Быть мной это...

— Как вы относитесь к тому, что ваша мать чуть не обокрала человека? — задал мне вопрос как бы между делом один бог войны, которого я, вроде как, видела до этого, даже пыталась его убить, да вот больше он мне не попадался на глаза.

— Как вы относитесь к тому, что у вас мозгов меньше, чем у меня? — стрельнула в него глазами, прекрасно понимая, что вообще-то именно он тут не в самом удобном положении, когда решил меня запозорить на совместном задании. Я же его не только утопить смогу, но и прикопать, тем более тип не является смертным или юнъаньцем, так что Цзюнь У мне не запретил такого тыкать словами или мечом. — И не смотрите на меня таким убийственным взглядом, если бы с помощью него можно было отправить на перерождение меня, то вам бы давно глаза или выкололи, или завязали.

— Всё же я не склонен верить слухам, которые не видел своими глазами, — отвел от меня взгляд, своим мечом прорубая путь в лесу, ломая сухие ветки. — Вы кажетесь богиней войны намного сильнее, чем можно представить, — начал своими речами лить мне сироп в уши, пока я сверлила его затылок. — И хоть первую нашу встречу нельзя назвать идеальной, я прекрасно признаю свою вину и понимаю, что действовал слишком резко, не разобравшись в ситуации. Но с вашей матерью мы расстались на очень плохой ноте, да и та на меня была обижена за то, что я помешал ей совершить такое ужасное деяние.

— Ты бог войны или литературы, что мне сейчас вот это мелешь? — хмыкнула я, идя за ним, потому что мужчин вперед всегда надо пропускать, мало ли там яма, пусть упадет. — Да и при первой встрече ты на меня кричал, что я воровка и с такой вообще не разговариваешь, что же ты сейчас запел, как соловей? Али думаешь, что в лесу у тебя больше шансов для чего бы то ни было?

Он резко остановился, обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на обиду:

— Я пытаюсь наладить нормальные рабочие отношения. Мы на совместном задании, неужели так сложно хотя бы сделать вид, что мы коллеги?

— Да, — с невозмутимым лицом ответила ему, вообще не обращая внимания на обиженность. — Зачем мне говорить, что вы мне нравитесь, если ты у меня вызываешь отвращение? Опять же, посмотрим, какие слухи в Небесной Столице обо мне ходят, что ты вдруг неожиданно захотел со мной в лесу остаться наедине, — начала загибать пальцы. — Давай, самые популярные версии: я дочь Цзюнь У, я сплю с Цзюнь У. Не будем искать в этих двух фактах состыковку, умственные способности коллег своих я оценила очень давно. Дальше: я кровожадный монстр, я сумасшедшая, я могу наброситься на любого просто потому что захочу...

— Ты перебираешь всякий сюр! — перебил он меня.

— Я знаю, — посмотрела на него, как на придурка. — Это вообще не я придумала, зато предъявляют мне.

— Ты выглядишь, как человек, который отпраздновал падание коллеги, — очень странно на меня посмотрел.

— Цзинвэня-то? — пробежало у меня в голове воспоминание, как несколько лет назад это реально праздновали. Думаю, самые фееричные проводы коллеги на заслуженную пенсию, даже фаершоу было (ибо некоторые его заброшенные храмы мы поджигали, что было очень красиво, можно и повторить). И если Пэй Мин до этого меня блохой звал, то в этот раз, точно этого старика окрестил, надо же было ему после двадцати покушений хорошо спланированных выжить. Но удача у него была не бесконечная и на двадцать первый раз он куда-то делся, так что вознесшейся Линвэнь, которая таки получила этот титул, передали все его документы в управление. Лицо Цзюнь У вообще не передать в тот момент, когда он у нас по очереди спрашивал: «Кто это сделал?» — словно тыкая котят в лужу с вопросом. Очень надеюсь, что моих актерских навыков хватило на то, чтобы тот поверил, что я не убивала, а только подсказывала (правда о второй части он не знает). — А то мне приписывают, что закатила большой праздник по поводу его пропажи с Небес. Ума не приложу, кто так обо мне мог подумать.

