Быть мной это...

— Не дыши так тяжело, словно рожаешь, — сказал мне Пэй Мин, когда мы были на территории Тунлу.

Я не ответила сразу, просто вцепилась в рукоять меча и пыталась не согнуться пополам от того, как внутри всё выло. Эта гора тянула так, что казалось делает это за мои сосуды внутри. Каждый шаг к ней отдавался в висках пульсирующей болью, а стоило остановиться, начинало жечь рёбра изнутри, словно там, под сердцем, кто-то разжигал костёр из моей же крови. Пока не сравнится с теми незабываемыми ощущениями в гробу, но я ещё и не в печи. И лучше попасть в неё как можно раньше, чтобы потом не спалиться, а то буду сюда каждый год бегать.

— Эта тварь открылась, казалось бы, капец как не вовремя, — выдохнула, стараясь, чтобы голос звучал ровно, но он всё равно дрожал. — Но Цзе на небесах ещё заверила, что ровно сто лет назад она и открывалась, просто я уже стала старой и начинаются провалы в памяти.

Пэй Мин хмыкнул, но комментировать не стал. А я стиснула зубы так, что они хрустнули. Им-то легко, сидят в Небесной столице, отсчитывают годы, как монетки. А меня здесь эта гора... выворачивает наизнанку. Им абсолютно пофиг на то, что в годах и датах я плаваю (исключительно не понимаю летосчисление на своей территории, меняли уже три раза, на кой черт бы у летописцев спросить), кроме отсчёта в Небесной столице, которой в этом году на минуточку уже шестьсот двадцать три года.

— Ужас, — опять тяжело выдохнула, ловя меч, который только что перерезал пару десятков демонов. — Лучше бы рожала.

Демонская сущность внутри довольно заурчала, стоило мне это сказать. Мол, да, иди сюда, это твой путь, твоё место. Боль тут же полоснула по позвоночнику, и я едва удержалась, чтобы не согнуться. Было намного легче, когда души этих всяких мелких тварей пожирала, но от Мингуана отвязаться не получается, а один деликатес уже выбил из моей руки, сказав даже не прикасаться к нему. В общем, я злая и голодная.

— Я понимаю нечисть и всё такое, как и все дороги ведут сюда, — продолжила я, делая вид, что просто поправляю ханьфу, а не пытаюсь унять дрожь в руках. — Но я была на Центральной равнине и столкнулась с тобой около этой горы.

И упустила для друга кучу моментов, как меня от боли контузило там. Как ноги сами несли меня к этому проклятому месту, пока сознание пыталось придумать хоть какое-то оправдание. Как внутри всё горело, требуя, чтобы я шла и шла. С момента встречи ещё стараюсь не смотреть ему в глаза, ибо если красный себе подбила, чтобы не было видно, то золотой с чёрным он вот никак не спутает — на слепую полностью мне не дойти. Плюсом можно считать лишь то, что волосы перестали как на дискотеки цвет с черного на коричневый менять, а то бы никак не отбрехалась.

— В прошлый раз, когда эта дрянь открывалась, — голос Пэй Мина звучал где-то справа. — Там какой-то неизвестный призрак явился. Говорят, в одиночку положил всех демонов.

Я молча всадила Тунсинь в очередного выскочившего из темноты твари, чувствуя, как божественная энергия с мерзким хрустом разрывает его изнутри. Демоническая сущность внутри довольно облизнулась, требуя добавки, и я едва сдержалась, чтобы не рвануть следом за ускользающей душой. «Еда убегает...»

— Ну и что? — выдавила сквозь зубы, делая вид, что поправляю хватку, а не пытаюсь не вцепиться в первого попавшегося демона зубами. «Что могу в принципе и с ним сде...», — быстро замотала головой, отгоняя эту мысль, которая отчего-то казалась очень даже привлекательной.

