лейкоцит

        В лаборатории, которая расположилась под церковью, находилась группа людей, наблюдавшая за ходом очередной операции. Парень, сидевший на стуле, постоянно вертел головой, кусал губу и пытался вырваться, но железные оковы и электрические разряды ему не позволяли. Он знал, что с ним хотят сделать и зачем, но он всё равно сопротивлялся, надеясь на то, что хоть кто-нибудь проявит к нему сострадание. Но всем на этого носителя было всё равно, даже если бы он вскрылся прямо на их глазах.

— Увеличьте дозу, — приказал главнокомандующий, наблюдая за парнем за стеклом.
— Главнокомандующий, у носителя может начаться лейкоз, — сказал один из мужчин в белом халате.
— Не в первый раз, — главнокомандующий нажал на кнопку.

Парень закричал, и из его носа ручьём потекла кровь. И буквально спустя несколько минут он стих и опустил голову, а его тело больше не двигалось. Мёртв. Мужчина крепко сжал планшет и выругался — он же был против этого, и из-за того, что его не послушали, умер ещё один носитель. Он настаивал на том, чтобы будущее подразделение готовили медленнее, чем предыдущие, чтобы они были точной копией первого, но с большей силой. Ведь именно первому её и не хватило, когда они решили вместо бойни устроить некие переговоры. Их просто уничтожила какая-то кучка людей.

Он пришёл сюда, когда «лейкоциты» были лишь планами, а он носил имя сумасшедший профессор Квон. Мужчина сам разрабатывал эксперименты с главнокомандующим, чтобы носители сталиидеальными офицерами без малейших погрешностей. Вот только к нему редко кто прислушивался после того, как на свет появилось второе подразделение. Они были детьми профессора Квона, который сам устанавливал для них дозировку лейкоцитов, порядок экспериментов и время до саморазрушения. Вторые были умны и сильны — волки в овечьей шкуре. Квон даже не хотел, чтобы им ставили ограничители эмоций и блок на память, потому что понимал: когда все установки слетят — они утонут в своих безумии и ненависти к церкви. Но главнокомандующий его переубедил лишь одной фразой: «Квон, не поставим установки — они совершат самоубийство, а ты же не хочешь, чтобы твои дети страдали, да?»

А вот с третьим подразделением всё было иначе: шестеро молодых людей просто появились на пороге церкви, стоя за спиной главнокомандующего. Без отбора и вне рамок возраста, которые должны были быть у них. Но когда Квон осматривал их тела и пытался установить ограничители, до него сразу же всё дошло, а просмотрев, кто выходил из церкви и когда, он окончательно всё осознал. Главнокомандующий за пару месяцев до их прихода приказал, чтобы в одном из складов, который принадлежал им и находился в Сеуле, установили аквариумы с обычной водой и с мутирующими лейкоцитами. Третье подразделение появилось слишком быстро, случайно, и установки были поставлены странно, словно мозг сам поставил их.

Главнокомандующий взглянул на Квона, который с болью смотрел на мёртвого носителя, и только он хотел похлопать его по плечу, как почувствовал угрозу: один из лаборантов направил пистолет на профессора. Как только прозвучал звук выстрела, Квон поднял планшет, из-за чего пуля не попала в его голову, и, достав из-за пазухи пистолет, выстрелил три раза в голову бывшего лаборанта.

«Ненавижу», — опуская пистолет, подумал мужчина. Посмотрев на остальных лаборантов, он сказал:

— Если я в белом халате и седой, то это не значит, что я слабак. В отличие от вас, сосунков, я прошёл войну.
— Так, я отправляюсь с лейкоцитами на банкет, а вы, — главнокомандующий осмотрел присутствующих, задержав свой взгляд на Квоне, — разберитесь с остальными.

