Штиль [Закончен]

Сон её был беспокойным. А каким ещё может быть сон едва не убитой жертвы, превратившейся в пленницу? С закрытыми глазами Рада думы тяжкие думала о судьбе своей и о смерти...Что казалась неминучей снова. Долго ли проживёшь подле огнедышащего ящера?! Как же теперь ей уплыть? Как сбежать с острова? Дракон сам встать не сможет – уж голова-то у него крепко разбита. Нечего сказать, отоварила его Невеста по-хозяйски! А как же убежать? Может, она поговорит с ним, разжалобит, и он её домой отнесёт? Может…

      А дома-то что?

      Опять матушка с поджатыми в немой злости губами: ещё одна осень, а они так и не играют свадьбу. Даже сватов никто не засылает, опять Радке куковать в девках. И все смотреть будут косо: скажут, что она, «Кривая», страхом своим самого Дракона уморила. И крепче прежнего будут над нею и над семьёй её издеваться. 

      А коли она не вернётся?

      Мать поплачет, отец – погорюет, да за дело своё возьмётся. Сестра ещё детей народит: девка она крепкая. И места станет больше для младенцев, что она ещё и ещё будет рожать. И не надо будет каждый год думать, как свою «страшилищу» замуж выпихнуть. А ей, Раде, не надо пугаться нового взгляда косого в её сторону, который каждый неотёсанный неженатый парень на неё бросал. Интересно им, какая она: учёная, драться умеет. Какая она жена будет?

- Кукиш вам. На постном масле всем, - беззвучно проговорила девица сухими губами. – Не вернусь. Никогда. 

      Нет. Не вернётся. Умаслит Дракона, упросит, чтобы в город заморский отнёс. Там-то уж не заставляют девушек замуж идти. Там можно книги читать или сказки рассказывать за подаяние – на то и жить станет! Решено!

      Не вернётся. 

      На губах расцвела улыбка. Настоящая. Счастливая. Впервые за эти горькие дни. Рада почувствовала, как сильно уморилась, и камни под спиной показались пуховой периной. Только не долго ей было отпущено нежиться во сне. Сквозь дремоту туманную донёсся до ушей звук. Скрип да скрежет сплошной, а потом – глухой удар. Снова: скрип, скрежет. Удар. И дыхание порывистое…

      Не открывая глаз, вся девица опять превратилась в слух. Послушала-послушала, а потом чуть не подскочила в ужасе: проснулся Дракон проклятущий! Пришёл в себя! Открыла глаза, выглянула из-за камня. Через дыру в стене увидела: день настал, и прилива нет, что по утрам у утёсов нежится. Лодку не стащить со скал! Не уплыть, не сбежать! 

      А Дракон тем временем и вправду глаза открыл, да встать пытался. Только слаб был ещё, но признаваться сам себе не хотел. Поднимался на локтях, о них опереться старался и падал, обессиленный, на пол с глухим ударом. Рада аж зажмурилась: того гляди головой еще раз шибанётся и помрёт. Пропадай тогда зря её старания! 

- Мегера! Жаба мерзостная! – кого он честил, процеживая брань сквозь плотно сжатые зубы, девица и без помощников догадалась бы. Покривила губы: вот она, благодарность Драконова!

      Поглядела на него Рада и поняла, что чудище слабое ещё. Не то, что угнаться за ней – подняться не сможет. И тогда без страха она заговорила, выглядывая из-за камней:

- Плохо тебе, крыса летучая?! – девичий звонкий голос эхом запрыгал от стены к стене, взвился под своды пещеры и исчез в одной из дыр, выпорхнув в ясное небо. Дракон замер, прислушиваясь, но, будучи слабым от ран, не мог разобрать, откуда же голос доносится. Поняв, как жалок и беспомощен, он обозлился:

- Найду тебя, вошь лупоглазая, все кости до последней переломаю! Зуб даю!

- Ой да на что мне твой зуб: доброго слова не стоит. Ты сначала на ножки встань, гадина проклятущая! – не сдержавшись, девица расхохоталась. А он всем телом напрягся, силился подняться, но ничего сделать не мог: раз за разом падал, пуще прежнего слабея. 

- Ты где есть? Выходи. 

- Зачем? Мне и так тебя видно. Гляжу-у….Налюбоваться не могу. НА ЖЕНИХА! 

- Да и ты хороша Невеста…Увидел тебя – чуть со страху не околел…

- Кто б мычал! – снова обидно ей стало, что считают её некрасивой. Рада и сама знает, что «крива». И не надо ей без конца напоминать: не в беспамятстве чай!