— Хм, — он хмыкнул с кривой усмешкой, в которой сквозило что-то странное. — Кстати, а знаете, я ведь заинтересовался вами ещё в первую неделю после вашего вознесения. Тогда Цзян Вэйж бегал по всей Небесной столице, разыскивая какой-то красный цветок — говорил, что вы с ним вознеслись, а он якобы ваш, по праву принадлежит ему. Я тогда ещё подумал: «Странная девушка, если с таким упрямством тащит с собой на небеса простой цветок, значит, он ей действительно дорог». Представляете, каково было моё удивление, когда этот самый цветок несколько месяцев назад вдруг... нашёлся. В моём собственном саду, если быть точным. Сам залетел, наверное, ветром занесло, — он пожал плечами с напускной небрежностью, но в глазах мелькнуло что-то, подозрительно напоминающее довольство. — Красивый, кстати. До сих пор там растёт.

Мне надоело на него смотреть, как на долбоеба, поэтому я просто взяла и ткнула его своим мечом в талию до крови, от чего он сначала подскочил, а затем резко развернулся, подставив мне меч к горлу. На что мне оставалось только усмехнуться, сделав пару шагов в сторону, чтобы эта фигня не тыкалась в меня.

— Если вы желаете меня убить, то становитесь в очередь, в Небесной столице таких людей уж очень много, — засунула меч обратно в ножны, вообще не опасаясь, что он мне что-то может сделать. — А насчет цветка, то очень сомнительно, что у тебя он пророс и залетел несколько месяцев назад, с учетом прошедших пары десятилетий, с момента моего вознесения. Мне стоит, как и просил Владыка, объявить вам конфликт, который приведет к смерти, раз вы так удачно хотите залезть в мои отношения с матерью? Да будет вам известно, что вы не тот человек, с которым я её бы стала обсуждать.

— Ваше Высочество, позвольте полюбопытствовать, — начал он, когда мы углубились в лес, словно хотел, чтобы его именно тут прикопали. — Вы ведь не были свидетельницей того случая на горе много лет назад? Когда наследная принцесса Сяньлэ, уже будучи низвергнутой, устроила тот... инцидент?

Я посмотрела на него, прикидывая, какой гроб ему заказывать, но он, видимо, посчитал моё молчание за согласие слушать его дальше, поэтому продолжил.

— Видите ли, я тогда был среди тех, кто пришёл на гору для тренировок. Мы искали благословенную землю, чтобы совершенствоваться. И каково же было наше удивление, когда мы обнаружили, что эта земля уже занята вашей матушкой.

— Если она туда пришла первой, то это уже исключительно ваши проблемы, что вы не умудрились туда прискакать раньше неё, — приподняла я бровь, пытаясь найти в его словах логику, но она была там же, где и у большинства юнъаньцев — отсутствовала. Вот серьёзно, священной земли у нас везде просто навалом, что захочешь или нет, да наткнёшься на эту гадость, а тем более со Средних Небес спуститься на один клочок земли или на другой, разницы вообще особой нет. Это когда ты долгое время находишься на земле не чувствуешь её особо, только если сильно фонит.

— Она пришла первой, это правда, — сразу же согласился он со мной, но судя по интонации имел другое мнение на этот счет. — Но Ваше Высочество, скажите, разве справедливо, когда один человек, пусть даже бывшая принцесса, занимает территорию, которой могло бы хватить на тридцать с лишним небожителей? Мы же не прогоняли её, а просили разделить это место по-честному. Но она... — он покачал головой. — Отказалась наотрез. Мало того, начала угрожать, размахивать веткой, словно мечом. Мы пытались договориться, объяснить, что духовной силы на всех не хватит, но она и слушать не желала.

