Быть мной это...

— Если б я был султан, я б имел трех жен, — верталась в голове и на языке у меня песня, пока я вырезала монстров на границе Сюйли и Юнъани. Этих мелких демонов из-за войны тут была тьма тьмущая, потому что подохшие солдаты не хотели уходить на покой, превращаясь довольно быстро в демонов, словно намекая на то, что дела у них вообще не закончены. — Не рычи на меня, — ударила его плашмя мечом по макушке. — Вот тебе тут ничего не нравится, а мне прям должно это нравиться? Да мне на вас даже смотреть противно, тьфу...

В этой части людей из Сяньлэ, которые молились мне было довольно мало, но это не помешало Владыке отправить именно меня в это место, чтобы я, как истинное божество войны, показало на что вообще способна, потому что у самого Цзюнь У уж слишком много дел с Цзинвэнем в Сюйли, где последний очень сильно бегает и пытается хоть как-то помочь с молитвами у своих служащих, лишь бы ничего там не рухнуло. В этих двоих очень сильно хотелось плюнуть, потому что кое-кто тут уж очень двуличный, но высказать мне ничего не дали, выпнув буквально в Юнъань со словами: «Уничтожь демонов и подружись с людьми».

Вторая часть приказа вот вообще не нравилась, потому подружилась с каким-то демоном, правда эта дружба продлилась не долго, потому что он захотел меня сожрать, но надо отдать мне должное, я старалась выполнить всё не покладая рук и ног, даже мысленно находясь на небесах, проклиная всех, чтобы уж целиком быть занятой работой.

Так ещё до сих пор, спустя пару месяцев, держался запрет на ругань на юнъаньцев, поэтому мне приходилось лишь демонстративно игнорировать мирное население, которое мне что-то говорило, что они тут за власть, которая дарована династии «Лан» самим Цзинь У (твари ещё те, но умудрились угадать, правда немножко не в той форме). Пытались ли местные в меня чем-то зашвырнуть после такого? Еды, чтобы кинуть в меня у них не было, потому что армия слишком много зерна у низ забрала, как и сил из-за отсутствия провианта.

Последнее должно было у меня должно было вызывать сочувствие, но такого чувства не было. Черствая я, как хлебушек.

— Да отцепись ты от меня, — снесла ещё одному демону голову, правда его это не сильно остановило, который опять попер на меня с ускоренной силой, вообще не видя, где я нахожусь. — Лови, — швырнула в него огонёк, который недавно научилась вызывать. Штука удобная, правда училась её какое-то время, он должен получаться на автоматизме, чтобы призываться.

Пламя вспыхнуло ярко-красным, с шипением вонзившись в грудь демонического солдата, тот даже не успел взреветь, его плоть рассыпалась в серый пепел, оставив лишь облако едкого дыма, от которого меня тут же потянуло кашлять. Они так ужасно воняют, что просто не передать словами.

— И кто вас тут учил умирать так громко? — буркнула я, вытирая клинок о край порванного плаща какого-то бедолаги, валявшегося неподалеку.

Ночь на болотах Юнъани была «особенной», здесь даже воздух казался густым, как застоявшаяся похлебка, а каждый шаг отдавался чавкающим звуком, будто земля пыталась утянуть меня в свои объятия, чтобы я составила компанию тем, кто так и не дошел до дома. Вода в болотных заводях светилась фосфорическим светом, и в нём отражались силуэты нечисти, что плодилась здесь быстрее, чем успевали сохнуть следы от моих сапог.

Я снова перешагнула через корягу, чертыхнувшись, когда нога предательски ушла в жижу почти по колено.

— «Подружись с людьми», — передразнила голос деда, выдергивая ногу с таким звуком, будто болото чмокнуло меня в знак прощания. — Вот приду к тебе, дедуля, и первым делом предложу посидеть тут пару ночей без права на нормальный сон. Посмотрим, как ты заговоришь о «всепрощении». Да ты даже сука, маме говорил, что прощать никого не надо, зато я удачный у тебя эксперимент наоборот? Откуда этот старческий маразм накатил? Учти, себя ты ругать не запретил!