Квон хмыкнул и, поправив свой халат, вышел из лаборатории, кинув планшет куда-то в угол. На экране сквозь трещины виднелось имя носителя — Чон Чонгук. Он постоянно пытался сбежать из церкви, и каждый раз, когда его ловили, его отправляли в карцер, где стояли статуя Христа, иконы и священники, которые били розгами, заставляя каяться. А Квон всегда наблюдал за этим через камеры и пытался понять, по какой причине он убегал отсюда. В нём рос интерес к этому носителю, и то, что главнокомандующий привёл именно Чонгука на операцию, говорило о том, что он знал обо всём, что происходило за его спиной. Именно это Квона всегда и пугало, и одновременно притягивало.

***

Главнокомандующий зашёл в ресторан, где проводился банкет, а за ним уже стояло два подразделения без обычной для них формы, а в дорогих костюмах и платьях с прилизанными волосами. На самом деле главнокомандующий тащил на подобные мероприятия только карателей, потому что они были более презентабельны, ведь их долгое время учили этикету и как правильно разговаривать, избегая их обычного жаргона. Второе подразделение это безумно бесило, а вот первому нравилось, и они внимательно слушали разъяснения преподавателя. Да и их меньше было: всего по десять человек в двух подразделениях.

К главнокомандующего подошли некоторые политики, и тот, взяв бокал шампанского с подноса, принялся вести с ними беседы о церкви и её устоях. Некоторые из этих глупцов хотели отправить своих чад туда, попадаясь на хорошие отзывы мужчины, который умело манипулировал ими. Практически все офицеры разошлись и, взяв пример с главнокомандующего, тоже разговаривали с людьми.

— Я свалю к выпивке, — прошептал Кан. — А вы?
— Точно так же, — ответили Чхве и Хёсон в голос.
— Я убью вас, если нажрётесь, — прошипел капитан первого подразделения, стоявший рядом. — Разговаривайте с политиками и их детьми, убеждая их в том, что они приняли правильное решение, ведь выбрали единого Бога.
— Звучит довольно скучно, — подытожил Кан, взяв бокал шампанского с подноса официанта.
— Животные невоспитанные, — цокнул капитан, проводя рукой по волосам. — Хотя бы не позорьте главнокомандующего, хорошо?

Троица кивнула и разошлась по разным углам. Этот банкет проводился раз в полгода, и на него приезжали некоторые шишки с земного шара, которые держали под собой маленькие города, хвалясь тем, сколько людей уже уверовало в их единственного Бога. А вот с более высшим классом банкет проводился раз в год, и обычно всё это было наполнено представлениями. И да, естественно, не только в Сеуле — или же, проще говоря, столице — была подобная церковь, где детишки веровали в Бога. Они были везде. Им просто вбивали религию под кожу, не позволяя даже выцарапать её.
Вот только был один момент, который главнокомандующий упорно скрывал ото всех: их церковь была единственной, где проводились эксперименты над детьми. А эти зверские отборы были лишь небольшим сбоем системы — подобного никогда не было.

Всё это было довольно скучным зрелищем, и спустя время офицеры уже хотели сбежать отсюда, потому что их то и дело приглашали на танец или выпить в комнате подальше от чужих глаз. Это было и раздражающе, и омерзительно. Но когда послышался странный гул, люди неожиданно остановились и встали у стен ресторана, склоняя головы, а на балконе появился человек в маске. Свет погас, но один из прожекторов, освещавший балкон, горел. Офицеры посмотрели на главнокомандующего, который и сам ничего не понимал.

— Главнокомандующий, вы удивлены подобному происшествию? — начал незнакомец. — Я надеюсь, что да, потому что сегодня мы и весь мир наконец-то хотим узнать ответы!
— И какие же? — спросил главнокомандующий, наклоняя голову.
— О вашей церкви... Церкви святой Розы! Этот банкет будет транслироваться по всему миру.