— Не удивительно, — пожала плечами, опять смотря на него, как на умственно-отсталого. — Какая разница на одного человека или тридцать, если она пришла туда первой? Неужели вы ожидали чего-то другого?

— Ах да, и самое главное, — он усмехнулся, не обратив сильного внимания на мои слова. — Когда один из небожителей пострадал от призрачного огонька, все сразу поняли, чьих это рук дело. Кто же ещё, кроме падшей принцессы, мог повелевать такой нечистью? Но она, разумеется, всё отрицала. Кричала, что мы её оговариваем и сговорились чтобы опозорить. Ваше Высочество, — он посмотрел мне прямо в глаза. — Я понимаю, что это ваша мать. Но посудите сами: человек, который грабит путников на дорогах, который дерётся с небожителями из-за клочка земли, который манипулирует призрачными огоньками, а потом обижается, что её не жалеют, — разве такой человек заслуживает сочувствия? Разве можно винить тех, кто просто хотел тренироваться в спокойствии?

Я слушала его, и чем дольше он говорил, тем отчётливее понимала: этому человеку просто жизненно необходимо искупаться. Желательно, в ледяной воде, прямо сейчас.

— Знаете, — перебила я его, когда он как раз набирал воздух, чтобы продолжить свою увлекательную лекцию о том, какая ужасная моя мать. — А вы никогда не задумывались, что у воды есть удивительное свойство? — сделала шаг в сторону, якобы поправляя сбившуюся одежду. — Она прекрасно смывает... ну, знаете... глупость. Особенно если в ней полежать подольше.

Он нахмурился, явно пытаясь понять, к чему я клоню. И в этот момент моя нога метнулась вперёд, подцепила его лодыжку, и — с чувством глубочайшего удовлетворения — я дёрнула. Кувырок получился просто великолепный, словно тот всю жизнь в цирке работал. Он даже вскрикнуть не успел, только руки растопырил, пытаясь ухватиться за воздух, а потом с громким плеском рухнул в реку, поднимая тучу брызг. Я подошла к самому краю, присела на корточки и, глядя, как он отплёвывается и пытается встать на скользком дне, ласково поинтересовалась:

— Ну как? Помогает? Или ещё пару раз окунуть для лучшего эффекта? Опять же, — улыбнулась ему. — Вас можно в этой речке и утопить, а потом сказать, что вы как долбоёб погибли на легком задании, что мне даже противно было поднимать ваш труп, и кто захочет, тот и пойдет искать ваши останки. Глупо игнорировать слухи о том, что я с легкостью могу убить человека.

Я уже почти наслаждалась его унизительным купанием, как вдруг краем глаза заметила движение. Он видимо окончательно потерявший остатки разума, сидя по пояс в реке, выбросил руку в мою сторону. Маленький, но вполне себе ощутимый огненный сгусток ударил меня прямо в плечо, выбивая из глаз искры и заставляя пошатнуться. Боль была не сильной, скорее обжигающе-обидной. Как от укуса комара, который умудрился прокусить кожу там, где её вообще никто не должен трогать.

— Ах ты ж мокрица недобитая! — выдохнула я, глядя на него с искренним восхищением его идиотизмом.

Он, видимо, понял, что сейчас умрёт, потому как его лицо, и без того мокрое и перекошенное, приобрело оттенок свежего творога, но было поздно. Я мысленно открыла Небесную сеть общения и, чувствуя, как внутри разливается та самая сумасшедшая радость, от которой у врагов поджилки трясутся, отправила короткое сообщение подруге:

— «Линвэнь, передай Цзюнь У, что у нас будет труп».

— «Какой труп?!»

— «Не красивый», — и сразу же после этого отключилась.

Без объявления прямого конфликта в Небесной Столице перед Цзюнь У можно и кангу получить, поэтому на всякий случай предупредила, чтобы успели спасти этого дебила, ибо за последствия я не отвечаю.