Из густого тумана выплыла очередная тень. На этот раз это был бывший офицер, судя по остаткам доспехов, которые теперь приросли к его телу, как вторая и омертвевшая кожа. Он двигался бесшумно, в отличие от тех крикливых недомерков, что лезли на рожон ранее.

— А ты, я вижу, культурный, правда помешал мне на деда ругаться, — я ухмыльнулась, перехватывая меч поудобнее. — Уважение к дамам проснулось? Поклонись, перед тобой стоит Её Высочество Принцесса Сяньлэ.

На что он в ответ только щелкнул челюстями, из которых капала черная слизь, почему-то проигнорировав, кто перед ним стоит. Типичный тупой юнъанец.

— А, ну да, извини, забыла, что у тебя в башке вместо мозгов только желание пожрать, — сделала шаг в сторону, лениво уходя от его корявого выпада. Тунсинь прочертил дугу в воздухе, оставляя за собой шлейф искр — всё-таки небесная энергия в этой жиже работала через раз или я до сих пор «сбойная». — Давай, показывай, чему тебя учили в твоей великой и непобедимой армии, — «похвалила» его.

Офицер взревел, видимо комплимент не оценил, звук получился утробный, похожий на скрежет камней, рванул вперёд, и я почувствовала, как болотный газ ударил в нос, заставляя глаза слезиться.

«Ну вот, опять», — подумала, ныряя под его занесенную руку и вонзая лезвие прямо между пластин ржавого нагрудника. Раздался неприятный хруст, словно проткнула пересушенную кору дерева. Демон пошатнулся, его глаза-угольки на секунду вспыхнули чем-то, отдаленно напоминающим осознание, но я не дала ему времени на меланхолию. Пинок в колено, и это «культурное» создание с грохотом рухнуло в грязь, увлекая за собой тину.

— Ну вот, опять испачкалась, — я раздраженно стряхнула брызги с рукава. — Знаешь, сколько стоит чистка такой ткани на Небесах? Тебе, бедолаге, и десяти жизней не хватит, чтобы заработать на подол моего ханьфу. Да меня просто Шэн прибьёт, когда увидит, что ему на стирку принесли! — и присела рядом с ним, крутя в пальцах кончик Тунсиня. Вокруг, в тумане, начали зажигаться десятки других огоньков-глаз. Похоже, на этот банкет сбежались все окрестные «гости». Болота Юнъани сегодня решили устроить день открытых дверей. — Вы что, сговорились, что ли? — обвела взглядом плотное кольцо теней, которые начали медленно сужаться. — У вас тут очередь на упокоение?

Один из демонов, поменьше и попрытче, прыгнул с коряги, надеясь вцепиться мне в горло. Я же просто выбросила руку назад, выпуская ещё один огонёк. Раздался короткий визг, и в воздухе запахло паленой шерстью и чем-то сладковато-гнилостным.

— Скучно, — я поднялась, чувствуя, как поясница снова предательски ноет от сырости. — Владыка Шэньу обещал мне «подружиться с людьми». Ну, допустим, с вами я подружилась, — кивнула на кучу пепла. — А теперь, может, мы перейдём к части, где вы все дружно идёте на перерождение, а я иду спать? Мне на собрание завтра, надо же успеть придумать, как ещё раз выбесить дядюшек, которые припоминают мне матушку, не потратив ни одной лишней заслуги.

Тени зарычали хором, видимо, предложение им не понравилось. «Вот же привередливые».

— Вообще не умеете сочувствовать, но видимо, на перерождение хотите, — я широко улыбнулась, и уверена, мой оскал был куда страшнее, чем у любого из них. — Сами напросились, — волосы, небрежно собранные в узел, начали потихоньку расплетаться. — Ну, кто первый хочет стать частью моей коллекции трофеев? Только давайте без долгих предисловий, у меня график, а у вас — вечность впереди... Или позади... Ну не суть.

Демон, прыгнувший на меня, даже не успел осознать, что у него больше нет головы, после чего я развернулась на пятках, уходя от удара когтистой лапы второго, и с разворота всадила ему в грудь сгусток небесного пламени.

— Не спим, не спим, господа хорошие, — пропела я, делая выпад и чувствуя, как внутри приятно разливается злость. — Вас тут что, по акции «купи одного — получи десяток проблем в подарок» выдают? Какое рвение, какая отдача делу! Жаль, что в ваших жилах течет такая тухлятина, а не кровь — а то бы я вас даже на удобрения не пустила, только почву портить.

