Клятва крови

Солнце стояло высоко, золотыми лучами прорезая небо и озаряя въездные ворота императорского дворца. День был словно вырезан из памяти — до боли знакомый, будто один в один повторяющийся момент из прошлого. Но теперь всё шло иначе. Всё было... прежним, но не таким.

Лань Сичэнь и Лань Чжань вернулись во дворец — строго по расписанию, уверенно, красиво. Привычный строй, безупречный порядок, бесшумная стража. А вместе с ними прибыли и те, чьё появление должно было перевернуть всю игру.

Позади герцогов в отдельных экипажах выехали двое: Цзинь Гуаньяо — изящный, безупречно воспитанный истинный омега с безмятежной улыбкой, и Ло Цзиньян — из рода, родственного Цзинь, с чуть колким, но гордым взглядом и тонкими чертами. В прошлой жизни они появились позже — уже после официального объявления. Теперь же... всё происходило раньше. Слишком рано.

Цзян Чен и Вэй Ин, в официальных одеждах рыцарей, стояли по обе стороны от парадной лестницы, сопровождая приезд как придворные стражи королевской семьи. Они не имели права выражать эмоции — лица были спокойны, спины прямые, руки сцеплены за спиной. Но внутри...

Шок. Лёгкий холод, будто сердце пронзили кинжалом.

Цзян Чен на долю секунды сжал зубы. Вэй Ин почувствовал, как у него дернулся мизинец на правой руке — единственный сигнал, который выдавало тело. Они оба не ожидали. Они оба знали: это приближение конца. Но этот конец... был спасением.

Истинные омеги. Те, кто по праву должны были быть на их месте.

Сичэнь первым заметил Вэй Ина и Цзян Чена. Его лицо, как всегда, оставалось мягким, теплым. Он подошёл к Чену, кивнув в знак уважения, и тепло сказал:

— Я рад вернуться. Надеюсь, ты скучал, Цзян Чен.

— С возвращением, герцог, — с лёгким поклоном ответил тот, будто не услышал фамильярности в голосе.

Лань Чжань был лаконичен, но в его глазах светилось нечто... нежное. Он лишь наклонил голову перед Вэй Ином и тихо произнёс:

— Ты... хорошо выглядишь.

— Тяжёлая броня тебе не к лицу. Но ты её носишь с упрямством. — едва заметная ухмылка вырвалась у Вэй Ина, прежде чем он отвёл глаза.

После короткого приветствия герцоги направились во дворец — на аудиенцию к королю. За ними, как положено, шли истинные омеги. Те выглядели идеально: Цзинь Гуаньяо в молочно-золотистых одеждах с расшитым воротом, Ло Цзиньян — в лёгком лазурном одеянии, подчёркивающем её хрупкость. Оба держались высоко, но с вежливостью, грациозно кивая слугам и стражникам. Когда к ним подошли служанки, чтобы проводить в их покои, те с лёгкой улыбкой поблагодарили и пошли, не обращая внимания на омег, стоящих у лестницы.

Вэй Ин и Цзян Чен смотрели им вслед. Внутри не было ни ревности, ни боли. Только странное чувство... освобождения.

— Значит, всё... — тихо пробормотал Вэй Ин, не отрывая взгляда от уходящей фигуры Ло Цзиньян.

— ...скоро вернётся на свои места, — закончил Чен, и они оба повернулись, чтобы без лишних слов направиться к тренировочному плацу.

⚜️⚜️⚜️

На плацу их встречал лёгкий ветер, звон металла, запахи пота и дерева — всё то, что было по-настоящему. Здесь не было лжи, не было титулов, не было фальши. Только бой.

Они молча переоделись в форму для тренировок и встали друг напротив друга. Вэй Ин склонил голову и ухмыльнулся:

— Если ты сегодня не сразишь меня — я не скажу тебе, где спрятал сладкое печенье от повара.

— Я тебе живот пробью, и из тебя вывалится твоя вредность, — хмыкнул Чен, активируя меч.

Их удары слились в единый ритм. Тела двигались слаженно, без пауз, без слов. С каждой вспышкой клинка, с каждым шагом и выпадом они будто вырубали из себя страх. В бой уходили эмоции, в отточенных приёмах рождалась уверенность.

Это был их способ сказать себе:

"Мы всё ещё здесь."

"И мы справимся."

"До тех пор, пока не вернётся настоящая свобода."

