Дожди прячут слезы.
Я проснулась, когда солнце навязчиво пробралось ко мне в кровать в попытках разбудить. Еще немного покрутившись, стараясь спрятать лицо от света, я все-таки открыла глаза и поднялась.
Вдруг, меня осенило.
— Черт, я что проспала до утра?
— Да, — я повернула голову в сторону источника звука. В углу на кресле сидел Элиот.
— Почему ты не разбудил меня? Мне надо в школу, — я подскочила на ноги и начала впопыхах собираться на занятия.
— Ты болеешь, Лидс. Останься сегодня дома. Я уже позвонил в школу и предупредил, что тебя не будет, — Элиот сказал это на выдохе, устало и томно.
Я села на край кровати, просверливая взглядом дыру в стене.
— Ладно? — Элиот склонил голову чуть в бок, с непониманием посмотрев на меня. — Лидия?
— Ладно, — собственный голос показался мне неузнаваемым. Он дрожал и был крайне тихим.
Воцарилось молчание, но брат не дал ему править долго.
— Поговори со мной, Лидия, мне больно на тебя смотреть. Вы с Джексоном поссорились?
Я отрицательно мотнула головой.
— В чем тогда дело?
— Я не люблю его. Забудь о Джексоне.
— Что? Но вы же...
— Я же сказала, забудь, — я кинула на него взгляд из-под бровей.
— Вот черт, как скажешь, — парень нервно поглатил шею рукой, — Тогда, пожалуй, скажу ему, чтобы он ушел.
— Что?!
— Прости, я же не знал. Я позвонил ему и сказал, что тебе нехорошо, и он приехал, а сейчас сидит внизу и ждет.
— О, нет.
— Лидс, я сейчас все улажу.
— Не надо. Я сама спущусь.
Я пошла в ванную и постаралась привести себя в порядок. Температура за ночь спала, но выглядела я по-прежнему как-то болезненно. Даже тональник не мог скрыть нездоровую бледность моего лица. И бросив тщетные попытки выглядеть нормально, я спустилась вниз. Вы и представить себе не можете, каково было мое удивление, когда вместо Джексона в гостиной я обнаружила Стайлза.
— Стилински?!
— Привет.
— Я ничего не понимаю. Сначала позвонил, потом проводил, потом отшил, а теперь, вот так просто, домой ко мне пришел? Что ты здесь делаешь, черт возьми?
— Прости, когда я постучал, мне открыл Джексон. Я почему-то думал, что вы расстались.
— Мы расстались. И ты не ответил на вопрос.
— Когда я пришел он лишь хмыкнул, сказал, что ты скоро уже проснешься и сразу же ушел. Я даже сказать ничего не успел. Это было странно.
На самом деле, я была рада, что здесь сейчас Стайлз, а не Джексон, но это не отменяло моего недоумения.
— Стилински. Отвечай, в чем дело. Ты должен быть в школе.
— Поэтому я пришел до начала занятий и, как видишь, не ошибся. В школе бы ты не появилась, к тому же там не лучшее место для разговоров.
— Каких еще разговоров? Кажется, при последнем ты высказал мне все.
— Мы одни?
— Нет.
— Тогда, может, прогуляемся?
Я оглянулась. Элиот не пошел за мной, несмотря на то, что переживал, и если я уйду, он будет еще больше волноваться. Но я не хочу, чтобы он сейчас видел Стилински, поэтому, кивнув парню, я вытолкнула его за дверь и вышла следом.
Ветер, заставлял листья тихо перешептываться и навевал мне тревожное чувство и ощущение холода. Я поежилась, обнимая себя за плечи и растирая их, чтобы согреться. Надо было захватить кофту — с каждым мгновением становилось все холоднее. Я посмотрела на парня. Его обычной уверенности словно и не существовало никогда. Он смотрел себе под ноги пока мы шагали, видимо, подбирая слова, и когда уже, наконец, собрался было что-то сказать, набрал воздуха в легкие, поднял взгляд на меня и замер на пару секунд.
— Боже, Лидия, прости. Ты вся трясешься, — он смотрел на меня, словно увидел приведение, и быстро, одним движением стянув с себя кофту, надел ее на меня. — Я так задумался, что не сразу обратил внимание.
— Все нормально, — я улыбнулась.
Его забота греет куда больше, чем его кофта.
— Лидия?
— Стайлз.
— Мне кажется, что я совершенно запутался в своих чувствах, — парень заглянул мне в глаза, а в его я прочитала отчаяние.
Я молчала, затаив дыхание, и пытаясь выудить из его взгляда еще какие-либо чувства.
Пошел дождь. Неожиданно. Резко. Но мы будто и не замечали его.
— Что же ты делаешь со мной, Мартин? — прошептал Стайлз, подойдя ко мне почти в плотную и положив руки мне на шею. — Я не могу поговорить об этом с Малией. Думаешь, я ужасный человек, раз так поступаю с ней?
— Да, — я накрыла его руки своими, задержавшись ненадолго, и после убрала их с себя.
Он замолчал, продолжая сверлить меня взглядом.
— Я совершила ошибку. Я не стану больше как-либо навязывать тебе себя. Обещаю тебе, — сердце болью сжалось от неизвестности. Если он выберет ее, мы больше никогда не заговорим. Станем снова чужими друг другу, как было раньше. Это самое худшее, что может произойти. Потерять, так и не успев приобрести. Если он не поговорит с ней, то все сразу закончится. Я не буду его второй подружкой, запасным вариантом на стороне.
Он молчал.
Несмотря на то, что он сказал мне до этого, парень молчал.
Ему, действительно, не хватает мужества поговорить с Малией.
Отчего-то мне вдруг стало противно и я сделала шаг назад.
Я представила, что бы я чувствовала на месте Тейт.
Я бы ненавидела себя.
Я снова отступила, после чего вовсе развернулась и рванула в сторону дома.
Соленые слезы смешивались с пресными дождевыми каплями, однородной массой стекая по лицу.
Боже, лучше бы я и дальше молчала о своих чувствах.
В кои то веки я по-настоящему пожалела о том, что открылась человеку. Нельзя было вот так врываться в его жизнь. В их жизнь. Чувствую себя кочкой на идеально ровной дороге.
Невыносимо больно.
Все, что я сейчас хочу — это повернуть время вспять. Больше всего на свете.
Это должна была быть только их история.