Я крутанулась вокруг своей оси, расшвыривая вокруг огоньки. Вокруг меня пошли круги из пепла и ошметков плоти. Цзюнь У, «дед мой родной», чтоб тебе икалось до конца твоих вечных дней! Сидит там, в своем сияющем дворце, небось, чай пьет с жасмином, пока я тут по колено в фекалиях Юнъани изображаю из себя чистильщика канализации. И насадила очередного офицера на меч, приподнимая его над землей, как на шампуре.

— Ты такой милый, — прошептала я ему прямо в светящуюся дыру на месте сердца. — Сразу видно, воспитанный юнъанец, даже когда пытаешься меня сожрать, делаешь это с таким придыханием. Жаль, что у тебя нет ни грамма благородства, чтобы хотя бы извиниться за то, что пачкаешь мой сапог своей вонючей слизью, — с хрустом дернула меч, и демон рассыпался, так и не успев ответить. Еще двое, видимо пара до гробовой доски и после неё, рванули с двух сторон. — Давайте, покажите мне па!

Вспышка была такой силы от моего огонька, что на секунду болото превратилось в солнечную поляну. Демоны с визгом растворились, оставляя после себя лишь смрадный дым. Я тяжело дышала, чувствуя, как волосы, окончательно выпавшие из узла, липнут к потному лбу. Юбка ханьфу превратилась в нечто, напоминающее половую тряпку, а про запах я вообще молчала — пахла сейчас, как самый запущенный склеп в сезон дождей.

— Кто здесь? — услышала неожиданно живой голос.

Я замерла, вытирая лицо грязным рукавом. «Ну вот только этого для полного счастья не хватало, чтобы какая-то местная заблудшая душа увидела, как я тут расчленяю нечисть в позе «я — богиня войны, но выгляжу как после стирки в болоте».»

— Блять, ну серьезно? — прошипела сама себе, чувствуя, как к горлу подступает волна раздражения. — Я сейчас выгляжу так, будто меня три дня жевали, а потом выплюнули обратно в эту жижу. Мужик, ты выбрал лучшее время для прогулки, серьезно! — я быстро обернулась, напуская на себя максимально «величественный», насколько позволял текущий слой грязи, вид. — Глаза закрой, развернись и иди туда, откуда пришел! Ещё один шаг, и я снесу тебе голову быстрее, чем ты успеешь сказать «ой»!

В кустах что-то хрустнуло, и на поляну выбрался мужчина. Он выглядел так, будто только что вышел из пекла, и, судя по его взгляду, испугом тут даже не пахло.

— Снести голову? — его голос прозвучал с долей горькой усмешки, после чего сделал ещё шаг, несмотря на мою демонстративно поднятую руку с мечом. — Смелое заявление для девицы, которая только что упражнялась в фехтовании на падальщиках. Хотя, признаю, техника у тебя... своеобразная.

Я прищурилась, пытаясь разглядеть его лицо в густом тумане. В его осанке, в том, как он держал руку на рукояти своего клинка, чувствовалась выучка война, не узнать её было сложно.

— Слушай сюда, «герой», — я сплюнула в грязь, чувствуя, как внутри закипает что-то нехорошее. — Мне плевать, кто ты такой и какой генерал тебя учил стоять с таким пафосным видом. Вали, пока я не решила, что ты здесь лишний свидетель. Учти: ещё одно слово, и я проверю, насколько быстро твоя шея расстанется с головой. Мне абсолютно плевать на твой чин или звание.

— Генералу Сюйли угрожаешь? — он выделил последнее слово с едва заметным акцентом. — Твой меч, конечно, остер, но вряд ли ты сможешь снести голову человеку, который видел сражения, по сравнению с которыми эта болотная возня кажется детской игрой.

«О, не Юнъанец...»

— Сюйли? — повторила я, чувствуя, как гнев внутри внезапно сменяется ледяным любопытством, медленно опустила меч, хотя напряжение в мышцах никуда не делось. — Значит, ты не из этих... дохляков, что пытаются мне в глотку вцепиться.