И в небе, где уже виднелись первые предвестники грядущего шторма, им казалось — всё только начинается.

⚜️⚜️⚜️

Сад в вечернем свете выглядел тихим, почти волшебным. Лепестки ночных цветов шептались между собой под лёгким ветерком, фонари отбрасывали мягкие круги света на дорожки, а с фонтана доносился ровный шум воды. Цзян Чен, устав от бесконечного дня, прогуливался в одиночестве, надеясь, что хоть здесь, в тени жасмина и магнолий, он сможет немного прийти в себя.

Он не ожидал, что кто-то пойдёт за ним. А тем более — он.

— Ваньинь, — голос был всё такой же мягкий, почти обволакивающий, и прозвучал за спиной омеги так неожиданно, что тот чуть не вздрогнул. — Ты всё ещё избегаешь меня?

Цзян Чен развернулся медленно, с идеальным контролем выражения лица. На лбу дрогнула вена — всего секунда, а потом всё снова было спокойно.

— Герцог Лань, — сдержанно поклонился он. — Мне показалось, воздух в саду будет полезнее, чем зал, полный суеты.

— Ты прав. И я тоже искал уединения, — с чуть заметной улыбкой ответил Сичэнь, делая несколько шагов вперёд. Лунный свет подчёркивал белизну его одежды, придавая почти ирреальное сияние.

Цзян Чен сдержал раздражённый вдох. Внутри у него всё сжалось — он ждал, что истинные омеги уже заменят их, что наконец всё придёт в движение. А тут...

— Я скучал, — вдруг прозвучало от Сичэня.

ЧТО?

Цзян Чен, которого нельзя было застать врасплох ничем, буквально замирает. Один из его глаз чуть дёрнулся — еле заметно, но всё-таки.

— Прошу прощения? — всё ещё ледяным голосом переспрашивает он, надеясь, что ослышался.

— Безумно скучал. — Лань Сичэнь не двинулся, не отвернулся. Напротив, он смотрел прямо, глубоко, уверенно. — Все эти два месяца я считал дни. И теперь... я с нетерпением жду нашей свадьбы.

Молчание затянулось. Где-то в саду защебетала ночная птица, и шум воды из фонтана стал вдруг слишком громким.

Цзян Чен хотел сказать что-нибудь едкое. Ядовитое. Саркастичное. Хотел напомнить о Цзинь Гуаньяо, о "настоящей паре", о всем этом абсурде. Но... Сичэнь даже не упомянул их. Как будто не замечал. Будто тех омег не было вовсе.

И это почему-то было страшнее всего.

— Ты слишком уверен в том, что будет, — наконец сказал Чен, отворачиваясь и делая шаг прочь. Его голос дрожал лишь на миллиметр, почти неразличимо. — А уверенность... может быть обманчива.

— Ты можешь сколько угодно прятаться за словами, но я всё равно тебя дождусь, — мягко прозвучало вслед.

Цзян Чен сжал кулаки.

"Почему он не уходит? Почему он не разрывает эту помолвку? Почему... он всё ещё смотрит так?"

Но ответов в саду не было. Только ночной воздух и тот странный, размытый жар, что поднимался в груди — от злости, от растерянности... и, возможно, от страха, который он отказывался признавать.

Свадьба. Сичэнь.

Он не играет. Он правда ждал.

И это значило, что всё идёт совсем не по плану.

⚜️⚜️⚜️

Ночь была странно тёплой — не жаркой, нет, но такой, что от неё хотелось скинуть с себя всё: усталость, притворство, бремя ложных ожиданий. Лунный свет ложился серебром на постель, проникая сквозь занавеси, оставляя призрачные полосы на полу и стенах.

Цзян Чен лежал на спине, глядя в потолок. Сон не шёл, хотя он давно должен был бы уснуть. День выдался длинным, перегруженным взглядами, словами, ожиданиями. Но его тело, уставшее и перегруженное чужими требованиями, отказывалось отдыхать.

Он осторожно коснулся живота. Незаметный глазу, но такой осязаемый для него самого. Маленькая жизнь. Их ребёнок.

"Мой ребёнок, — поправил он себя мысленно. — Я не знаю, чего хочет Лань Сичэнь, но я точно знаю, чего хочу я."

Но в этом-то и была проблема. Он не знал.