Главнокомандующий ухмыльнулся и махнул рукой, на что офицеры кивнули и разбежались. Пока незнакомец разговаривал в принципе сам с собой, мужчина взял стул и присел, закинув ногу на ногу, изредка кивая. Он знал, как вести себя с подобными кусками мяса. Стоит немного подождать, и они сами замолкают, понимая, что их аргументы закончились.
В это же время офицеры одну за другой уничтожали камеры, которые были в самых разных местах, а вот когда с ними было покончено, остались лишь люди, стоявшие у стен, и этот незнакомец. Избавившись от лишней одежды, они принялись убивать тех, кто решил пойти против них.

Услышав крик, мужчина сразу же принялся дирижировать, прикрыв глаза. Капли крови изредка попадали на него, но от этого он лишь блаженно вздыхал, пытаясь запомнить каждый звук костей. Это была его личная молитва из ужаса, которую бы хотелось слушать вечно. Вот только его идиллию испортила женщина, которая крепко держалась за его штанину. Главнокомандующий открыл веки и, прикоснувшись к её глазу, выдернул его и засунул ей в рот.

— Вот и всё, — вставая со стула и отряхиваясь, произнёс мужчина. — Возвращаемся обратно.
— А что с этим делать будем? — осмотрев тела, спросил капитан.
— Ничего, пусть гниют тут.
— Я вас понял, — поклонился капитан и последовал за главнокомандующим.

***

Пока машина с офицерами ехала в церковь, в ней происходил тихий ужас, и офицеры это уже знали, нервно сжимая-разжимая руки и переглядываясь. Маленькая девушка в рваном белом платье и с красными розами в руках бегала по коридорам и просила носителей поиграть с ней. И те, кто выходил, сразу кричали и пытались убежать или запереться обратно в комнате. Стены церкви с каждой минутой всё больше впитывали в себя смех девушки, предсмертные крики и кровь носителей.

— Зачем ты пыталась вернуться в комнату, свинья? — размахивая оторванной рукой, спросила она и посмотрела на мёртвого носителя. — Слишком скучная.

Отбросив руку, девушка улыбнулась и побежала вперёд, не оборачиваясь на изуродованное тело. Заметив ещё одну дверь на своём пути, она посмотрела на номер комнаты: девяносто первая; тут ей точно не откроют. Хмыкнув, она пошла дальше, проводя ладонью в чужой крови по стене. Она хотела, чтобы все знали, что она здесь и в этот раз её ничего не остановит: она собиралась разрушить здесьвсё, и в этом были виноваты те, кто запер её в лаборатории. Даже отец. Остановившись у знакомой двери, девушка улыбнулась и постучалась — этот носитель точно должен был поиграть с ней.

— Хочешь отомстить той суке? — царапая стену и до крови закусывая губу, спросила она.

Дверь резко открылась, и в проёме показался Джин, разматывавший бинт. Он ждал этого дня целый месяц, и вот он настал. Сегодня он точно отомстит.

***

Как только машина подъехала к церкви, Чхве сразу же побежал к церкви. В его голове была лишь одна мысль: «Лишь бы успеть», — но посмотрев на то, что было перед ним, он склонился, крепко сжимая колени руками. Охрана была полностью убита, а эти кровавые мазки говорили о том, что она бросала им вызов. Чёртова дефектная сука.

— Твою мать! — рявкнул Чхве. — Она опять устроила это! Быстро найти её! Быстро!

Второе подразделение также выскочило и побежало в церковь, пытаясь разыскать девчонку и случайно её не убить. Разделившись, они схватили оружие и рыскали по кровавым коридорам, постоянно останавливаясь и проверяя, выжил ли тот или иной носитель. Из-за крепкой хватки офицеров углы покрывались трещинами и разрушались. Они были чертовски злы, и их кровь сейчас была больше похожа на раскалённую лаву.

