part the fifteenth: конец?
Юнги шокированно стоит, переваривая услышанное. Все эти годы они обвиняли Юнхи в пожаре и в убийстве многих, не зная, что он просто хотел спасти их. Осознавая все это, к горлу подступила горечь за содеянное. Они просто так выбросили родного сына и близкого брата, не думая о правде, а тот, кто действительно виновен, преспокойно живет в стенах дворца, кушает за счет королевской казны, живет…
А Чимин внимательно смотрит на реакцию мужа. Это все рассказал Хосок, говоря, что они с Юнхи все это время вычисляли неудавшегося убийцу императора. Женщина сама себя сдала, стоило было поджечь покои сына императора. Да и ее грубое отношение ко всем, говорило о недобрых мыслях.
— Откуда ты знаешь? — выдохнул альфа, не зная что и делать от этой информации.
— Твой брат все рассказал, — чуть приврал омега, держа в тайне существование Хо. — Он хотел нас спасти от пожара. Юнги, его нельзя давать убивать. Если бы не он, я бы умер, умер ты, если бы он не разбудил тебя. Я очень тебя прошу, запрети эту казнь.
Мин выдохнул, понимая, что не может отказать надутым губам и большим глазам с наигранной слезинкой. Его муж точно знает, как добиться своего.
— Тэхен, прикажи отменить казнь и взять под стражу эту… госпожу Ю или как там ее, — выдохнул Юнги, обращаясь к вышедшему из темного угла альфе, с заспанным видом. Чимин немного испугался, не зная, что в комнате есть кто-то еще.
Ким молча кивнул и вышел выполнять приказ. Мин подхватил омегу под ягодицы, заставляя обхватить ногами талию и руки шею. Он бережно целует в пухлые губы, посасывая и играясь с чужим языком, вызывая у парня довольный стон. Оба падают на кровать, нетерпеливо стаскивая друг с друга одежду, изредка ударяясь зубами. Юнги кусает за подбородок, спускается ниже, оставляя багровые засосы и редкие укусы на нежной коже, вызывая громкие несдержанные стоны.
Чимин от чего-то отталкивает мужчину, меняясь ролями. Его язык проходится по линии нижней челюсти, немного покусывая. Мин удивленно смотрит на него, не ожидая такой смены обстановки. Тем временем омега блаженно блуждает руками по накаченному телу, оставляя собственнические метки на мясистой шее старшего. С удовольствием расцеловал острые ключицы, оставил тройку засосов на левой груди, по-детски рисуя сердечко влажными поцелуями. Альфе оставалось лишь судорожно вздыхать и закатывать глаза от удовольствия. В паху уже завелся рой пчел от ласки омеги, что и подливало масло в огонь.
Заниматься сексом сейчас, в десять утра, когда вот уже через пятнадцать минут должна будет случится казнь, а виновник всей заваренной каши неизвесть где — не очень хорошая идея, но уже поздно. Оба завелись и отступать уже не намерены. Как минимум глупо. Поэтому Чимин решительно впивается в тонкие губы, страстно целуя, и руками снимает пояс со штанов альфы, которые вскоре и полетели в сторону. Следом рубашка младшего, штаны и белые носочки, казалось бы, в одну кучу.
Юнги утробно зарычал, хватая омегу за бедра и устраиваясь на свое законное место — между ног. Он подставляет головку члена к колечку мышц, видя как блаженно застонал пассив, прикусывая нижнюю губу, выдыхая. Альфа медленно двигается, проникая мелкими толчками все больше, доставляя дискомфорт и боль младшему. Мягко покрывает лицо поцелуями, желая облегчить боль и помочь расслабиться. В конец, Чимин вильнул бедрами, намекая, что уже достаточно привык, чтобы идти дальше. Старший последний раз целует уголок глаза, и, придерживая за бедра, делает первый глубокий толчок, от которого в глазах омеги появляются разноцветные пятна удовольствия.
Постепенно темп увеличивается, а стоны и рычания становятся громче. У обоих все плывет от удовольствия, дыхание сбивчиво. Чимин метается по всей кровати, чувствуя скорую разрядку. Мир сжимает чужой член, не давая этого сделать и меняет местами, усаживая ошарашенного парня на бедра. Спиной откинулся на стенку, удобнее устраиваясь и глядя прямо на красного, словно спелая вишня Чимина. Его явно смущает эта поза, от чего неуверенность вперемешку с стеснением окутывают тело. Тихо всхлипнув от досады, он привстал, опираясь рукой о плечи альфы, а второй дрожащими руками придержал оружие мужа, осторожно насаживаясь.
Удовольствие вновь накрыло с головой, словно цунами. От медленного темпа, Мин сходит с ума, понимая, что это была плохая задумка. Но вид парня остался незабываемым впечатлением, поэтому он сжал бедра и начал вдалбливаться до самого основания так, что яйца звонко шлепали по ягодицам, а несдержанные стоны, кажется, слышал весь дворец. И так было до тех пор, пока волна оргазма не накрыла одновременно. Актив изливается глубоко в Чимине, обжигая стенки горячим семенем, а сам омега запачкал себя мужа одновременно.
Мелко подрагивая, они неохотно отстранились, укладываясь перевести дыхание на время. Пак чувствует, как чужая сперма вытекает из него, от чего из груди вырвался стон. Старший тихо хмыкнул, вставая и раздвигая половинки.