— Да так, — он отмахнулся от очередной твари, и та разлетелась клочьями, даже не коснувшись его доспехов. — Говорят, выглядел жутко. Так и не поняли, кто такой, да и где сейчас бегает не понятно. Известно лишь, что по силе равен твоему деду равен, — фыркнул Пэй, привыкнув, что Безликого я только так и величаю. — Но насколько это правда тоже не поймёшь.

«О, папа...» — проскочила мысль, окатив меня ледяной водой, потому как за все восемьдесят с лишним лет на небесах тот так и не заявился, чтобы хоть как-то узнать обо мне или сопоставить с мамой даже, что тут я была в принципе не против, всё же тут она связующее звено. А значит, что меня за свою дочку Хуа Чэн не считает, а это грозит, чует моё сердце, чем-то не очень хорошим. Как божество против него вероятно ничто, даже на уровне выше среднего; а как демон, то исключительно, будет копирка его внешности, что он не любит... Тем более, что я только свирепый...

Внутри меня что-то скукожилось. Та часть, которая привыкла рвать глотки и не бояться никого, сейчас превратилась в перепуганного зверька, забившегося в угол клетки.

— Вот заявиться и сразу поймешь, — кашлянула я, отворачиваясь от него, глядя на демонов.

— Ты какая-то бледная, если тебе нехорошо, можем сделать привал. Хотя здесь «привал» — это просто приглашение на обед для местных обитателей, — послышался обеспокоенный голос друга. — Как говорили в прошлый раз, наедине лучше не лежать...

«Обед...» — это слово отозвалось в желудке голодным спазмом. Прямо перед нами, в десяти шагах, догорали остатки свирепого демона, которого Мингуан прикончил мгновение назад. Густая эссенция души лениво испарялась в воздухе, и я чувствовала её вкус на языке. Мои зрачки наверняка расширились, заполняя радужку чернотой, и я опять резко отвернулась, делая вид, что вытираю несуществующую грязь с лица.

— Не надо привалов, — выдохнула, впиваясь ногтями в ладони так сильно, что кожа лопнула. Боль отрезвляла, но ненадолго, потому как демоническая сущность её просто поглощала. — Нам нужно идти, если какой-то демон проберется на Тунлу, то ты сам сказал, что если демон сюда проберется, то все боги войны получат штрафы.

Пэй Мин подошел ближе. Его присутствие обычно успокаивало, но сейчас оно душило. Он был слишком благороден для того, чтобы я могла позволить ему увидеть, как превращаюсь в монстра. Внутри меня шла война, и, судя по тому, как нестерпимо горело в груди, божественная часть с треском проигрывала. Тунлу вгрызалась в мой разум, вытягивая из самых темных глубин то, что я сто лет старательно (с переменным успехом) прятала, но раз меня на копья не посадили, то у меня нормально получалось.

Моя демоническая природа, обычно требующая восстанавливать справедливость, сейчас требовала банкета (видимо, голод не прошел для неё зря). Воздух здесь был густым, как сироп, пропитанным эссенцией тысяч убитых тварей, и я различала тончайшие оттенки их вкуса, который никогда не пробовала. Тот, которого Пэй Мин прикончил минуту назад, отдавал горькой полынью и сырым мясом. Если бы я сейчас позволила себе хотя бы вдохнуть поглубже, я бы просто сорвалась. Рванула бы вперед, вгрызаясь в остатки его души, не заботясь о том, что увидит мой спутник.

— Слушай, Пэй, — я заставила себя обернуться, стараясь держать лицо в тени густых ветвей почерневших деревьев. — Мы так до горы до следующего столетия ползти будем. Ты видишь, что происходит?

Пэй Мин вытер свой меч белоснежным платком, который тут же пропитался черной жижей. Его движения были лениво-элегантными, как всегда, но в глазах застыла настороженность. Он чувствовал, что со мной что-то не так, и это пугало меня больше, чем перспектива встречи с отцом.

— О чем ты? — он вопросительно вскинул бровь.

