. Рада постаралась о грустном не вспоминать и, чтобы не быть трусихой, заиграла на лире, усевшись на камни. 

      Но оклик Дракона заставил ее оглянуться. 

- Ну что ты там сидишь всё целыми днями? Иди сюда, покажу кое-что! – Рада удивилась, но перечить не стала. Взяв с собой лиру, она пошла в сторону рощи. 

- Да лира тебе на что, оставь ее, - рассмеялся Дракон.

      Пока Рада добиралась до рощицы, он продолжал собирать ягоды.

- А что ты с ними делать собрался? – спросила девица.

- Рыбачить. Пошли покажу.

- У тебя есть удочка? А ягоды тебе зачем? А у тебя рыба большая водится? А сколько…

- Да подожди ты! Сама увидишь всё. Давай, собирай такие же.

      Рада набрала целый подол крупных красных ягод, которых никогда не видела, даже на рисунках в заморских книгах. 

- А их можно есть? – спросила девица Дракона.

- Ну попробуй, - усмехнулся тот. Рада ухватила паучьими пальцами одну ягоду, хорошенько протерла и запустила в рот. Оказалась ягода кислая-прекислая! Аж настолько, что девица выплюнула ее прямо на землю, под драконий насмешливый хохот. 

- Будет тебе потешаться! Показывай давай, - пробурчала Рада, вытирая рукой губы. 

- Внимательно гляди – не зевай. И рта не раскрывай. Надо, чтобы было тихо, - Дракон устроился на небольшом выступе скалы над самой водой и стал кидать ягоды в воду. Девица, завороженная чудной рыбалкой, закивала, даже не спросив, где же удочка или сети у Дракона, как он собрался ловить без них рыбу, а ещё – почему она должна молчать.

      Как и в прошлый раз подплывали рыбки и съедали ягоды. Их становилось всё больше, и вскоре вода серебрилась сиянием их светлых чешуек. Рыбы не уплывали, а медленно двигали плавниками, ожидая новой ягоды. 
И когда они сбились в одном месте, Дракон плавно наклонился над водой, замерев, словно кот над лоханью. Вдруг быстро опустил он в море руку, а поднял её, уже держа в ладони большущую трепыхающуюся рыбину. 
Никогда раньше не видела Рада, чтобы рыбалка такой красивой была. Чего уж там их, поселенские – даже коты не делали этого так быстро и плавно, так грациозно, как делал это Дракон. Девица сидела, завороженная, и наблюдала, как «Жених» выуживает из воды одну огромную рыбу за другой, складывая в стоящую рядом плетёную корзину. Голыми руками! 

- Как у тебя это получается? – дивилась Рада. - Ни один самый лучший рыбак в нашем поселении не смог бы так!
А Дракон казался таким счастливым, словно бы поймал в свои крылья ветер. Он снова ощутил свою власть и свою значимость. Свою свободу. И больше не придется ему есть осточертевшие за эти дни фрукты: можно будет полакомиться и свежей рыбой.

- А как ты живешь на этом острове? – спросила уже потом Рада, наблюдая, как жарится на костре насаженная на вертел огромная рыбина, - что обычно делаешь?

- Много чего. Обычно летаю, плаваю или рыбачу, - отвечал Дракон, крутя вертел из обычной крепкой ветки. 

- А тебе скучно тут не бывает? Не устаешь делать одно и то же? Изо дня в день…, - она вспомнила родное поселение, бестолковую сестру, ораву детей и много-много дел. Одинаковых. Изо дня в день…

- Нет, не бывает мне скучно. Могу целый день наблюдать за ветром. Ведь не может надоесть смотреть на ветер, - пожал плечами Дракон, – сидишь, думаешь о себе и о том, кто ты, кто все остальные – живущие на свете. А если все же уже все понял и осознал, можно полететь в далекие страны и наблюдать там за людьми, природой и другими ветрами.

- А как это, наблюдать за ветрами? Они же невидимы…

- Это для тебя. Вы, люди, не умеете ни ветра видеть, ни летать, ни…

- Да. Убогие мы по сравнению с вами. Тут уж ничего не поделаешь, - Рада вздохнула и отвернулась к лежащей рядом лире, а потому не заметила удивлённого взгляда Дракона. Какая она была необычная - эта Невеста. То болтает без умолку и дивится каждому дню, то становится такой понятливой и рассудительной, точно все эти века бок о бок на острове жила с Драконом... 

- А расскажи мне, как люди живут в разных странах. Чем у них жизнь отличается от нашей? - Дракон ухмыльнулся на такой вопрос. Понятливая и рассудительная – да только уж больно любопытная. 