Сичэнь был... не таким, каким Чен ожидал. Он не отстранился. Не отвернулся. Не сменил его на "истинную" пару. Он вернулся — и вместо того, чтобы прервать помолвку, заговорил о свадьбе.
И это рушило всё, на что Цзян Чен делал ставку.

Он снова коснулся живота. Сердце внутри сжималось от ощущения неопределённости. Если всё продолжится в таком темпе, ещё месяц — и скрыть свою беременность станет невозможно. И что тогда?

— Ты не должен был появляться, — шепчет он в темноту, не зная, кому адресует это: ребёнку или Сичэню.

А ещё был Гуаньяо.

Истинный омега. Истинный партнёр Сичэня, если верить всем нормам. Красивый, вежливый, обходительный. И при этом... что-то в нём вызывало у Чена неясную настороженность.

Почему Сичэнь не упомянул о нём ни слова?

Ни во время бала, ни вечером в саду, ни на публике. Будто его вообще не существовало.

"Он что, использует Гуаньяо как ширму? Или... — мысль обрывается. — ...он вообще не считает его парой?"

Чен крепко зажмурил глаза.

Всё это начинало казаться ловушкой. Он шагнул в эту игру, чтобы выжить. Защитить себя. Защитить своего ребёнка. Но теперь казалось, что правила меняются на ходу, и он теряет почву под ногами.

"Сичэнь не должен был быть таким... настойчивым. Добрым. И честным. Не должен был... ждать."

Цзян Чен вздохнул, тяжело, из глубины груди. Потом сел на постели, склонился, обняв себя руками.

— Мне не нужно твоё сострадание... не нужно твоё "скучал". Я сам справлюсь... — сказал он глухо. — Я должен...

Но даже собственные слова звучали уже неубедительно.

А внутри, там, где билось второе маленькое сердце, было слишком много молчаливой тишины.

И вопрос без ответа:

А если ты всё-таки не один?

⚜️⚜️⚜️

Сад в это время ночи был особенно тих. Деревья едва шелестели листвой, цветы раскрывались навстречу луне, источая едва уловимый аромат, и каменные дорожки серебрились от мягкого света. Вей Ин брёл, бесцельно перебирая мысли, которым не находилось покоя.

Он не любил тишину. Она делала слишком слышимыми его собственные чувства.

"Цзян Чен странный весь день. Сичень ещё страннее. А я... я просто устал."

Он пнул маленький камешек носком сапога и вздохнул. Ноги сами вывели к фонтану, возле которого они с Ченом часто обсуждали тренировки. Здесь было привычно. Безопасно.

Пока не раздался знакомый, низкий голос:

— Ты опять сбежал.

Вей Ин резко обернулся.

У колонны стоял Лань Чжань. Как всегда — невозмутимый, прямой, будто его вырезали из лунного света и тумана. Только в глазах не было холода. Там плескалась какая-то тихая, но очень настойчивая... нежность?

— Я просто... гуляю, — буркнул Вэй Ин, чувствуя, как сердце почему-то ускоряет ритм. — Не знал, что это запрещено.

— Не запрещено, — спокойно отозвался Чжань, приближаясь. — Но странно, что ты снова идёшь по одному и тому же пути. Как будто ищешь кого-то.

— Может, я ищу... тишину. От тебя, например.

Лань Чжань остановился на шаг ближе, и Вэй Ин резко отвёл взгляд.

— Тогда почему не поворачиваешь обратно?

Омега раздражённо фыркнул и хотел уже выдать какую-нибудь колкость, но в этот момент рука Ланя коснулась его локтя. Осторожно. Будто пробуя, позволено ли.

— Что ты делаешь? — выдохнул Ин, чувствуя, как спина покрывается мурашками.

— Слушаю, — тихо произнёс Чжань. — Тебя. Себя. Сердце.

И прежде чем Вэй Ин понял, что происходит, Лань Чжань медленно, уверенно поцеловал его.

Это не был резкий, хищный поцелуй, каким омега представлял себе альфу. Нет. Это был... осторожный поцелуй. Тёплый, почти трепетный, как лепесток на коже. Он не требовал. Он просил.

Губы Ланя коснулись его губ — и задержались всего на мгновение, но этого было достаточно, чтобы всё внутри Вэй Ина вспыхнуло.

Словно всё: и боль, и страх, и замешательство — растворились в этом одном, хрупком касании.

Когда Чжань отстранился, у Вэй Ина бешено колотилось сердце.