— Я здесь, чтобы разобраться с тем, почему граница Сюйли превратилась в проходной двор для всякой нечисти, — он сделал ещё один шаг, теперь уже не скрываясь. На его нагруднике я заметила едва заметный символ, который недвусмысленно указывал на принадлежность к верхушке их армии.

— Тебе плохо слышно, о неприближении? — приподняла раздраженно бровь.

Мужчина остановился в трех шагах от меня, даже сквозь въевшуюся грязь было видно, как он окинул меня насмешливым и жалостливым взглядом. Его ладонь на эфесе меча сжалась чуть крепче.

— Ты не только хамишь, как портовая девка, но еще и не умеешь слушать, — процедил он, едва заметно поморщившись от зловония, исходившего от моих сапог. — Я генерал армии Сюйли, а не твоя прислуга, чтобы подчиняться капризам безумной девицы с окровавленным клинком. Ты вообще понимаешь, как выглядишь со стороны? Спорить с офицером в чистом поле, когда вокруг кишат демоны... Это не храбрость, это слабоумие.

— Мы на болоте, придурок, — я почувствовала, как дернулся левый глаз. — Слабоумие? — медленно выпрямилась, стряхивая с плеча остатки гнилой плоти несчастного упыря. — Ошибаешься, «генерал», что до моего состояния... так я не умалишенная, просто сумасшедшая. Есть разница. Умалишенная не смогла бы выпотрошить половину этого болота, пока ты, такой важный и напыщенный, жевал сопли в Сюйли.

Мужчина на секунду замолчал и окинул меня придирчивым взглядом, словно сверяя с каким-то образом, хранящимся в его памяти.

— Черт... — он коротко выдохнул, покачав головой. — Та же манера скалить зубы, та же невыносимая тяга лезть на рожон... Ты чертовски напоминаешь мне Сяобая. Один в один, когда он впадает в свою очередную фазу «священного гнева».

Я на мгновение зависла, чувствуя, как внутри всё похолодело. Имя показалось смутно знакомым, оно было из канона, но память, перегруженная молитвами и шумом Небес, отозвалась глухим звоном.

[Генерал Сюйли говорит про другого генерала этого государства, которого в каноне мы знаем, как Бай Цзинь или Божество Парчевого Одеяния]

«А ну кыш отсюда», — замахала рукой, отгоняя окно системы, как назойливую муху.

— Знаешь что, «генерал», — я сделала шаг вперед, не боясь, что сапог снова провалится в жижу. — Ты здесь упражняешься в остроумии, пока я работаю, и если твоё «великое» государство не может разобраться с кучкой демонического мусора на своей границе, то это не мои проблемы. Мне глубоко плевать на ваши разборки в этом трухлявом государстве. Иди играй в войнушки в другом месте, здесь территория, где я сейчас командую.

Лицо мужчины до этого хранившее маску холодного высокомерия, вдруг закаменело. И в одно движение он сократил расстояние, и острие его клинка уперлось мне прямо в горло.

— Глупым юнъаньцам, у которых вместо души гнилое сердце, не дано права рассуждать о границах Сюйли, — процедил он, и в его глазах полыхнул такой холод, что я почувствовала это кожей. — Ты, девица, слишком много берешь на себя, раз позволяешь своему грязному языку очернять великие земли. Юнъань — это проклятая яма, и место всех, кто оттуда выполз в этой же грязи.

Я отпрыгнула назад с такой скоростью, что чуть не рухнула в заводь, в последний момент зацепившись пяткой за подгнившую кочку. Сердце в груди забилось, как бешеное от ярости.

— Юнъаньцам? — голос мой сорвался на визг, который я тут же подавила, превратив в тихий рык. — Ты сейчас... ты сейчас назвал меня юнъаньцем? — моя рука сжала Тунсинь так, что костяшки побелели. — Слушай меня внимательно, ты, кусок недоделанного доспеха, меня так еще не оскорбляли. Ты, сопляк из Сюйли, даже не удосужился узнать, на кого ты вякаешь. Человека из Сяньлэ сейчас назвали юнъаньцем? Ты хоть понимаешь, какой позор ты на себя навлекаешь этим словом?! Да твои предки в гробах перевернулись бы, узнай они, что ты так ослеп от спеси!