- Из тебя тот ещё Жених. Я думала, женихи пригожие да молодые, добрые, ласковые! А тут седой, ещё и лохматый! Да и стар ты, чтоб жениться! Куда тебе… - девица не договорила, вновь потянувшись к подолу сорочки и прикрывая колени, на которых уже были фиолетовые синяки. 

- Ой, и на что взял-то я тебя? Теперь бед не оберусь… - простонал Дракон, приложив руку ко лбу. 

      Повязка на ранах была уже сухая. Значит, у него поднимался жар. Раны не проходили и всё ещё грозили чудищу могилой, а Раде – безвременным заточением в его замке. 

      Он молчал, и она умолкла, разглядывая его из своего укрытия. 

      В их поселении никто не ходил таким «раздетым». Даже лето – и то было суровое: все надевали по нескольку одежд на себя, а зимой – так вовсе задубеешь, коли в мех не завернёшься, как в кокон. В диковинку было Раде, что Дракон почти голый по острову разгуливает: только вокруг бёдер ткань тёмная была намотана. 

- И на том благодарствую… - пробурчала девица, разглядывая его широкие плечи и мерно вздымавшуюся грудь. Щёки начало покалывать, и она испугалась, как бы не захворать, лёжа на холодных камнях. Но чудно: лишь щёки колет и нигде больше…

      На всякий случай Рада решила пробраться к ключу, чтобы на себя взглянуть. Привстала и ногой случайно опрокинула несколько камешков, которые покатились по полу, перестукиваясь и возвещая о том, где она была всё это время. На мгновение пещера смолкла, словно весь скалистый остров ждал, что дальше будет. 

- Спряталась она...Девка бестолковая, - процедил Дракон, даже головы не повернув в сторону Рады. Та оскорбилась и встала. Вышла к нему…

- Ты в ноги должен мне кинуться, за то, что я тебя выхаживала! Помер бы тут на холодной каменюге!

- А не из-за тебя ль я тут лежу сейчас?!

- Ах ты, червяк чешуйчатый! Как тебе не совестно?! Ты ж меня бы сжёг всю! Испепелил бы – не пожалел! Вон, косу мне всю попортил! – в несколько больших шагов девица подошла к лежащему и повернулась спиной, показывая обожжённые волосы. 

- Не коса – хвост крысиный, - Дракон презрительно фыркнул, слегка отвернув голову в сторону. Рада вновь заглянула в его лицо, уже не отмеченное печатью ярости или беспамятства. Обычный себе человек: как все мужики в их поселении, даже борода такая же, с проседью. А глаза – чёрные-чёрные, из-под длинных ресниц смотрят, всю душу словно одним взглядом выжигая…

- Пожалела я тебя, да видно зря. Ты бы меня не пожалел, - он не ответил, по-прежнему глядя куда-то в сторону. Девица продолжила:

- Я вот траву для исцеления твоих ран нашла, повязки из сорочки своей же вырывала, а ты? Как тебе не совестно?! – она повысила голос, а Дракон и ухом не повёл. 

      Эх, был бы он сейчас в силах – на месте бы сжёг, лишь бы замолчала. И так голова гудит, рука болит, так тут ещё эта напасть…Долговязая бестолочь! Надо ж было недооценить…и кого недооценил?! Девчонку! Невесту! Которую сам же и выбрал по дурости! Позор! Хорошо, что Предки не дожили, иначе сами бы в грозу на молнию полетели, лишь бы этого не видеть! Как он лежит теперь, тряпками обмотанный и в потолок смотрит. Принёс девчонку в комнату, и в последний момент она с алтаря удрала! Да ещё и его взгрела! Теперь – лечит…

- Уйди… - зашипел он, когда увидел, как она подходит, держа в тонких руках жёсткий лист с растолчённой в нём зеленоватой кашицей. Кажется, послушалась. Замерла. Дракон уже хотел было вновь прикрыть глаза, чтобы не видеть пляшущей пещеры и потолка, который то и дело меняется с полом. Вдруг смотрит – идёт! Опять пошла!

- Я тебе сказал: не подходи!! – он чуть повысил голос, и Раде показалось, будто под загорелой кожей вновь пробежало янтарное сияние. С огоньками теми шутки плохи: это девица усвоила.

