15💘
Когда Ичиро вошёл в приёмную, Эндрю уже стоял.
— Спасибо, что согласились, — первым заговорил Эндрю.
— Вы приехали издалека. Я уважаю решимость, — спокойно ответил Ичиро. — Пойдёмте в кабинет.
Они сели напротив друг друга.
На столе — ничего лишнего.
Просто два человека, в комнате, где решалось слишком многое.
— Я ищу Нила. Или… Натаниэля, — Эндрю начал ровно.
— Почему?
— Потому что я его люблю.
Пауза.
— Вы не имели права отпускать того, кого любите, — отрезал Ичиро.
— Я знаю.
— Вы ушли.
— Да.
— Тогда что вы хотите от него теперь?
Эндрю сжал кулаки.
— Сказать… что я ошибся. Что всё это время я надеялся — вдруг он где-то рядом. Что он жив. Что у него есть шанс снова быть собой.
Ичиро наклонился вперёд.
— Он жив. Он цел. И он не ваш.
Эндрю замолчал.
— Позвольте мне… хотя бы увидеть его.
— Я не держу его. Но он выбрал, — сказал Ичиро. — Он пришёл ко мне, когда весь мир закрылся. Он был сломан. Я не склеивал его — я просто дал ему тишину.
Он встал.
— Если он захочет встретиться — он придёт. Но не потому, что вы просите.
Эндрю сидел, не двигаясь.
Потом медленно кивнул.
— Это справедливо.
Тем вечером Ичиро вернулся в своё личное крыло.
Натаниэль сидел у окна.
— Я чувствую, — тихо сказал он. — Он приходил?
Ичиро сел рядом.
— Да.
Молчание.
— Ты рассказал?
— Только то, что ты жив. Остальное — не моё право.
Натаниэль долго не отвечал.
Смотрел на чай.
На руки.
На город в окне.
А потом сказал:
— Я не знал, захочу ли когда-нибудь говорить с ним.
Но теперь… я знаю.
— И?
— Я не хочу возвращаться.
Не в ту жизнь.
Не к нему, как раньше.
Пауза.
— Но… я хочу увидеть его. Один раз. Без слов. Просто… чтобы доказать самому себе, что всё уже не болит.
Ичиро кивнул.
— Тогда ты выберешь, когда.
Эндрю улетел через три дня.
Он не ждал.
Он просто понял: это конец.
Не потому что проиграл.
А потому что вторая сторона выбрала молчание — и это было справедливым.
Он уехал.
Но оставил письмо.
«Если однажды ты откроешь это — знай:
Я был неправ.
И я больше не ищу прощения.
Только… хочу, чтобы ты жил.
Даже если — без меня.»
Натаниэль нашёл письмо через неделю.
Он держал его в руках долго.
Потом — положил в ящик.
Не порвал.
Не выбросил.
Просто… оставил.
Как напоминание:
Боль была.
Любовь была.
Но теперь — другая жизнь.
А за окном Токио лил дождь.
И в тишине офиса, в комнате, где всегда пахло чаем,
Натаниэль сидел в мягком кресле,
И позволял себе просто…
быть.
С Ичиро.
С собой.
В настоящем.