— Ой, да чтоб тебя самого призрачные огоньки в диюй утащили! — вцепилась сразу же ему в волосы и попыталасьсь приложить башкой о подвернувшийся камень. Он, в ответ, умудрился заехать мне коленом в солнечное сплетение, от чего я сложилась пополам и дернула сильнее, вырывая клок волос с мясом. Визг у него получился прямо-таки бабий, что лишний раз подтвердило мою теорию о том, что мужики только языками горазды трепать, а как до дела доходит — сразу в крик. — Я тебя голыми руками придушу, понял?!

— Ты такая же бешеная, как мать твоя! — прохрипел он, пытаясь навалиться сверху и зафиксировать мои руки, но я извернулась ужом, вцепилась зубами ему в предплечье — настолько сильно, что во рту стало солоно от крови, и он заорал опять. — С ума сошла?!

— А ты только заметил?! — прорычала я сквозь стиснутые зубы, не разжимая челюстей, и одновременно заехала ему пяткой по голени так, что кость противно хрустнула.

Мы покатились по земле, поднимая тучи пыли и грязи, сшибая всё на своем пути. Моя рука сама нащупала Тунсинь, но в такой ближней схватке меч был бесполезен — слишком близко. Я просто молотила его всем, чем могла: кулаками, локтями, головой, даже попыталась укусить за ухо, но промахнулась и вцепилась в щеку, оставляя глубокие царапины ногтями.

— Чтоб ты сдох! — орала я, чувствуя, как его пальцы смыкаются на моем горле. — Чтоб твои предки в гробах перевернулись от такого позорного потомка!

— Ты! — он замахнулся, целясь кулаком прямо мне в лицо, и я уже зажмурилась, понимая, что удар будет знатный, звездочки в глазах никто не отменял, как вдруг...

— А ну прекратить! — рявкнул чей-то голос, и нас рванули в разные стороны с такой силой, что я на мгновение потеряла ориентацию в пространстве.

Когда мир перестал кружиться, я обнаружила, что вишу в воздухе, зажатая под мышкой у кого-то крупного. Ноги мои продолжали автоматически молотить воздух, пытаясь дотянуться до этого ублюдка, который тоже болтался в чьей-то хватке, но явно чувствовал себя не лучше.

— Пусти! — заорала я, пытаясь вывернуться. — Я его убью и буду спать спокойно!

— Цзиньхуа, мать твою, уймись! — рявкнул Фэн Синь, и я только тогда поняла, что это его ручища держит меня за талию, приподняв над землей, как провинившегося котенка. — Ты вообще видишь, что творишь?!

— А ты не видишь, что он первый начал?! — заверещала я, пытаясь дотянуться ногой до этого гада, который болтался в захвате Му Цина с другой стороны поляны. — Он мать мою оскорблял! Он... он...

— Она такая же ненормальная, как и её мамаша! — выкрикнул тот, и я дернулась с такой силой, что Цзюйяне едва не выронил меня.

— Я тебе сейчас покажу мамашу! — заорала я, пытаясь пнуть его хотя бы по воздуху. — Му Цин, отпусти его, дай я ему втащу!

Сюаньчжэнь, державший моего противника за шкирку, посмотрел на меня с таким выражением, будто я была личным наказанием небес за все его грехи. Фэн Синь, судя по тяжелому дыханию, разделял это мнение впервые в жизни.

Вокруг уже собралась приличная толпа небожителей — кто-то ахал, кто-то пытался делать умные лица, кто-то откровенно пялился, как на бесплатное представление. Пэй Мин стоял в первом ряду, сложив руки на груди, и улыбался так, будто ему только что подарили годовой запас самого дорогого вина. Рядом с ним застыла Наньгун Цзе в женском облике, и вид у неё был такой, словно она мысленно составляла список того, что нужно будет сделать, чтобы замять этот скандал.

— Отпусти меня! — дёрнулась я ещё раз. — Дай я ему втащу, и всё!

— Хватит, — отрезал Фэн Синь, и его голос прозвучал так, что я на мгновение даже притихла. — Ты уже навтаскала, посмотри на него, он еле дышит.