- Я помочь тебе хочу… - с трудом слова на ум шли. Одного его взгляда хватало, чтобы Рада умолкла, подчинившись воле Дракона…

- Не нужна мне твоя помощь! Вон иди! 

- У тебя раны глубокие, а это поможет: я в книгах читала... – с удивлением Рада почувствовала, что боится. Нет, не его. А того, что с ним станется, если он её к себе не подпустит. 

- Если не уберёшься с глаз моих – пеняй на себя. Я тебя предупредил, - каждое слово с трудом пробивалось сквозь плотно сжатые белые крепкие зубы, которые он стиснул не сколько из-за боли, сколько из-за злобы. 

      Ну, до чего же бестолочь! Стоит и смотрит на него, прижав к себе травы. Глазища вперила и молчит! 

- Так ты ж помрёшь… Если я тебе не помогу, - удивительно, что это ОНА говорила ЕМУ. Она – которая едва не погибла от его огня, от его злобы и ярости. Она, которая сумела спастись и за малым не убежала с острова, но осталась. Потому что пожалела ЕГО. 

- Умру и умру. Будешь тут сидеть, - Дракон прикрыл глаза, зная, что она ему ответит. 

- Я уплыву отсюда, - так он и знал. Чуть помедлив, набираясь сил, он ответил, уже с трудом ворочая языком:

- С острова уйти могу только я один. А тебе – вечность плутать в туманах, которыми он окружён. Никто сюда живым без моего ведома не попадёт. И уж точно – не выберется, - Дракон умолк, чувствуя, что слабеет. Или – уже умирает? В пещере было так тихо, что он начал надеяться: ушла! Хоть помрёт в тишине. Но вдруг…

- Я выберусь. С тобой или без тебя – но выберусь, - он так удивился сильному голосу. И прежде, чем впасть в новое забытье увидел её осунувшееся бледное лицо с удивительно горящими зелёными глазами. Такими же горящими, как у него, хоть и не была она Драконом. Тогда он и подумал: Эта - выберется. 

      А потом пещера разом погасла, словно для всего сущего настала Вечная Ночь. 

***

      Он просыпался медленно и мучительно. Но было нечто приятное в его пробуждении. Что-то прохладное то и дело возвращало к жизни, к чувствительности. Дракон с трудом приоткрыл тяжёлые веки и не сумел сдержать злости, скрипнув зубами: опять она! 

      Сидит подле него на коленях и куском смоченной в воде тряпки протирает грудь. Она так поглощена занятием, стараясь обходить тканью царапины, чтобы не вызвать боль, что не заметила пробуждения Дракона. Он молчал, глядя на девчонку. 

      Странная. 

      Несуразная, со вздёрнутым носом и большими яркими припухшими губами, острым подбородком, а волосы – смех один. Только щёки ярко-розовые на белом лице пышут жаром. Дракон снова понадеялся: вдруг заболела? Помрёт – самому не придётся возиться. Но что-то в гримасе её его насторожило. И впервые за многие-многие годы он поддался любопытству:

- Что с лицом у тебя?! – тут же влажная тряпка исчезла с того места, где была до этого. С его груди. А она шарахнулась в сторону. 

- Очухался?! Вот будешь знать, как меня не слушаться! В следующий раз как собака околеешь. Тут уж Я тебе зуб даю, - Рада одёрнула сорочку, которая стала ещё короче, потому что шла на повязки и на материю для того, чтобы стереть испарину с тела. 

      Всё внутри у неё замерло, когда тряпка по напряжённым плечам прошлась, по шее и груди. Она остановила руку там, где мерно билось сердце. Сильное сердце. Сердце, как у любого человека. Так, может, не чудище он? Может, сумеет она его разжалобить? Но вдруг – очнулся! И опять эти глаза саму душу выжигают! 

- Что с лицом у тебя? Жар? – с надеждой спросил Дракон, но девчонка покраснела ещё больше. Чудная какая-то…

- Не могу смотреть я на тебя, - прозвучал её голос. – Не привыкшая я. К такому…

- К какому «такому»? – к чему это она там не привыкшая? К пещере его? Ну так не для неё она создана была! А не к пещере – к чему ж ещё? Кроме него тут и не было ничего более. Туман да заклятье острова – оно для чужаков. А Невестам вообще тут ЖИТЬ не положено по сути…

- Так ведь…Ну…В таком…В такой вот… - Рада слова не могла произнести: так застеснялась. А говорить она пыталась про одёжку его. Точнее, про её отсутствие. Где ж это видано, чтобы так ходили? 