***

Джин бежал и старался не оглядываться, ведь он и сам не знал, что всё будет именно так: человек, который хотел помочь ему отомстить Хёсон, был тем, кто устроил охоту именно на него.Зацепившись рукой за угол, парень завернул за него и, ударившись о стену, присел на пол и попытался отдышаться. Он так бегал уже полчаса, а может, и больше. Сейчас почему-то хотелось, чтобы хоть один из этих чертовых офицеров остановил всё это. Услышав смех девушки, Джин поднялся и побежал вновь, надеясь на то, что она его не найдёт, а кровавый след не заметит.

Коридоры совершенно не менялись, и было ощущение, что он застрял в одном месте.Осмотревшись, парень заметил приоткрытую дверь и, подойдя к ней, посмотрел в щель. Заметив капитана, Джин прислушался и прикусил губу. То, что он слышал, с каждой секундой всё больше и больше его шокировало, и, присев на пол, парень опустил руки и голову. Так вот, для чего их здесь собирали. Вновь услышав смех, парень сжался и зажмурил глаза: лучше уже умереть так, чем быть маленьким шагом к их безумной цели.

— Вот я тебя и нашла! — улыбнулась девушка, протягивая к нему руки. — Теперь пришло время умереть.
— Чёртова сука, — Хёсон схватила её за волосы и приблизила к себе. — Тебя давно не оставляли без еды, Минджи?
— Пусти меня, свинья, пусти! — она брыкала и пыталась поцарапать офицера.

Хмыкнув, она потянула Минджи назад, а после откинула её к стенке. Сильно ударившись головой, девушка упала на пол и закричала. Через секунду к Хёсон подбежали запыхавшиеся Чхве и Кан, которые с ненавистью окинули взглядом Минджи.

— Может, убьём её? — спросил Кан, доставая нож из ремня. — Скажем, что случайно.
— Просто кинем эту суку обратно в камеру, — прошипел Чхве и, заметив Джина, вздохнул. — Хёсон, разберись с ним.

Офицер кивнула и подошла к Джину, пытаясь поднять его, но парень, встав, сразу же облокотился на неё. Нога слишком сильно болела, и идти было мучительно сложно. Девушка оглянулась на своих товарищей и прикрыла глаза. Они связали Минджи и пару раз ударили, хотя она этого уж точнозаслуживала. Она была ещё более безумна, чем второе подразделение: она была первой неудачей иогромной ошибкой главнокомандующего. Ей просто сделали переливание крови после того, как она попала в аварию, но всё это вылилось в маленькую железную камеру, цепи и вечную жажду убийства.

«Просто сдохните все!»

Дойдя до душевой, Хёсон втолкнула Джина и, сразу же взяв шланг, окатила его ледяной водой. Парень отполз к стене и обнял себя за плечи, изредка впиваясь ногтями в кожу. Он хотел убедиться в том, что всё это сон и сейчас он проснётся, но это, к его сожалению, была реальность, и от неё былоне сбежать. Сдерживая слёзы, Джин пытался успокоиться и тихо-мирно начать разговор с офицером, но лицо Хёсон его раздражало, и ненависть его ещё не утихла. Он даже по ночам в кошмарах видел тот день отбора и всё то месиво.

— Что здесь происходит?! — крикнул Джин.
— Не твоё дело, носитель, — вновь включая воду, ответила Хёсон и направила шланг на него.
— Тогда... эта девушка, которая на меня напала — это дочь главнокомандующего?
— Что? — откинув шланг, офицер присела на корточки напротив Джина. — Откуда знаешь?
— Они говорили об этом, — прошептал парень и отвернулся.
— Что ты там услышал? — схватив его за ворот майки, спросила Хёсон. — Говори.
— Они болтали о том, что после того, как появятся четвёртое и пятое подразделения, они устроят бойню... Все... Все будут убивать друг друга, понимаешь?!
— А что потом?
— Война каких-то выживших лейкоцитов с населением и с системой... А ещё... Кровавая грешница устроит кровавый месяц. Но что всё это значит? Как вы вообще связаны с Богом?