— Хен, что ты делаешь? — возмущенно сопит парень, напрягаясь, от чего круглые половинки зашевелились, привлекая еще больше внимания.
— Хочу проверить сможешь ли ты кончить от одних пальцев, — с серьезным лицом ответил альфа.
— Что? Хен, у нас важное дело! — возмутился Чимин.
— Я люблю тебя и безумно соскучился по тебе, — томно прошептал на ушко Юнги, от чего Пак тут же растаял, мечтательно закатывая глаза.
* * *
Молодой омега недовольно стоит на месте, стараясь держать серьезное лицо, но боль в пояснице и анусе никак не дает сосредоточится на деле. А Мин сидит довольный, словно кот, объевшийся сметанки и запив вкусным молочком. Ему хорошо, он удовлетворил себя и парня, но вот последствий не имеет, поэтому и сидит довольный.
К слову, закончили они только к трем часам. Чимин настолько вымотался, что тут же заснул крепким сном после трех заходов. Слишком много для его неопытного и молодого в таких ситуациях дела. Сейчас же его муж доходчиво объяснял виновность женщины и оправдывал брата, позволяя отдохнуть младшему. Юнхи был в шоке, когда он начал защищать его права перед всеми. Даже сам Хосок был удивлен, что Чимин смог обернуть все в менее конфликтное русло без риска получить стрелу в спину.
К удивлению, женщина молчала, опустив голову вниз. Это насторожило Чимина, ведь если она сможет оправдать свою невиновность актерским мастерством, Юнхи казнят вместе с Хосоком. Этого он не может допустить, потому что уже пообещал им мирную жизнь. Он просто не позволит этому случиться. Родители альф смотрели на это недоверием. Для них это непостижимая новость, что женщина с благородного рода может так поступить. Они признали интрижки в свою молодость, признали гадкий поступок Джуна, но чтобы она пошла на такое — они не верили.
— Ну же, Госпожа Ю, признавайтесь, — не вытерпел Чимин, медленно ступая, очерчивая круг. В какой-то книге, которую он читал на досуге, дожидаясь мужа с войны, он вычитал этот психологический фактор, которым сейчас пользуется. — Вы были влюбленны искринне, почувствовали себя, как говорится, в лучшем свете. Это сладкое чувство любви, я Вас понимаю.
Медленно вытягивая слова, словно напевая, говорил спокойным голосом омега, столь же медленно дефилируя вокруг виновной. Он знает, что это давит на нервы. Знает и умело пользуется, поджидая момент, когда она сорвется, а пока продолжает сыпать соль на рану словами.
— И вот вы на пике счастья, вот-вот обменяетесь тремя чарками вина, высказывая свою готовность к долгой замужней жизни и… вот неудача, жениха увели. Горько, правда? Обидно до слез и отомстить хочется: любовнику, несостоявшемуся мужу, да всем! И вот он план — поджог покоев, смерть двух семей и ваш престол, по сути, конечно же. Но таким образом вы повели себя жалко!
— Да что ты знаешь, урод?! — вскрикнула женщина, вскочив на ноги, заставляя напрячься всех присутствующих. Ким положил руку на катану, готовый вот-вот вступить в бой. Юнги встал с места, желая осадить нахалку за повышение голоса на его омегу. Юнхи и Хосок же одобрительно кивали, понимая, что Пак знает что делает. Сможет вывернуться.
— Я многое знаю. Как о сладости взаимной любви, так и об одиночестве наслышан, когда вторая половинка даже не смотрит в сторону. Понимаю Вашу тупую боль. Но в отличии от Вас, я не повел себя омерзительно, убивая ни в чем неповинных людей! Не подставил другого человека и не спрятался во дворце! Признавайтесь и принимайте наказание за свои поступки.
— Да! Все это делала я! Потому что я должна была стать женой императора, а не он, весь такой смазливый мальчик! А мозгов ноль! А ты… ты жалкий бедный мальчишка, который стал его мужем через постель! О, жаль, что не убила тебя тогда на площади, очень жаль, — рычит женщина, буквально выплевывая каждое слово в лицо Чимина. Хоть ему и было обидно за слова, он терпел, удерживая маску невозмутимости. Парень смог найти утешение в одобряющих его действия глазах Мина.
— Я могу с уверенностью сказать, что госпожа Ю сама пр…
Ту-дум.
Чимин чувствует острую мгновенную боль в районе живота. Медленно он опускает взгляд вниз, видя торчащий нож, который тут же плавно выскальзывает из тела, принося еще больше боли. Перед его глазами нет ничего, кроме собственной крови, быстро распространяющейся по белому ханбоку.
Где-то с боку вскакивает Юнги, вскрикнув имя любимого. Но крик был еле слышен, будто уши ватой заложило. Еще где-то ближе вскочил Юнхи, большими глазами глядя на него. Ноги подкашиваются, от чего он падает на колени, не в силах больше стоять.
Ту-…дум.
Вновь удар приходится по животу, где находится его ребенок. Сейчас омега не мог ни о чем думать, кроме своего малыша, который, возможно, уже мертв… а следом пойдет он. Слезы скатились с щек, а Чимин даже закричать не может чувствуя боль во всем теле. Он так и замирает в немом крике, роняя слезы и окончательно падая на пол от бессилия.
…ту-…д…ум…
Сознание отключается от потерянной крови, как и последние нервы Юнги, который закричал, оглушая всех, а потом почувствовал собственные слезы на щеках. Неужели это конец?