      Она ведь – Невеста! Настоящая – нетронутая! Разве что во время сенокосов мужики рубахи скидывали, да и то – одевали вскоре, потому что нет такой жары. Только там она и видела оголенные мужские плечи. А тут совсем близко от неё был чужак…Не одетый почти….

- Лежал бы ты! Да помалкивал! – она наконец, поняла, что не сумеет ему про всё про это сказать. Он расстроился: нет, не жар это у неё. Значит, не больна. А голова по-прежнему кружится. И пить хочется! 

- На, - как по волшебству в её ладони возникла маленькая глиняная чаша, внутри которой плескалась, отражая солнечные блики, чистая ключевая вода. Дракон несколько мгновений таращился на эту самую заветную воду, но потом решил: нет. Не подчинится её воле. Закрыл глаза и отвернулся, а у самого аж в горле защипало, как пить хотелось! 

- Да попей! – Раду так оскорбил его отказ, что она за малым не вылила воду ему на лицо! Где ж это видано, чтобы человек при смерти от воды отказывался?! А этот ещё и нос воротит! 

- Где чашу взяла? – спросил он, не припоминая, чтобы на его острове водилось что-то подобное. Неужто с собой притащила откуда-нибудь?

- В сундуке… - промямлила девица. Стыдно ей было воровать, но ничего не поделаешь – в листочках много воды не наносишь, а у скал столько сундуков море принесло с погибших кораблей: чего там только не оказалось! Были кубки и побольше: золотые, с камнями, словно с княжеского стола. Но не стала она их брать, а вытащила из открытого ларца чашу поменьше и попроще – лишь бы было, в чём воду ему принести. 

- Это те сундуки, что у скал плавают?

- Те. Чьи они? Я кроме себя на острове никого не видела. Птицы да рыбы кругом. У этого всего хозяин имеется?

- Остров и всё, что есть на нём – моё. Что покоится в сундуках – тоже принадлежит мне. 

- Значит, я не воровка, - Рада улыбнулась и, улучив момент, когда Дракон открыл рот, чтобы возразить, поднесла чашу к его губам. Он не успел воспротивиться, да и не хотел: с жадностью выпил всю воду, а потом, почувствовав, что поднабрался сил, схватил её за руку. 

      Девица испугалась, выронив чашу, но даже не дёрнулась: слишком сильная была хватка. Слишком ярко горели злобой его глаза. Дракон приподнялся на локтях, и их лица оказались совсем рядом. Раде показалось, что он и в человечьем обличии может изрыгать огонь! Такая ярость в нём пылала, что невольно девица затрепетала.

- Помогать мне вздумала? Поить и лечить? А ну говори, ты кто такая?! – он действительно терялся в догадках, кто же она: думающая, мыслящая. Существо, наделённое Знанием, а не одно из тупоумных животных, которые каждый раз барахтались в кружеве сорочек, дребезжа жемчугом, когда он без жалости швырял их на алтарь. Они даже не пытались сбежать: кричали и плакали, плакали и кричали. А эта – откуда взялась такая?!

- Как «кто»? Невеста… - он вконец рассвирепел, другой рукой схватил за вырез сорочки и так тряхнул, что ткань затрещала и раздалась. Рада с трудом успела поймать материю и прижать к своему телу: от сорочки, считай, и вовсе ничего не осталось. 

- Так ведь… Ты ж выбрал меня! – Дракон держал её за руку и плечо, пока девица стыдливо прикрывалась остатками одежды. – Меня случайно Вороны, которые жрицы, в Невесты определили! Клянусь тебе! Я дочь лекаря нашего: он в город ходил по надобности, а мы с матушкой и сестрой дома были. Утром меня за водой послали, а жрицы последнюю девицу найти не могли и порешили: чьи следы на снегу первыми увидят, той и стать Невестой! Я ж не знала! А знала бы - ни за что носа на улицу не выказала бы! 

- Не знала?! 

- Да не знала, не знала! У нас все Ритуала этого знаешь, как боятся! Охота кому-то что ли своих девок в пасть твою отдавать?! 

- Не брыкалась ты в лодке-то!

- Так я ж думала, ты не возьмёшь меня! Все сказали: Дракон берёт пригожих, да молодых. А мне уж двадцать первый пошёл! Да и глянь на меня! Я посмотреть хотела, какой из себя дракон! 