— О мелочевке! — махнула рукой в сторону копошащихся в кустах теней. — Магнит притягивает железо, а мы эту мерзость. Пока идем вдвоем, просто распугиваем крупную дичь и собираем вокруг себя этот мусор. Они чуют нас за версту, дорогой мой друг. Мелкие демоны слишком тупы, чтобы бояться и просто лезут под ноги, замедляя ход.

Я сделала шаг в сторону, подальше от него. Его праведная аура бога войны давила на мои «демонские» рецепторы, вызывая тошнотворное чувство голода. Мне нужно было жрать, желательно не его.

— Посмотри сам, — продолжала я, стараясь придать голосу уверенность опытного стратега, хотя в голове пульсировало одно-единственное слово: «Жрать». — Если мы разделимся, сможем охватить больший радиус. Ты пойдешь по восточному склону, я — по западному. Нам нужно выкосить тех, кто посильнее, пока они не начали объединяться или, чего доброго, не почуяли вход в Печь. Ты же сам знаешь: если хоть одна тварь ранга Свирепый проскочит мимо нас и станет Бедствием, Цзюнь У нам обоим головы открутит.

Пэй Мин нахмурился. Он явно не горел желанием оставлять меня одну в этом проклятом месте.

— Оставить тебя здесь одну? Ты бледная как покойник, и у тебя руки дрожат.

«Это потому, что я хочу выпить твою кровь и закусить твоей печенью, дружочек», — пронеслось в голове. От этой мысли по спине пробежал ледяной холод, которого раньше не было. Да и сильно сожрать никого не хотелось-то.

— Это из-за концентрации демонической ци, — быстро прижала ладонь к груди, делая вид, что мне тяжело даже думать об этом. — Ты же знаешь, что мне сложнее фильтровать эту дрянь, из-за чего чаще зависаю в божественных источников. Но я богиня войны, а не девушка в беде. Дай мне делать мою работу. Встретимся в небесной столице, после того как эта дрянь захлопнется.

— Ладно, — медленно произнес он. — Логика в твоих словах есть. Эти мелкие бесы действительно только путаются под ногами из-за того, что мы слишком «светимся» вдвоем.

— Не забудь: западный склон мой. Не воруй моих демонов, — отчеканила ему. — Я всё ещё надеюсь, что меня сделают божеством на какой-то определенной территории. Ты добился этого за двадцать лет, дядюшки, — тут скривилась, вспоминая лица Му Цин и Фэн Синя, с которыми диалоги так и не клеялись, зато слухи о том, что они мне помогают множились. — За пятнадцать. А я верчусь, как белка уже восемьдесят лет! Я тоже хочу.

Пэй Мин еще раз кивнул, развернулся и стремительным вихрем исчез в зарослях, направляясь в противоположную сторону. Как только его золотое сияние окончательно скрылось за скалами, я рухнула на колени.

— Ушел... — выдохнула я, и этот выдох превратился в тихий рык.

И первым делом сорвала с себя верхнее ярко-красное одеяние, он был слишком заметным. Я швырнула шелк в колючие кусты, оставаясь в нижней, серой рубахе, которая мгновенно пропиталась потом и пылью. Следом рука метнулась к волосам. Пальцы нащупали шпильку, с тихим проклятием выдернула её и, не глядя, отшвырнула куда-то. Раздался легкий звон о камень, и тут же тяжелая волна черных волос рассыпалась по спине, закрывая лицо, словно траурная вуаль.

Я рванула вперед, перепрыгивая через расщелины. Божественная энергия внутри протестующе стонала, сталкиваясь с демонической сутью, которая наконец-то получила волю.

Из тени выскочил демон, не такой красивый, как я. Это была уродливая тварь, помесь шакала и человека. Он оскалился, надеясь поживиться плотью «небожительницы», но я вцепилась пальцами прямо в его призрачную грудь. Тунсинь пел в ножнах, требуя крови (не замечала за ним сильной кровожадности, но может ему моей крови хватало), но мне она была не нужна. Я чувствовала ядро его сущности — дрожащий сгусток темной энергии, его жалку душу. Я сжала пальцы, и эссенция демона потекла по моим жилам ледяным пожаром. Тварь мгновенно осыпалась серым пеплом, даже не успев коснуться земли. Физическая оболочка разлетелась прахом, а я замерла на секунду, запрокинув голову.