- Есть страны, где женщине нельзя и слова вымолвить против мужчины. Где она ходит с ног до головы обернутая в материю, боясь показать голую ладонь. А уж заговорить с незнакомцем… Упаси ее Небеса! И разговора не идет о том, чтобы руку кому-то подать…

- Надо же!

- А есть такие, где женщины ходят так, что шеи и спины их гнутся под тяжестью дорогих каменьев да украшений. И одетые сплошь в дорогие одежды ходят. С золота едят и из серебра пьют. 

- Ух ты…, - протянула Рада, - а какие еще есть?

- Есть такие страны, где кожа у жителей темная, как мореный дуб, глаза выпученные, губы в пол лица, а зубы белее вашего снега. А есть, где кожа желтая, а глаза – как щелки.

      Рада это представила. Но тут же тряхнула головой, чтобы стереть этот странный образ. Не получалось у нее представить живого человека с желтой или черной кожей. Ну никак!

- Не могу вообразить! Увижу – поверю! – протянула она, всматриваясь в огонь, на котором жарилась рыба, - а ты часто летаешь в другие земли?

- Бывал я там частенько, и знавал многое, - он снова улыбнулся.

- А расскажи про ту страну, откуда она, - попросила Рада, показывая на подаренную лиру.

- Это удивительная страна, - ответил Дракон, - даже для меня. Там женщины наряжены в шелка и каменья, но прячут глаза, потому то должны быть скромны. Там живут мужи, которые изрекают очень умные мысли, и все они живут и все живут в равенстве пред законом. 

      Рада улыбнулась: удивительно было слышать о землях, которых не видел никто из людей её поселения. А Дракон всё это видел, был там. Странный он, все же. Вроде и человек, а таких обычных вещей, как имя, не знает. Вроде и похож на тех мужчин, что у них в поселении живут, но совсем другой. Обычных слов не знает, простых вещей не понимает. Но при этом знает и видит такое, что ей да и другим людям гораздо умнее ее просто не понять. 

      Не человек он. Дракон. Неведомый, непонятный.

- Решай давай, в какие земли хочешь, чтобы я тебя отнес. Земель много, а ты одна. И люди везде разные.

- Я хочу туда, откуда моя лира, - с готовностью ответила Рада. Она, еще впервые увидев инструмент, поняла, что народ, создавший его, просто обязан быть великим.

      Удивительно, если посмотреть со стороны. Нерадивая Невеста, спасшаяся из пламени Дракона, одолевшая его. Та, что могла бы убить Грозу Северных небес, но вместо этого спасшая его от гибели. Дважды. Та, что, по сути, находясь на острове Дракона пленницей, чувствовала себя счастливой и воодушевленной. Эх, смог бы ее кто-нибудь понять, расскажи она это другим? Да что там понять, смог ли бы хоть кто-то поверить в то, что она могла им рассказать. Поэтому и не было ей дороги обратно в свои земли. 

      Еще немного, и Дракон сможет подняться в небо, после чего отнесет ее в дальние страны, где она и проживет долгую интересную жизнь. Там Рада наконец сможет дальше учиться грамоте, читать интересные книги, изучать письмена древних мудрецов и лечить тяжкие хвори. 

      Она больше не сомневалась в том, что Дракон выполнит свою часть обещания.

      Рада наблюдала за отблесками костра и вдруг вспомнила о необычной игре, которую недавно нашла в драконовых ларцах…. 

- Я в твоих сундуках видела безделицу интересную, - сказала она, вскочив на ноги, – принесу сейчас. Она тебе по нраву будет! – даже если бы Дракон не разрешил – он ничего бы сделать не мог: только пятки её засверкали, когда побежала девчонка из пещеры к заливу. Он задумчиво смотрел ей в след, наблюдая, как белеет в наступающих сумерках простое белое платье…

      Девица вернулась мгновенно. И понял Дракон, что заветная безделица была где-то недалеко ею припрятана, чтобы при случае ему показать. Хитрая: знает, когда его своими разговорами донимать. 

      А оказался «интересной безделицей» ларчик с металлическими игрушками, которые изображали воинов, драконов и девиц. И каждая крохотная ручка, каждая маленькая ножка гнулись в локте или колене с помощью тоненьких палочек.

- Знаешь, что это? – спросила радостная, раскрасневшаяся от бега Рада.

- Нет. Не видал никогда.

- Это куклы для театра теней. Слышал о таком? – её огромные зелёные глаза полыхали чуть ли не ярче, чем пламя костра, и он с трудом ответил, почувствовав, как всё сущее для него растворяется в этих магических манящих изумрудах:

- О тенях слышал. Вот они скачут, - Дракон указал рукой на отблески огня, - а театр что за вещь такая?