— Сяньлэ? — он сухо рассмеялся, и этот звук подействовал на меня как удар по затылку. — Ты бредишь, девица. Сяньлэ — это лишь прах, развеянный ветром годы назад. Трухлявая страна, чья история заплесневела в архивах, пока ее «великие» отпрыски побираются на границах, выдумывая себе титулы, чтобы хоть как-то прикрыть свою нищету.

Эти слова ударили сильнее, чем любой клинок. Внутри, там, где обычно пульсировала холодная ярость, что-то окончательно треснуло. Мои тормоза, которые и так держались на честном слове, разлетелись в щепки, оставив после себя лишь пустоту.

— Ты... — выдохнула я, и голос мой прозвучал пугающе спокойно. — Ты сейчас подписал себе смертный приговор, генерал.

Тунсинь, до этого безвольно висевший в руке, рванулся вперед, описав в воздухе ослепительно-белую дугу. Металл звякнул о металл с таким грохотом, что в тумане на секунду замолкли все демоны, которые до этого не успели сдохнуть. Мужчина заблокировал мой выпад, но его отбросило назад, сила моего удара, подпитанная закипающей демонической сущностью, была несоразмерна с хрупким телом девицы.

— Ты смеешь поднимать руку на офицера Сюйли? — прорычал он, восстанавливая равновесие.

— Я смею отправить тебя в диюй, чтобы ты там повторил свои слова лично императорам Сяньлэ! — заорала, бросаясь в атаку.

Мы сошлись в центре полянки, и каждый мой шаг отдавался чавкающим звуком, а его выпад лязгом стали. Он был силен, этого не отнять: техника у него была выверенная, но я сражалась как зверь, загнанный в угол. Очередной блок, и под нашими ногами земля не выдержала, мы одновременно провалились, с голодным хлюпаньем погружаясь в вязкую трясину. Жижа сомкнулась у нас на поясе, парализуя движения, но это ни на секунду не остановило нашу схватку.

— Твое Сяньлэ — это легенда для нищих! — прохрипел он, пытаясь достать меня гардой своего меча, пока мы, вцепившись друг в друга, пытались удержать равновесие.

— Заткнись! — схватила воротник мужчины, утаскивая его глубже. Он потянул меня за собой, и мы оба начали топить друг друга.

Я чувствовала, как холодная вода заливается за шиворот и грязь забивается в волосы, но мне было плевать. Вцепилась ему в предплечье, сжимая пальцы до хруста костей. Он рычал, пытаясь вырвать руку, и в какой-то момент, извернувшись, ударил меня лбом в висок. Мир на мгновение окрасился красным, перед глазами поплыли искры, но это только подстегнуло меня.

— Ах ты, тварь! — со всей силы толкнула его плечом, вминая в густую тину. Он дернулся, захлебываясь, но тут же резким движением вывернул руку и навалился на меня всем своим весом, пытаясь вдавить в дно. Я чувствовала, как его ладони сжимают мою шею для того чтобы утопить и ответила тем же, впиваясь пальцами в его пропитанный грязью доспех, пытаясь выдрать из него куски металла.

— Ты... умрешь... здесь... — выдавил мужчина сквозь зубы, его лицо было искажено гримасой ненависти, в которой отражалась вся спесь его «великого» Сюйли.

— Нет... Ты... — прошипела в ответ, чувствуя, как внутри меня пробуждается что-то, что с радостью поглотит этого напыщенного индюка.

Я дернула его на себя, используя всю мощь, что у меня оставалась, и мы снова завалились набок, поднимая фонтаны жижи. Грязь попадала в глаза, в рот, мешала дышать, но мы продолжали бороться, как две утопленницы, тянущие друг друга на дно. Я чувствовала, как он слабеет, как его хватка на моих плечах становится менее уверенной, но сама уже едва соображала.

— Ты ничего не стоишь! — выкрикнул он, когда мы на секунду вынырнули, тяжело дыша, с лицами, покрытыми слоем черной слизи.

— Я стою того, чтобы отправить тебя к праотцам! — рявкнула я и, не разжимая рук, снова повалила его в жижу.