Я перевела взгляд на врага. Действительно, выглядел он паршиво: расквашенный нос, фингал под глазом, разодранная щека, из предплечья хлещет кровь там, где я его укусила (он не вкусный, больше кусать не буду), и вообще вид такой, будто его переехала небесная колесница. Я мысленно поставила себе плюсик.

— Сама не лучше, — буркнул Му Цин, и я только тогда заметила, что у меня из губы течёт кровь, волосы превратились в мочалку, ханьфу порвано в трёх местах, а на шее уже наливались синяки от его рук. — Фэн Синь, держи её крепче, а то она опять дёрнется.

— Да она как бес в неё вселился, — проворчал тот, перехватывая меня поудобнее.

— Пусти, я сказала! — всё ещё пыталась дрыгать ногами, целясь в ту сторону, где висел мой враг. — Он первый начал! Он мать мою!

— Слышали уже, — закатил глаза Сюаньчжэнь. — Все слышали. Пол-Небесной столицы слышало, как ты орала на весь лес. Думаешь, Цзюнь У не узнает?

— А мне плевать! — рявкнула я, и в этот момент мой противник, видимо, решил, что раз его держат, можно и дальше наглеть.

— Она ненормальная! — выкрикнул он, пытаясь вытереть кровь с разбитого лица. — Она как бешеная собака кидается! Её на цепь посадить надо!

— Ах ты...

Я дёрнулась с такой силой, что Фэн Синь, не ожидавший такого отпора, пошатнулся, и моя нога таки нашла цель, и с чувством глубокого удовлетворения заехала этому гаду прямо в челюсть, прежде чем Му Цин успел его оттащить.

— Цзиньхуа! — рявкнули оба дяди хором.

— Что? — невинно похлопала ресницами, с которых тут же капнула кровь из разбитой брови. — Он сам напросился.

Вражина, получивший по лицу, затих, видимо, осознав, что даже в руках у Му Цина он не в безопасности. А я, чувствуя, как адреналин потихоньку отпускает, вдруг осознала, что вишу вверх ногами, меня держит дядя, который со мной вообще не разговаривал последние лет двадцать, кроме ругани, но это уже традиция, передо мной стоит толпа небожителей с открытыми ртами, а Пэй Мин в первом ряду аплодирует.

— Огонёк, — подал он голос, сияя, как начищенный самовар. — Я, конечно, знал, что ты умеешь удивлять, но чтобы настолько... Это было прекрасно, давно так не смеялся.

— Заткнись, — буркнула, пытаясь принять более-менее приличный вид, что в текущих обстоятельствах было невозможно. — Лучше помоги отсюда выбраться.

— А смысл? — философски заметил он. — Цзюнь У уже наверняка знает. Так что давайте, не стесняйтесь, доведите представление до финала. Я даже готов поставить на то, кто кого.

— Пэй Мин! — рыкнул Му Цин.

— Что? Я справедливости хочу, Цзиньхуа, ты как считаешь, если я сейчас поставлю десять тысяч добродетелей на тебя, это будет этично?

— Ставь, — огрызнулась я. — Мне потом пригодятся, когда меня за это убийство с небес скинут.

— Не скинут, — отмахнулся он. — Кого ты там собралась убивать? Он и так еле дышит. Скорее уж тебя за моральный ущерб заставят выплачивать.

— Чего?! Не буду я ему ничего платить!

— Шучу. Или нет. Не знаю. Цзе, как думаешь?

Наньгун Цзе, всё это время молчавшая, наконец подала голос:

— Думаю, что вас обоих сейчас Владыка вызывает, поэтому точно спросит, какого дракона вы устроили на совместном задании. И если вы не придумаете внятного объяснения...

— Он первый начал, — буркнула я, чувствуя, как силы окончательно покидают меня.

— Она бешенная, — поддержал меня мой враг, и мы на мгновение встретились взглядами.