- А театр – это балаган, - пожала плечами девица.

- А балаган что такое?

      Тут Рада еще раз поняла, что Дракон – создание совсем чуждое обычным человеческим знаниям и традициям.

- Что театр, что балаган – там люди собираются, делят между собой роли… Ну, как кто себя вести должен, кого-то передразнивая: будь то зверь или человек. И рассказывают другим какую-нибудь историю, которая как будто бы прямо сейчас происходит… 

- А с тенями-то что? – перебил ее Дракон.

- А ты смотри, - загадочно произнесла Рада, взяв в руки куклы.

      И на стене пещеры затанцевали не только отблески костра, но и неясные силуэты.
Приглушенным торжественным голосом она начала рассказ…

      Жила однажды девица в северном поселении. Странная она была и отличалась от других. Потому что не богата оказалась ни косой, ни поступью, ни станом. И к делам домашним была холодна: умом одним лишь от других отличалась. Да только сторонились её все. Чужая она была для людей. Непонятная… 
И пришла в одну зиму темная пора собирать для Ритуала Невест, чтобы Кара Небесная забрала одну из них…

- Это я-то кара небесная?! – перебил ее Дракон.

- А ты слушай и не перебивай! Не видишь что ли, рассказываю я?!

      Собрали старые Вороны трех пригожих Невест, а четвертая все никак не представала пред их выцветшими очами. И вот по случаю выбрали девицу чудную, некрасивую, в Невесты. Положили их, трепещущих, в ладьи да пустили на воду, песнь Призыва напевая.
Вдруг потемнело небо, заметались люди, и облака в ужасе содрогнулись. Спустилась с небес туча черная, крылами солнце неясное затмевающая. И подхватил Дракон с четвертой ладьи девицу, которую последней выбрали, да и унес в земли неведомые, что он домом своим называл.
Принес, взглянул на нее – не по душе невеста: страшна и дика, как зверь лесной. И решил он в пепел ее обратить. Только девица была не промах да быстро одолела Дракона…

- И ничего не быстро! - снова не удержался от поправки Дракон, - То случайность была! 

- Да смотри ты молча!!

      Но погибнуть ей было без Дракона на том острове. Стала девица Дракона исцелять, чтобы выходился он и здоровее прежнего стал. Заключили они союз – девица излечит драконовы раны, а тот, как поправится, отнесет ее в дальние земли. И, пока лечила она его, много речей злых да ненавистных сказали они друг другу. Много между ними было размолвок. Но текли дни, и стали они товарищами. И пора будет вскоре Дракону вновь расправить свои крылья, взмыть в воздух и поздороваться с Небом, как с братом! Он будет лететь, чувствуя на крыле ветер, а под собою видя море и солнце, что, как друга, приветит его! Он станет сильнее, чем прежде, потому как не только зверь, но и человек живёт в нём! И много видел тот человек, много знает! И ещё больше увидит…

      Рада, как заворожённая следила за силуэтами на стене пещеры, словно не она, а кто-то другой рассказывал эту историю. Дракон же неотрывно глядел на неё. И всё ему было мало. Никто ещё речей таких Каре Небесной и грозе Северного неба прежде не говаривал…
И не скажет, наверное, более. 

      А девица на острове видела диво дивное! И наглядеться не могла, как Дракон летит: будто ветер с ним не борется, а помогает ему, крылья, точно руками невидимыми поддерживая. И настанет вскоре пора: девица тоже с острова…

      Она замолчала, потому что тот конец истории, который она придумала, почему-то не ложился на язык. И Рада не понимала, почему так было.

      Силуэты замерли на месте. Дракон некоторое время смотрел на недвижимые фигурки в руках девчонки, ожидая продолжения рассказа. Но его не последовало. 

- Стало быть, Кара Небесная от Кривой Невесты камнем в лоб получила? – он полулежал у костра, наблюдая за ней. Смотреть на неё ему было даже интереснее, чем на ветер. Ветер что – яркий, но прозрачный, неощутимый. А она – рядом. Живая, тёплая. Сидит себе, куклами играется, а платья дорогие, золотом-серебром шитые, лежат-полёживают в сундуках, словно ветошь какая. Покажи Дракон любой из заморских девиц хоть один наряд – та от зависти на своей косе удавится, коли узнает, что Рада на них и не взглянула. 