Голод после поглощения души лишь разгорелся. Каждая новая закуска давала толчок энергии, позволяя бежать еще быстрее, не чувствуя усталости в мышцах. Если на моем пути попадалась стая мелких бесов, просто пробегала мимо них, вырывая души прямо из воздуха, впитывая их порами кожи. Мысль о том, чтобы вонзить зубы в это мясо, что казалось нормальным раньше, вызывала лишь брезгливое отвращение, никакой демон не выглядел в принципе съедобным.

И эти сияющие индюки, которые называли себя богами войны, носились по склонам, размахивая мечами и выкрикивая приказы демонам. Стоит ли говорить, что на них либо рычали, либо в пешее эротическое эротическое отправляли? В принципе, ничего удивительного, у меня тоже были бы посланы, но голос мой совершенно никак не менялся, из-за чего пришлось всех представителей Небес обходить десятой дорогой, а то и по кустам.

Но некоторые наши тоже любят так делать, так что не удивительно, что одна измотанная туша коллеги мне всё же встретилась, пока тот спрятался в кустах, явно намереваясь перевести дух. На его бы месте я бы вообще так расслабленно не валялась, особенно тут. В моей же голове, что-то щёлкнуло, а рука сработала быстрее, чем у меня получилось хоть что-то сообразить, так что мои пальцы вцепились в его горло, после чего второй рукой словно высосала из его груди душу. Он замер, глаза остекленели, и тело рухнуло безвольной куклой.

Я жадно втянула в себя этот свет души и в тот же миг меня согнуло пополам.

— Кха!.. — из горла вырвался хрип.

Вкус был... отвратительным. Словно кусок протухшего жира, обильно посыпанный песком и политый желчью. Я упала на четвереньки, и меня вывернуло на камни кровью вперемешку с золотистыми искрами непереваренной души. Горло горело так, словно наглоталась битого стекла.

— Бля... — я вытерла рот тыльной стороной ладони, глядя на кровавые пятна. — Серьезно? Это что, намек от Вселенной? «Не ешь коллег, они невкусные»? — сплюнула остатки горечи. Желудок сводило судорогой, кровь продолжала капать с губ, окрашивая серую рубаху в багровый. — Я всегда знала, что вы те ещё твари, но чтобы вас было сожрать нельзя? — после чего рывком поднялась. — Поняла я, поняла. Едим только не праведные души.

Западный склон остался позади через несколько суток, превратившись в кладбище обглоданных теней. Я больше не считала, сколько сущностей съела. При том мой мозг не сильно так и соображал, только подавая сигналы о том, что это самая вкусная пища, которую он когда либо пробовал

— Почти... — хрипела, вваливаясь в ущелье, где воздух вибрировал от жара. Самое главное сюда было самой первой попасть, что я и сделала.

Перед глазами всё плыло. Жар нарастал, становясь осязаемым, он словно сдирал с меня остатки человеческого, что оставалось лишь в малейших каплях. Серая рубаха истлела на плечах, превращаясь в лохмотья, а кожа под ней пошла трещинами. Я замерла на краю обрыва. Внизу, в самом сердце горы находилась Медная печь, чувствовала это всем естеством. После чего сделала шаг в Бездну.

Где-то в середине полета перестала чувствовать своё тело, только сильный ветер бил мне в глаза и уши, забивая всё какой-то ядовитой пылью, из-за чего не было понятно то ли вокруг всё горит, то ли я сгораю, потому что есть очень большая вероятность отсюда не выбраться, если не хватит внутренней выдержки. Камни, мимо которых я пролетала, рвали остатки моей одежды, оставляя на коже полосы, который затягивались быстрее, чем я успевала почувствовать боль. Ну или она не успевала падать за мной.