— Ты... — задыхаясь, начал он. — Ты не можешь... ты не должен...

— Я хотел, — спокойно ответил Лань. — И ты хотел тоже.

Это стало последней каплей.

Смущённый, сбитый с толку, Вэй Ин развернулся и побежал прочь, практически спотыкаясь, оставляя за собой в воздухе след из лунного света, горячих щёк и запаха жасмина.

А Лань Чжань остался стоять у фонтана. С лёгкой улыбкой на губах. И с глазами, в которых пылала уверенность — он не отступит.

⚜️⚜️⚜️

Утро выдалось особенно светлым — с лёгким ветром, игриво треплющим занавеси, и запахом медовых груш, что приносили слуги для завтрака. Но Вэй Ин ощущал себя так, будто наступил туманный полдень в самой гуще битвы.

Он сидел за столом в комнате, где они обычно завтракали с Цзян Ченом, и жевал вслепую. Его взгляд был рассеянным, а мысли путались между: поцелуем, бегством, дрожью пальцев, Ланем Чжанем, губами, леденящей неизвестностью и странным облегчением.

Цзян Чен заметил это почти сразу.

— Ты с утра как кипарис, — бросил он, изучая брата через край чашки с травяным отваром. — Молчаливый и перекошенный.

— Я? Да ну... — Вэй Ин отмахнулся, демонстративно хмыкнув и сунув в рот ломоть фрукта. — Просто не выспался.

Но взгляд был не в чашку, не в пищу, а вовнутрь себя. И Чен это понял. Но не стал давить. Просто скользнул внимательным взглядом — и оставил без комментариев.

Стук.

В комнату вошёл охранник в чёрно-бордовой форме с гербом императорского двора.

— Господа, Его Величество вызывает вас в тронный зал.

Омеги переглянулись — одновременно настороженно и сосредоточенно.

⚜️⚜️⚜️

Тронный зал был прохладным, несмотря на лето. Массивные витражи окрашивали каменные стены в холодные тона, и сам король выглядел как статуя из тьмы и света, сидя на троне, обвитом золотом.

— Цзян Ваньинь, Вей Усянь, — заговорил он, и голос его был глубоким, будто гудение медного гонга, — вы оба доказали свою верность короне. Вы — лучшие рыцари двора.

Омеги опустились на колено, не проронив ни слова.

Король продолжил:

— Мой сын, кронпринц Вень Чжао, был направлен к границам империи. Задача, возложенная на него, невероятно важна... и опасна. Сейчас он нуждается в поддержке, в людях, которым я могу доверять так же, как себе.

Пауза.

— Именно потому я приказываю вам отправиться вместе с ним. Тайно. Сегодня вечером вы соберёте личный отряд. К утру вы уже должны быть за стенами столицы. Никто — я подчёркиваю, никто — не должен знать истинной цели вашей миссии. Даже ваши женихи.

Цзян Чен коротко кивнул. Его лицо стало непроницаемой маской.

Вэй Ин — тоже. Но внутри... всё горело.

Он покосился на Чена.

Он беременный... а его посылают на границу...

Возможность столкнуться с врагами, предателями... с болью и риском...

Но он знал — сказать "нет" Чен не сможет.

И в то же время — Ин не мог его бросить.

Король отпустил их со строгим взглядом, и те, поклонившись, вышли.

⚜️⚜️⚜️

— Ты в порядке? — выдохнул Вэй Ин, когда двери зала закрылись за ними.

Цзян Чен кивнул, не глядя на него.

— Да. Всё под контролем.

— Ты ведь... — Ин хотел что-то сказать, но не знал как. — Ребёнок...

— Моя беременность — не повод прятаться, — резко оборвал его Чен. — Я служу короне, а не капризничаю из-за гормонов. Я рыцарь. До тех пор, пока могу держать меч — я полезен.

Вэй Ин открыл рот, но... закрыл. Он уважал Чена. И знал: спорить с ним сейчас — как вбивать меч в скалу.

Но внутри что-то дребезжало. Что-то не давало покоя.

А если что-то случится?

А если это была ловушка?

А если... я потеряю его?

⚜️⚜️⚜️

Весь день прошёл в подготовке. Оружие, карты, припасы. Никто не спрашивал лишнего. Никто не знал истины. Даже Лани, вернувшиеся совсем недавно, не догадывались — что их омеги собираются исчезнуть на неопределённый срок.