Он зарычал, вцепившись в мои плечи с такой яростью, будто пытался проделать в них дыры. Жижа вокруг нас бурлила, пузырясь метаном и чем-то, от чего явно несло дохлятиной. Мои пальцы, до побеления сжавшие его воротник, скользили по мокрой от грязи ткани, но я не отпускала.

— Сдохнем вместе, — прохрипел он, когда его голова в очередной раз ушла под воду. — Ты думаешь, ты особенная? Из этой ямы никто не выбирается, если я уйду, то утащу тебя за собой. В Сюйли говорят, что у мертвецов с болот общие корни. Ты будешь гнить рядом со мной, пока от твоей сущности не останется только имя, которое забудут через день!

Я резко выдохнула, и воздух, смешанный с болотной водой, обжег легкие. Вместо того чтобы сопротивляться хватке, на долю секунды расслабилась, позволяя ему придавить меня глубже. Он потянул меня вниз, торжествуя, но в этот же миг внутри меня, в самом центре груди, где пульсировала энергия, моментально вспыхнуло всё. Пространство вокруг нас на секунду исказилось, и болото вдруг взорвалось столбом кипящей грязи и пара.

Меня подбросило вверх, как пробку из бутылки, и я вылетела из трясины, описав в воздухе дугу, и с глухим шлепком плашмя растянулась на относительно твердом клочке земли, поросшем чахлой осокой.

Генерал остался там, и его крик, полный недоумения и животного ужаса, оборвался, едва разорвала контакт. Я приподняла голову, помотала ногами, бездумно болтая ими над краем болотной заводи, будто беззаботная девица на речном берегу, и лениво повернула шею в сторону того места, где он барахтался.

— Ну, как тебе? — подала голос. — Слишком умирающий вид? Или ты ожидал, что я сейчас буду умолять о пощаде, глядя на то, как ты красиво тонешь?

Генерал, вцепившись в корягу, кое-как вытянул верхнюю часть тела из трясины. Он был похож на ожившего мертвеца: черная слизь стекала с его лица, доспехи пошли разводами, а взгляд... Он смотрел на меня так, словно я только что на его глазах вырвала из груди сердце.

— Ты... — он кашлял, выплевывая болотную воду, и его руки мелко дрожали. — Что ты такое?

Я хмыкнула, перевернувшись на бок и подперев голову рукой. Грязь на лице начала подсыхать, стягивая кожу, но мне было плевать. Интереснее было наблюдать за тем, как он пытается найти опору, как его уверенность в «великом Сюйли» тает быстрее, чем лед на костре.

— А что, «верность короне» не дает тебе подсказок? Моя вот мне дала, — я насмешливо приподняла бровь, лениво вытирая ладонью лоб, оставляя на коже грязный след. — Где же твое божество, генерал? Почему оно не спустилось с небес, чтобы спасти своего верного пса от рук «сумасшедшей девицы»? Может, ты молился недостаточно искренне? Или твоя корона Сюйли недостаточно ярко сияет в темноте?

— Ты не человек, — прошептал он, и в этом шепоте было столько отчаяния, что мне даже на миг стало... скучно. — Ты... ты ведьма из самых нижних слоев диюя? Ты Безликий...

— Ой, придержи язык, — я с легкостью поднялась на ноги, отряхивая подол ханьфу, который уже давно не подлежал никакой чистке. — Называть меня так — это уже перебор, даже для такого напыщенного индюка, как ты. Тем более, как меня можно называть именем человека, который помог юнъаньцам разгромить моё государство. Всё, бывай, если выберешься, то достаточно молился, а на нет...

— «Ты собираешься там корни пустить, или планируешь когда-нибудь явиться на Небеса?» — голос Наньгун Цзе неожиданно прозвучал в моей голове.

— «Ой, только не начинай», — проворчала я, продираясь сквозь колючие заросли осоки. — «Я тут, между прочим, канализацию юнъаньскую чищу, чтобы ваши драгоценные стопы не осквернялись видом демонической нечисти».