Хёсон упала на пол и провела трясущейся рукой по лицу. Никто из офицеров не знал этого, и даже она, хотя была на коротком поводке у главнокомандующего. Варианты развития событий разбивались о стены, и хотелось успеть понять хоть один из них. Закрыв глаза, офицер пыталась найти лазейку в собственных мыслях, и у неё получилось. Что-то давно забытое медленно разливалось по её телу. Тяжело вздохнув, Хёсон ухмыльнулась, потому что теперь всё было понятно, пусть и не до конца.

«Получается, что главнокомандующий хочет сместить систему. Но ведь тогда практически все дроны начнут обстрел по нарушителям... Точно, если будет отбор среди нас, который должен будет определить лучших, то даже дроны не смогут выстоять. Но кто этот человек, который устроит кровавый месяц?» — сжимая-разжимая руку, думала Хёсон.

— Послушай меня, носи... Джин, сейчас ты вернёшься в свою комнату и забудешь этот разговор. Веди себя как обычно, а я постараюсь разобраться с этим, — вставая с мокрого пола, прошипела офицер.
— Что вы будете делать?
— Не твоё дело. Быстро в комнату!

Как только парень, прихрамывая, вышел из душевой, Хёсон оскалилась и ударила кулаком по стене, из-за чего та покрылась огромными трещинами. Злость захватила её разум, и, скорее всего, парочка установок слетела, а это означало то, что сейчас она могла думать сама.

«Да пошли вы нахер со своим Богом, главнокомандующий», — посмотрев на себя в зеркало и через секунду разбив его, мысленно воскликнула Хёсон.

***

Главнокомандующий сидел за столом и читал старую записную книжку. Он прекрасно знал, что это его почерк и это именно его история, хоть и велась она от третьего лица. Но он не помнил, зачем писал это, ведь сам заставил подчинённых стереть память о своей юности, хоть его отговаривали от этого. Внимательно вчитываясь в слова, главнокомандующий растворялся в буквах — ему хотелось пройтись взглядом лишь по первой странице и убрать записную книжку вновь.

Однажды на свет родился мальчик с нулевым показателем тромбоцитов, который, на удивление врачей, был ещё и живой. В его крови был лишь лейкоциты, что в принципе должны были вызвать лейкоз, но у мальчика этого совсем не наблюдалось. Он спокойно рос и развивался, оставаясь здоровым, а родители и слуги постоянно следили за ним, чтобы он не поранился. Мальчик даже по лестнице спускался не сам — его носили на руках, кормили с ложечки, укладывали спать и мыли.Словно он был дорогим экспонатом в музее.

Но однажды, когда он случайно упал и сильно разодрал коленку, его мать это сразу же заметила и подбежала к нему, осматривая его ногу. Она боялась, что вдруг с ним что-то произойдёт. Мальчик совсем не плакал и не глядел на свою рану, но мать была удивлена, ведь она моментально зажила.После того случая мать, которая была верующей, постоянно водила его в церковь и заставляла читать библию. Из-за этого мальчик полюбил Бога и исправился.

— Главнокомандующий? — позвал капитан мужчину. — Вы искали меня?
— Да, — начал главнокомандующий, откладывая записную книжку. — Это по поводу офицера Хёсон. В её поведении что-то поменялось. Она начала думать сама, что меня разочаровывает.
— Она же ваше творение, главнокомандующий, — усмехнулся капитан второго подразделения. — Вас это должно радовать, ведь она развивается. Но это, наверное, и плохо, потому что офицер Хёсон может начать копаться во всём, что связано с нами. И у нас будет лишь два варианта, как остановить это: убить или вновь стереть ей память и устранить неполадки. А, да, что делать с тем носителем, который всё слышал?
— Его в карцер брось. А с Хёсон посмотрим по ситуации, но если что, оставляю выбор за вами, капитан.
— Я вас понял, — улыбнулся капитан. Откинувшись на спинку стула, он подумал: «Как жаль, что и её, и ваш конец уже предсказан».