Вэй Ин в последний раз взглянул на дворец с высоких стен, обернулся к Цзяну и произнёс:

— Пообещай, что мы вернёмся... вдвоём.

Цзян Чен, прищурившись на горизонт, кивнул:

— Обещаю. Но если не сможем — я хотя бы сдохну достойно.

— ...Твою ж мать, Чен, — Ин закатил глаза. — Мог бы просто сказать: "Мы справимся".

— Не в моём стиле, — хмыкнул Чен.

И они тронулись в путь.

В ночь.

В неизвестность.

С пульсом на пределе и мечом — наготове.

⚜️⚜️⚜️

Небо над Мёртвым лесом тяжелело от близкого грозового ливня. Сумрак сгущался, превращая стволы мертвых деревьев в химер, а треск веток под копытами напоминал хруст костей.

Цзян Чен и Вэй Ин ехали впереди, ведя за собой отряд — десять лучших воинов, что присягнули не только короне, але й справедливості.

Лесная дорога шла вдоль глубочайшего обрыва — внизу с ревом плескалась чёрная вода, бешено разбиваясь о скалы. Эта тропа была опасной, но самой быстрой.

И вот — тишина прервалась.

Звук.

Тихий, будто шелест. Потом — как царапание когтей о кору.

Затем — крик.

Омеги резко остановились, спрыгнули с лошадей. Мечи звенели в руках, словно отзываясь на предчувствие.

— Будьте на чеку! — коротко бросил Чен.

Но было уже поздно.

Из-за мертвых деревьев выскочили вооружённые до зубов фигуры. Нападение было молниеносным. Солдаты короля, сопровождавшие их, не успели даже сориентироваться. Их обезоружили, скрутили — не убили, но ясно дали понять: они заложники.

Цзян Чен и Вэй Ин, стоя плечом к плечу, так и не поняли, как это произошло.
Их люди — лучшие из лучших — исчезли в считаные мгновения.

И тогда, будто из самого тумана, появился он.

Кронпринц Вэнь Чжао.

Он вышел к ним, как на утреннюю прогулку. Без страха. Без оружия в руках. Только с неприкрытым самодовольством и блеском предательства в глазах.

— Вот вы где... — усмехнулся он, оглядывая их, будто добычу. — Мои любимые герои. Такие доблестные, такие чистые. Такими вы были и в прошлый раз. И знаете... это всегда бесило меня.

— Вы... — начал Вэй Ин, но Чен молча выставил руку, удерживая его. Его взгляд был острым, как клинок.

— Не тратьте силы. Всё кончено, — продолжил Вэнь Чжао, делая несколько неспешных шагов вперёд. — Раньше всё было проще. Омеги без поддержки. Легко подставить, легко вычеркнуть. Но теперь... Теперь вы женихи Ланей. Королевская знать. Защищённые, любимые, окружённые вниманием. А значит, пришла пора действовать... по-другому.

Он махнул рукой. К лицам рыцарей, захваченных его людьми, были приставлены лезвия.

— Вот условия: бросаете мечи. Снимаете плащи. Снимаете кафтан с гербом рода. Отказываетесь от всего, что делает вас благородными. Тогда, возможно, ваши люди выживут. Не вы, конечно. Но они.

Цзян Чен сжал челюсти. В глазах полыхал огонь. Вэй Ин стоял будто в оглушении, но шагнул вперёд.

Молча.

Клац. Меч упал на землю.

Шорох ткани — плащ.

Следом — кафтан с гербом рода - вороном.

Рядом, словно в зеркале, Чен сделал то же самое сбрасывая кафтан с гербом Цзянов - тигром. Оба остались в тёмных брюках и белых рубашках, едва защищающих от сырости и ветра.

Их волосы трепал ветер. Гром гремел вдалеке.

Они стояли нагие в своём достоинстве, но несломленные.

— Вот и всё, — прошипел кронпринц, подходя ближе. — Вы отреклись. Вы проиграли. Но в этот раз — никто не спасёт вас.

Он резко рванулся вперёд.

Сначала один — Вэй Ин. Его тело полетело в пустоту — и лишь эхо крика отразилось в скалах.

Потом — Цзян Чен. Без шанса на сопротивление. Без слов.

Глухой грохот воды поглотил всё.