— «Мне плевать на твою канализацию!» — отрезала подруга, и я почувствовала, как она закатывает глаза. — «Тут в Небесной Столице такое представление, что ты себе даже представить не можешь, Цзинвэнь сегодня бесится так, что у него свитки дымятся. Он из-за проблем в Сюйли чуть не сжег собственный дворец, а теперь ходит по залу Шэньу, как грозовая туча. Владыка вынужден лично его успокаивать, придерживая за плечо, чтобы тот не разнес половину иерархии! Это зрелище, которое нельзя пропустить. Живо сюда, Се Цзиньхуа, пока он не нашел, на ком еще сорвать злость!»

— «Надо было с этого начинать, сейчас буду!» — вообще не обращая уже внимание на свой внешний вид, прыгнула в Небесную столицу. — Прощай мужик, желаю не выбраться!

Приземление в Столице вышло куда менее грациозным, чем того требовал статус божества, но после болот Юнъани мне было глубоко плевать на эстетику. Я споткнувшись о край белоснежной плитки, которая моментально пошла бурыми пятнами от остатков болотной жижи. Вокруг ослепительно-белые одежды небожителей, которые в ужасе шарахнулись в стороны, как будто я была ходячим очагом чумы. Хотя, от меня, возможно, очень даже сильно воняло, после купания это особо не чувствовалось.

— Господи, Сяньлэ, — голос Цзе звучал где-то над ухом, и в нем отчетливо слышались нотки истерического восторга. — Ты выглядишь так, будто пыталась перекопать всё дно реки в одиночку. Я же просила: «приди на шоу», а не «принеси шоу с собой на подоле».

Я выпрямилась, стряхивая с плеча кусок какой-то особенно вонючей тины. Мои волосы, превратившиеся в сплошной колтун, прилипли к лицу, а от одежды исходил аромат разложения, способный свалить с ног даже Бай Усяня.

— Шоу хочешь? — прохрипела, глядя на неё исподлобья. — Я сейчас этому «шоу» в лице Верховного Бога Литературы так устрою, что он забудет, как грамоту писать. Где этот козел?

Цзинвэнь обнаружился в центре главного зала, у подножия пьедестала Цзюнь У. И, надо признать, Наньгун Цзе не преувеличивала: старик выглядел так, будто вот-вот начнет извергать лаву. Его когда-то аккуратно уложенные волосы растрепались, а в руках он судорожно сжимал свиток, который уже начал дымиться от избытка подавляемой ярости.

— Вы не понимаете! — орал он, и эхо его голоса дробилось о высокие своды дворца. — Сюйли рушится! Мои служащие в Средних Небесах даже не могут составить отчет о потерях! Владыка, мы теряем контроль над провинцией, а это значит, минус пять процентов молитвенного потока к концу месяца!

— Хэх, — тихо усмехнулась я, глядя на отчаявшегося человека, который всё из себя строил, а теперь бегает также, как Се Лянь или Бай Усянь при разрушении родного государства. «Насколько же он сейчас в отчаянье?»

— Ты помыться не могла? — услышала голос Пэй Мина сбоку, который хоть и стоял рядом, но зажал себе нос рукой.

— Нет, — счастливая мотнула головой в знак отрицания. — Меня в болоте искупали. Тут сейчас все собираются, как я могу сюда прийти, как обычный человек?

— Слушай, Цзиньхуа, я, конечно, всякое в жизни видела, — Цзе деликатно прикрыла нос рукавом, но глаза её при этом так и искрились нездоровым азартом. — Но ты сейчас официально переплюнула даже того демона-свинью, которого мы ловили в прошлом месяцу. Ты... ты шевелишься, или это грязь на тебе живет своей жизнью?

— Очень смешно, — я попыталась вытереть лицо, но сделала только хуже, размазав черную болотную жижу по щекам аккуратным боевым раскрасом. — Я там, между прочим, генерала чуть не притопила. Представляешь, какой он был надутый? Как индюк перед праздником, а теперь в болоте познает дзен и единство с природой.

Пэй Мин, стоявший по другую сторону от меня, демонстративно сделал еще один шаг назад, практически втиснувшись в колонну. Его лицо выражало сложную гамму чувств: от профессионального восхищения моей живучестью до чисто физического отвращения к запаху, который от меня исходил.