— Ты только заметил? — посмотрела опять на него, как на долбаеба. — Кстати, — перевела взгляд на всех остальных, выглядели они так, словно явились с собрания, на которое меня или не пригласили, или мне влепят штраф ещё и за сорванное мероприятие, и за непосещение этого самого мероприятия. — А какого вас тут так много?

— Такое событие нельзя пропускать, — сказал опять кто-то, кого я не знаю, вроде бы видела, а с другой стороны, вообще не запомнила. — Надо же посмотреть, как за ужасное поведение будут одевать проклятую кангу. У вас с матушкой прям династия будет.

— Почему тут у вас у всех лишние зубы? — моя бровь подскочила вверх.

Фэн Синь так и не выпустил меня из захвата, пока мы не влетели прямо в зал дворца Шэньу, где Цзюнь У, закатив глаза, выслушивал сбивчивые обвинения этого долбоеба, который умудрился не только конфликт мне объявить, но и сделать это так, что я даже не заметила. Пришлось уточнять у дяди: «Он серьёзно сейчас это сделал?», на что получила тяжелый вздох и утвердительный кивок. В ответ на официальное объявление я просто пообещала забрать его голову как трофей и подарить кому-нибудь на ближайший праздник — Пэй Мин сразу замахал руками, отказываясь от такого сомнительного подарка, а Цзе демонстративно отвернулась, делая вид, что мы не знакомы. В итоге нас обоих заперли под домашний арест до выяснения обстоятельств, и теперь я сижу в своем дворце, в компании Линь, которая пытается отмыть мою физиономию от засохшей крови и с нескрываемым интересом выспрашивает детали драки, особенно про то, как именно я кусалась.

Она возилась с моим лицом уже добрые две палочки благовоний, и, судя по её сосредоточенному выражению, процесс её затягивал куда больше, чем финальный результат.

— Ты бы хоть лицо берегла, что ли, — проворчала она, прижигая какую-то особенно противную царапину на моей скуле какой-то вонючей дрянью, от которой у меня слезились глаза. — Красота же пропадёт. Кому ты тогда такая страшная будешь нужна?

— Мне и сейчас никто не нужен, — фыркнула я, морщась от запаха, но дёргаться перестала, слишком бесполезно, эта мелкая всё равно сильнее вцепится. — Тем более этот придурок вообще не в моём вкусе.

— Ты его укусила, — с каким-то странным уважением заметила мелкая, откладывая одну тряпку и хватая другую, чтобы приняться за мои разбитые костяшки. — Я прям представила, как ты это сделала. Это ж надо так... по-звериному.

— А что мне оставалось? — я попыталась пожать плечами, но тут же зашипела от боли, видимо, в драке всё же заработала что-то посерьёзнее синяков. — Он меня за шею схватил, руки заняты, меч не достать. Пришлось подручными средствами обходиться.

— Зубы — это теперь подручные средства?

— В моём случае — да.

Линь хмыкнула, но комментировать не стала, сосредоточенно обрабатывая мои руки. Я смотрела на неё и в который раз ловила себя на мысли, как же странно всё устроено. Когда я её подобрала, она была мелкой пигалицей, которая едва доставала мне до пояса. А сейчас... сейчас это была взрослая девушка, с точеными чертами лица, длинными волосами, которые она собирала в высокий хвост, и с таким взглядом, будто она уже всё в этой жизни видела и ничему не удивляется. Ей было под тридцать, а на вид двадцать, не больше, красавица, женихи уже уводить её собираются, а я всё так же торчу на своих семнадцати, как муха в янтаре. Вечная девчонка с вечным выражением лица «отойди, убью».

— Чего уставилась? — спросила мелочь, не поднимая глаз.

— Думаю, какого чёрта ты так вытянулась, а я всё такая же мелкая, — проворчала на неё. — Нечестно.

— Ты божество, — напомнила она тоном, каким обычно объясняют очевидное детям. — У богов возраст не тикает, а я человек. Пока что.