- Вот и гляди теперь! – в ярости он оттолкнул её, Рада потеряла равновесие и упала на спину, растянувшись на холодном полу и оцарапав спину. Но девица быстро пришла в себя и села, удерживая на себе сорочку. 

      Видел Дракон Невест, когда на алтарь бросал: в оборванных от когтей одеждах, в уцелевших жемчугах и бусах из рябины – они были все одинаково белыми, а их черты – плавно-неразборчивыми, затерявшимися в складках плотной ткани. А эта: каждая косточка видна…Лишь чуть-чуть сорочка её прикрывает – хоть вовсе снимай…

- Да что ты таращишься на меня! – прикрикнула на него оскорблённая Рада. Дракон снова удивился. Сколько он уже вот так удивлялся, пока она здесь? Странная…

- А на кого мне таращиться? Кроме тебя тут нет никого. 

- Не видишь: не одетая я!

- Как не одетая, если на тебе…

- Да это всё равно, что голая! Ты сам-то постеснялся бы!

- Чего?

- Наготы своей! Не один ты здесь! – она указала на тряпку, что была на бёдрах драконовых.

- Да разве ж это нагота? Нагота – это вот… - он потянулся было к повязке.

- Ты чего, ошалел?! Не вздумай мне тут!! – она так смешно завизжала, что Дракон даже усмехнулся. 

      Забавно: умная девчонка, а из-за каких-то тканей с ума сходит. И что у неё в голове творится? 

      Улыбка на его губах мигом померкла. 

      Какая разница, что творится? Всё одно: чуть только сильнее станет – сожжёт дотла, пусть даже не на алтаре. Не положено ей жить. Нельзя! 

- Послушай…Раны твои снова надобно перевязать: иначе помрёшь ты. 

- А тебе-то что? – Дракон уставился в потолок, пляшущий перед глазами. Ему, конечно, умирать не хотелось. Но довериться девчонке – всё одно, что с обрыва спрыгнуть. 

- Помоги мне. И я тебе помогу. Я тебя вылечу: будь спокоен. Окрепнешь и унесёшь меня…

- Чтобы ты всем своим рассказала, где этот остров? Хоть и добраться сюда сквозь туман не сумеют, так могут бояться перестать: надумают убить, да и найдётся молодец с копьём, который, как я прилечу, пронзит насквозь! Не так я глуп!

- Да погоди ты! Мне не домой надо! – в нетерпении Рада даже стукнула по полу ладонью, а потом едва успела поймать падающую ткань сорочки. Дракон удивился, повернул голову в её сторону, окидывая долгим взглядом: не домой? 

      Мало того, что она не бьётся в рыданиях, не боится его, так ещё и вернуться не хочет! 

- А куда ж тебе надо? – он решил притвориться, что согласен. Решил быстро и окончательно. Пусть. Пусть эта глупая девка его выходит, если такая доверчивая бестолочь. А он, только лишь сможет драконом обернуться – испепелит! Так, чтобы ни частички её тут не осталось! 

- В любой город. В заморский. Я там жить стану. Книги буду читать. Придумаю уж, как на жизнь заработать. Ты только отнеси меня туда. А не домой…

- Дома-то ты героем станешь. Не жалко? Мать и отца? – Дракон слабел, но и девчонка казалась ему достаточно интересной забавой, чтобы немного с ней повозиться. Всё одно ей не жить. Можно и поглядеть, что она делать станет за то время, которое он ей отпустил. 

- Жалко, - буркнула Рада. – Только у них сестра моя есть с мужем. И детей куча. А я замуж не шла. И не пойду… - девица нахмурилась, а потом заметила его взгляд и вспыхнула:

- Тебе дело до меня что ли?! Последний раз спрашиваю: согласен или нет?! Учти, если откажешься – подохнуть тебе здесь смертью безвременной! И намучаешься ты – это верно! 

- Лечить меня, стало быть будешь? «Крысу летучую»?

- Соглашаешься? – она скрипнула зубами, но злиться у девицы не получалось. От этого Рада со стороны ещё смешней выглядела. 

- Что ж ты не просишь, чтобы я больше в ваше поселение не летал девок забирать? – Дракон усмехнулся.

- Ну, отказываешься – воля твоя, - Рада махнула рукой и хотела было встать, но показалось ей, что сорочка совсем уж короткая стала: нельзя в ней подняться, иначе…

- Ладно. По рукам. Делай, что умеешь. Только молчи. Голос у тебя противный: слушать уже сил нет! – он сделал вид, что с трудом согласился, хотя уже давно был горазд с ней по рукам ударить. Глупая девчонка. Думает, что в «заморских» городах жизнь лучше. Видела б она, что творится кругом – по-другому бы думала головёнкой своей пустой. Сестре бы родной верить перестала, не то что ему – Дракону. Чудищу безжалостному…

- Тогда я ткань принесу. Чтобы тебе раны перевязать!