— Цзиньхуа, радость моя, — пробасил он, стараясь не вдыхать слишком глубоко. — Я всегда говорил, что в тебе есть огонек. Но сейчас от тебя исходит скорее... тление. Ты хоть понимаешь, что если Цзинвэнь тебя сейчас заметит, он добавит в свой список обвинений «Порча воздуха в Небесной Столице»? Посмотри на него, старик уже на грани инсульта.

Я перевела взгляд на «эпицентр» событий. Верховный Бог Литературы в этот момент как раз заходился в очередном приступе праведного гнева.

— ...Это недопустимо! — взвизгнул Цзинвэнь, размахивая дымящимся свитком перед самым носом Цзюнь У. Владыка стоял неподвижно, как скала, прикрыв глаза с видом человека, который мысленно пересчитывает все свои грехи (а у него их много), приведшие его к этой компании. — Владыка, я настаиваю на полной ревизии личного состава!

— Ооо, пошла жара, — прошептала я, чувствуя, как внутри снова начинает закипать та самая «сумасшедшая» радость. — Интересно, у вас там в Сюйли специальный курс по сексизму для офицеров, или это врожденное, как косоглазие?

— Тише ты, — Пэй покосился на Цзюнь У, который всё так же стоически выслушивал вопли Цзинвэня. — Владыка сегодня не в духе. Он, конечно, делает вид, что верит в твое «милосердие», но если он увидит тебя в таком виде... Боюсь, решит, что ты решила в болотную нечисть превратиться окончательно. Владыка смотрит в другую сторону только потому, что у него, вероятно, временно отказало обоняние. От тебя несет так, что даже небесные журавли падают замертво в полете. Пожалей мой нос, уйди в тень.

— Пожалеть? — я хищно оскалилась, чувствуя, как кусок засохшей грязи отваливается от моей щеки и падает прямо на чистый сапог Мингуана. — Ты сам сказал, что я невыносима, а за свои слова, как меня сегодня учил один очень «вежливый» труп из Юнъани, нужно отвечать, — и сделала резкий шаг к нему.

— Ты не посмеешь, — выдохнул он, выставляя руки перед собой.

— О, еще как посмею, — радостно ответила и, не давая ему опомниться, рванулась вперед, намертво вцепляясь в его одежды. — Иди сюда, родной, давай разделим эту радость на двоих. Раз уж ты так пекся о моем «тлении», почувствуй его на вкус, — повисла на нем, обхватив руками его шею и с наслаждением втирая болотную жижу в его безупречный воротник.

Пэй Мин издал звук, похожий на предсмертный хрип благородного оленя, пока я старательно размазывала по его груди остатки грязи.

— Цзиньхуа! Мать твою! — взревел он, пытаясь отцепить мои грязные пальцы от своего ханьфу, но я держалась, как голодный клещ.

— Зато теперь мы в одном стиле, — пробормотала ему в плечо, довольно щурясь. — Парный выход, генерал, — Цзе же в этот момент старалась сильно не ржать, чтобы её тоже не погрузили в дружеские объятия.

В этот момент Цзинвэнь, наконец, замолчал, почуяв неладное, то ли движение сбоку, то ли амбре, от которого у небожителей в радиусе трех чжанов начали слезиться глаза. Он медленно повернул голову в нашу сторону, и его лицо, до этого багровое от крика, начало стремительно бледнеть, приобретая оттенок несвежего творога.

— Владыка... — выдохнул он, тыча в нашу сторону дрожащим пальцем. — Что... это?

Я оторвалась от Пэя, оставив на его груди шикарный отпечаток своей ладони, и, невинно хлопнув ресницами (с которых тут же упал комок засохшей тины прямо на ковер), посмотрела на Цзюнь У. Тот стоял, подперев щеку кулаком, и смотрел на нас с таким выражением, будто прямо сейчас прикидывал стоимость полной дезинфекции дворца Шэньу.

— Отчет о выполнении задания, Владыка, — радостно возвестила я, отдавая честь, правда он не понял этот жест. — Демоны Юнъани передавали привет. И, кажется, парочка из них всё еще со мной, в складках юбки. Хотите познакомиться?

По залу пронесся коллективный вздох ужаса. Мингуан обреченно закрыл глаза рукой, а я, почувствовав, как по спине стекает последняя капля воды, подумала: «Ну вот, теперь точно не выгонят, побоятся испачкаться».

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120