      Изменилась девица за то время, что на острове жила: кожа её посмуглела, загорела. Щёки – налились, зарумянились. Плечи – покатыми стали, поступь – воздушной, осторожной, словно лебедь по воде плывёт. А волосы! То ли от моря и солнца, то ли от еды заморской – по плечам, точно пламень, рассыпались, на концах локонами завиваясь. На что в косу такую красоту прятать?! В них бы жемчуга вплести, да алмазы из глубоких копей, чтоб засияли на зависть самому солнцу…

- Кара Небесная – получила, - улыбнулась Рада, осторожно убирая куклы обратно в сундук. – А ты – человек. Я тебя бить не буду. Если снова меня не зашибёшь…

- Не зашибу. Хоть порою и хочется: когда рта закрыть не можешь, - Дракон слегка прикрыл глаза, чувствуя, что уж больно хорошо ему, когда эта «болтливая мегера» рядом. Словно так и должно быть. 

- А сам-то?! Два раза словцо своё вставил! Самому-то никак не смолчать, поди! 

- А неси-ка ты сюда свою войну в шкатулке.

- Какую такую войну?

- Ну, над которой ты все вечерами бормотала, а как лиру получила – забросила. 

- Ничего я не забросила! Помню я! – пробурчала Рада, но поняла, что прав был хитрый Дракон. Она прищурилась, искоса на него глядя, и спросила недоверчиво:

- А на что тебе шкатулка?

- Сидишь всё, сама себе болтаешь. Так не играют ведь…

- Ты-то почто знаешь?!

- Видал. В заморских землях. Неси, пока я позволяю. Запру все сундуки – будешь тут в тишине время коротать, - он пригрозил в шутку, но с трудом сдержал смех, когда увидел, как девчонка подскочила на ноги, убегая наверх за шкатулкой. 

      Не сомневалась Рада: одолеть ей Дракона просто будет. Видать-то он видал, да только не играл никогда! Вот-вот победит её белая армия. Эх, до чего хорошо тогда выйдет: опять Невеста Жениха обставит! 
Да только солнце давно уж село, взошла луна: большущая, круглая, как блюдце, а белый король падал, падал и падал, склоняя голову пред чёрной армией, что в полном составе доходила к своему торжеству. Ох и потешился на сей раз Дракон! 

- Зеваешь ты: спасу нет. Голова у тебя на плечах на что? – со смехом спрашивал он, когда Рада от обиды слёзы кулаками утирала, снова и снова проигрывая. 

- Что ты за ирод такой?! Всё я правильно делаю: это ты что-то там плетёшь! 

- Бестолочь ты. Тут думать надо, а не в игры играть, - и до самого рассвета объяснял он ей хитрости и ловушки, которые одна армия для другой расставляют в надежде уязвить врага, ослабить его, склонив чашу весов в свою пользу. 

      Ругалась сначала Рада, не хотела, чтоб Дракон поучал её, да только тот всё одно на своём настоял. И не надо ему было даже голоса повышать: как посмотрит на неё своими глазами чёрными – как есть ему покорялась она, точно кукла из театра теней. 

      Он и сам не заметил, как она уснула. Уснула прямо возле раскрытой доски, где перемешались в битве фигуры. Платье белое на ней, точно пена морская на русалке. И вся она – как будто силой его острова напиталась, а потом… Расцвела ярким цветом, что из самых изумрудных глаз шёл. Дракон не стал её будить. 
Пожалел. Её. Невесту. Опять пожалел. Укрыл парчовым покрывалом, чтобы не замёрзла – хрупкая всё-таки девчонка – а сам вышел из пещеры да побрёл по скалам. Пред ним занималась заря. Солнце начинало золотиться на тёмно-голубом небосводе, и его яркие лучи напомнили блестящие в отблеске костра её волосы. И это самое солнце нежило море, что после недавней бури было зелёным. Как её глаза. Он смотрел на горизонт, наблюдая невероятный, очень редкий и тёплый ветер. И почему-то снова вспомнил её. Очень необычную, почти неповторимую, но яркую и такую… желанную, словно без неё невозможен ни день, ни час настоящей жизни. 

- Стало быть… Рада, - он никогда не называл вслух имён человеческих. Редко – в других землях, когда очень надо было. А тут – назвал, точно чашу вина осушил. И вино её имени тут же ударило ему в голову всей своей необычной красой и свежестью. 

      Дракон улыбнулся и прикрыл глаза. 

      Всполохи быстро разнеслись по сильному телу, и вскоре под крылья, точно невидимые помогающие руки, подхватил его ласковый ветер. Внизу было зеркало бездонного моря, Небеса здоровались с ним, как с братом, а солнце приветило, как давнего друга. 

      Он не чувствовал ни боли, ни гнева, ни усталости. Он стал ещё сильнее, чем прежде…И летел, точно помогал ему кто-то...Исполнилось всё, о чём говорила… Рада.