— «Пока что» — это ты о чём?

Мелкая подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то такое... тёплое, что у меня внутри ёкнуло.

— Ну, ты же меня не выгонишь, даже если я состарюсь? — спросила она с такой интонацией, будто это была шутка. — Будешь за мной ухаживать?

— Ты охренела? — я попыталась выдернуть руку, но она держала крепко. — Я богиня войны, а не сиделка. Сама как-нибудь. Да и вообще, что это за мысли, с условием, что ты божество Средних Небес и также, как Цзе, не стареешь? Каждый раз так говоришь, словно помирать собралась.

Линь закончила с моими костяшками, напоследок прижигая особенно глубокую царапину какой-то дрянью, от которой у меня аж искры из глаз посыпались. Я зашипела, но дёргаться не стала, ещё и нотацию прочитает. Она вообще в последнее время слишком много о себе возомнила. Была мелкой пигалицей, которая едва доставала мне до пояса, а теперь вон — взрослая девка, смотрит на меня, как на дитё неразумное, и лечит, как будто я сама не могу.

— Понимаю я всё, — тихо сказала она, откладывая тряпки в сторону. — Ты ж не просто так кидаешься на всех. Там, — она ткнула пальцем мне в грудь, в то место, где под рёбрами пряталось моё сердечко. — Внутри у тебя штука такая, которая орёт громко, и ты с этим живёшь.

Я фыркнула, отворачиваясь. Сейчас начнёт про чувства, про то, что я не одна, про всякую ерунду, от которой у меня внутри всё скручивается в тугой узел и хочется сбежать куда подальше. Или кого-нибудь убить.

— Но всё равно страшно, — продолжила она, и голос у неё дрогнул совсем чуть-чуть, на полтона, но я услышала, потому что богиня войны, у меня слух хороший. И сердце, которое почему-то предательски ёкнуло. — Страшно, что однажды ты не остановишься, что я опоздаю...

Я открыла рот, чтобы ляпнуть что-нибудь язвительное, типа «не каркай, накаркаешь — и будешь потом на себя пенять», но не успела. Потому что эта мелкая вдруг шагнула вперёд, обхватила мою голову руками и прижала к своей груди, как маленькую, словно я сейчас тут реву сижу, а не она слезы льёт.

— Брысь от меня, — прошипела я, утыкаясь лицом в её плечо, потому что если бы попыталась отодвинуться, она бы увидела мои глаза.

А мелочь не отпустила, только погладила по голове ещё раз, прямо по макушке, как котёнка, который шипит, но на руках сидит.

— Брысь, я сказала! — рявкнула громче, пытаясь вывернуться, но она держала крепко.

«Вот же зараза. Когда только научилась так вцепляться?»

— Не брысь, — спокойно ответила она, и её голос звучал прямо над моим ухом. — Посиди так, никто тебя не видит, только я.

— Ты охренела? — я всё-таки выдралась, отскочила на пару шагов, поправила ханьфу и посмотрела на неё исподлобья, стараясь, чтобы взгляд был максимально убийственным. — Совсем уже берега попутала, да? Я вообще не кошка!

— А кто сказал, что нельзя? — Линь улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла, что меня аж передёрнуло. — Тебе же нравится, я вижу.

— Ничего мне не нравится! — зашипела на неё, чувствуя, как щёки предательски теплеют. — Иди отсюда! Вон, делом займись! У нас тут, между прочим, дворец не прибран, служащие разбежались, а ты тут... гладишь меня!

— Тебе надо кошку подарить, вы точно подружитесь, — улыбнулась она.

— Мне тебя хватает, какая кошка? Сдохнет же скоро, — фыркнула в ответ.

— Только из-за последнего?

— Отстань а, — махнула на неё рукой, подняв указательный палец вверх. — У меня вообще-то скоро битва не на жизнь, а на смерть.

Линь только вздохнула, покачала головой и, ничего не сказав, вышла из комнаты, тихо прикрыв за собой дверь.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120