— Соберите их вещи, — приказал Вэнь Чжао, поворачиваясь к своим. — Смойте кровь с мечей и окропите их одежду. Пусть думают, что они были убиты.
Никто не должен узнать, что случилось на самом деле.

Один из людей хмуро спросил:

— А тела?

— Не нужны. Ниже — течение и водовороты. Не всплывут. Никогда.

И тогда пошёл дождь.

Медленно. Холодно.

Словно само небо оплакивало падение двух, кто когда-то стал героем целой империи.

⚜️⚜️⚜️

Прошло три дня.

Королевский двор вновь наполнился светом, музыкой и ароматами редких цветов.
Бал, организованный королём, должен был стать символом надежды — ведь союз с Домом Ланей всё ещё был на повестке, и каждый придворный понимал: времена меняются.

Зал блистал.

Золото, мрамор, хрусталь. Танцы, улыбки, бесконечные бокалы вина.
Но даже в этой роскоши было нечто неуловимо тягостное.
Легкая тень. Недосказанность.

Принцесса Вень Цин, в светлом платье с узором бордовых змей - духа хранителя королевского рода подошла к отцу. В её глазах читалась тревога:

— Отец. Где капитаны Вэй Усянь и Цзян Ваньинь? — её голос звучал тихо, но твёрдо. — Они должны были быть здесь. Они всегда на таких приёмах. Особенно сейчас после того как они стали женихами братьев Лань

Король, одетый в торжественное бордовое одеяние, сделал глоток вина и отвёл взгляд:

— У них важная миссия. Скоро будут, дитя моё. Не тревожься.

— Вы это же говорили и вчера... — тихо прошептала она. — И позавчера.

Сзади тихо подошёл Вень Нин. Принц был одет строго, как и подобает младшему брату принцессы, но в глазах плескалось беспокойство:

— Я послал в их казармы. Никто не знает, где они. Лошади пропали. Их оруженосцы — тоже. Молчание слишком странное.

Рядом, чуть поодаль, стояли Лань Сичень и Лань Чжань. Их взгляды пересеклись, и напряжение между ними будто звенело в воздухе. Они тоже знали. Они тоже ждали.

И именно в этот момент распахнулись высокие двери.

В зал вошёл кронпринц Вэнь Чжао.

На нём была мятая одежда, плащ в грязи, волосы растрёпаны. Лицо — печальное, как у скорбящего героя. В зале повисла мертвая тишина, будто каждый почувствовал — он пришёл не с радостью.

— Ваше Величество... — голос его дрожал. — Я... Я пришёл с... трагической новостью...

Он шагнул вперёд, и из-за его спины вышли несколько стражников, неся на бархатных подносах вещи.

Два меча. Два плаща. Два кафтана с гербами герцогства Вей и герцогства Цзян.

Они были запятнаны чужой кровью.

Вень Цин побледнела, схватилась за сердце.

— Что... это...?

— Это... — кронпринц опустил голову. — Это всё, что осталось от капитанов Вэй Усяня и Цзян Ваньиня... и их отряда. Вы... получили ложные сведения. Подделанные письма, якобы от моего имени, Ваше Величество, — он повернулся к отцу. — В них говорилось, что нам срочно нужна подмога. Я отправился сразу на помощь следом, но... Когда я добрался до Мёртвого леса... было уже поздно.

В зале прошёл всхлип.

— Засада, — продолжил он, драматично. — Предатели... Они заманили капитанов и их людей. Захватили в плен, перебили. Их тела, скорее всего, были сброшены в обрыв. Остались только их вещи. Да простит нас небо...

Лань Сичень сделал шаг вперёд, в глазах пылала неверие:

— Это невозможно... Ваньинь... он не мог... Он бы боролся до последнего вздоха.

— А Вэй Ин ... — выдохнул Чжань, сжав кулаки. — Его не убить так просто.

Принцесса Вень Цин пошатнулась, её едва удержал брат.

— Вы... вы врёте... — прошептала она. — Это какая-то ошибка...

Но король, медленно поднимаясь со своего трона, уже махал рукой, приказывая всем склонить головы.

— Сегодня... мы потеряли двух героев. Молитесь за их души.

Зал погрузился в глухую тишину. Музыка стихла. Танцы остановились. И только меч Вэя Усяня на бархате дрогнул, будто не согласен с финалом.

А далеко за окнами дворца, где никто не слышал, внизу по реке плыли обломки ткани... и тени, которые ещё не были готовы исчезнуть.