- Я ж велел тебе: молчать! – он вперил в неё сердитый взгляд. Рада хотела было уйти молча, но как тут встанешь, когда ОН на НЕЁ смотрит! Хоть бы глаза отвёл, бесстыдник! Голая ведь почти перед ним сидит! Матушка увидела бы – померла бы на месте. 

- Ну?! Идёшь ты?!

- Так ты отвернись! 

- Это ещё зачем? 

- Затем, что стыжусь я….

- Кого?

- Да тебя, дурень! Не смотри ты на меня! – но ему невдомёк было, отчего она так верещит. Рыбы вон без всего плавают и друг на друга смотрят: не визжат. А эта – в комок сжалась, загнанным зверёнышем на него смотрит и знай себе повторяет:

- Отвернись: дай выйти, ирод! – через некоторое время Дракон девице всё-таки уступил. Не было больше сил с ней спорить, да и усталость со слабостью своё брали. Он закрыл глаза. Услышав, как она встаёт, хотел открыть, но не смог: веки, будто железом окованные, не поднялись…

***

      Когда он очнулся, был уже вечер. Сквозь дыру в стене за грязный каменный пол цеплялись слабеющие лучи солнца, а возле входа, стоя спиной к нему, кто-то был. Дракон не жаловался на зрение, но тут – рассвирепел. 

      Подумать только! Ещё одна! Ещё одна девица на его острове оказалась! Видать, то чучело долговязое с собой подругу привело, да только как?! Как они смогли заклятье острова обойти?!

      Он зашевелился, и вместе с его движениями зашуршал песок на полу. Она обернулась. 

- Ты?! – сорвалось с его губ, прежде чем Дракон успел их плотно сжать. Это действительно была та же девица, что он бросил на алтарь…Но в другой одежде.

      Белое платье на двух широких лямках ниспадало до самого пола крупными складками. Повязанный пояс из тёмной тесьмы опутывал талию, такую тоненькую, какой Дракон ни у Невест, ни у какой другой женщины не видел прежде. А женщин этих было немало. 

      Вместо косы её светло-рыжие волосы были собраны на затылке. Многие слишком короткие пряди забрать не удалось, но и такая причёска открывала длинную, изящную молочно-белую шею, на которой не было ни единой веснушки, как и на всём лице – усталом и измождённом, словно она не спала несколько дней. 

- Где взяла?! – строго спросил он, придав своему голосу как можно больше суровости, чтобы девчонка не подумала, будто он удивлён. 

- В сундуке. Это – самое простое. Я ничего расшитого не брала. Да и не надо мне таких богатых нарядов. На. Тебе вот, - с этими словами Рада бросила ему какую-то ткань, которую он едва поймал здоровой рукой. 

- Что это ещё за порядки такие?! – Дракон развернул материю, оказавшуюся тёмно-красным парчовым халатом, расшитым золотыми нитями, образующими причудливый орнамент у рукавов и ближе к подолу. 

- Мои порядки. Хочешь, чтобы я тебя быстрее вылечила – напяль хоть это. Тошно на тебя смотреть, на голого! – фыркнула она, копошась уже где-то наверху. 

- Одевайся давай! И во-он туда ложись! Негоже на холодных камнях валяться: эдак я тебя вообще не выхожу! – появившаяся в пещере Рада указала куда-то в угол комнаты. Оказалось, она умудрилась соорудить там место для сна: за день полазала около сундуков, нашла несколько простыней и даже тёплых одеял, высушила их на солнце, да отнесла в драконову пещеру. Всё равно ему больше покой нужен, чем ей. На первое время. 

      Только ни к чему Дракону всё человеческое. Он злобно клацнул зубами, глядя, как девица мельтешит туда-сюда по пещере, как будто она ей домом родным стала. Да только пока ничего не поделаешь…Слаб он был ещё…

- Давай-давай! Или ты до утра валяться будешь на полу?! Сейчас я тебе раны перевяжу! Живо! 

      Пришлось послушаться, но в очередной раз он пообещал себе, что как только наберётся сил, чтобы обернуться драконом – сразу же сожжёт эту мегеру!