Время потеряло при падении какой-то смысл, до того момента, как я с грохотом плашмя не упала на что-то твердое, выбив из себя остатки сознания и здравого смысла. Казалось, меня разобрало на части и расплющило на этих камнях. Я лежала, чувствуя как над спиной пульсирует жар. Веки не поднимались, тело не слушалось, и я в который раз за эту жизнь подумала: «Ну вот и всё». Но система молчала, а значит, я была ещё жива. Или то, что от меня осталось, всё ещё считалось жизнью.

А потом началось жжение внутри, словно по моим венам пустили лаву.

«Больно... Больно... Больно...»

Я думала, что знаю, что такое боль. Когда меня протыкали мечом в три года — это была боль. Когда во мне боролись бог и демон, разрывая каждую клетку — это была, блядь, тоже боль. Но это...

Когда снимают с себя... слой за слоем... как старую кожу... и надевают новую, которая ещё не приросла... Когда чувствуешь, как мозг плавится в черепе... Глаза горят так, будто их кто-то выжигает калёным железом... Молишься всем богам, которых ненавидишь, чтобы они дали тебе умереть...

Я открыла рот, чтобы закричать, но из горла вырвался только сухой хрип, не похожий на человеческий голос.

Печь дышала... Я чувствовала, как её стены пульсируют... как воздух здесь густеет, превращаясь в кисель... Каждый вдох давался с трудом... выдох отдавался в рёбрах ноющей болью... А потом началось то, ради чего я сюда, наверное, и пришла.

Моё тело решило, что ему пора перестать быть моим...

Первыми сдались пальцы... они стали выгибаться... ломаться... я слышала хруст, который не могла заглушить даже собственным криком... Каждая кость и мышца начала пересобираться заново, словно кто-то наверху наконец решил, что старая модель была бракованной, и запустил перезагрузку...

Я каталась по раскалённому полу... вцепляясь ногтями в металл, оставляя на нём кровавые полосы, которые тут же исчезали... В голове были обрывки памяти, которые боль выдирала из меня, как занозы из гниющей раны...

Вот я маленькая, совсем крошечная, и бабушка кормит меня своим варевом... Вкус самый мерзкий на свете и я падаю в темноту, а система пикает где-то на периферии сознания: «Пользователь съел то, что не пригодно для жизни»... Я умирала тысячу раз от её стряпни, и каждый раз воскресала...

Потом вишу вниз головой на дереве, а Безликий Бай рассматривает меня, как букашку... Ему было интересно, когда же я всё-таки умру... Но этого так и не случилось, только отключение сознания, а затем каждый раз болезненное возвращение его обратно... Сколько бы раз он меня мечом не протыкал, сколько бы не говорил маме новость о моей смерти, я раз за разом просыпалась.

Держу в руках серёжку с двоюродной бабкой, которая орёт на меня, что я не должна была родиться... А я смотрю на неё и думаю: «Уже поздно, родилась...»

Тут целую императора и перерезаю ему горло... Его теплая кровь стекает по моему подбородку, смешиваясь со слезами, которых я не плакала... Я убила его не за Сяньлэ... За ту трёхлетнюю девочку, которая лежала с мечом в груди и не могла умереть... И девушку, которая стала генералом императорской армии, но её всё равно считали куском мяса просто из-за пола...

Затем я обнимаю Линь, и она такая мелкая и костлявая, а я говорю ей, что больше никогда её не брошу... И вру...

Я вспоминала мать — её руки, которые гладили меня по голове, и глаза, которые смотрели сквозь меня, как сквозь пустоту... Я любила её так сильно, что это сводило с ума и ненавидела так сильно, что хотела вырвать из себя эту любовь, как гнилой зуб... Отца... Его тихий голос... холодные пальцы... Маску, которая скрывала лицо, но не могла скрыть того, как он смотрел на мать... Дядей, которые боялись подойти ко мне слишком близко, потому что я напоминала им о том, что они не смогли защитить... Цзяна, который смотрел на меня влюблёнными глазами и которого я чуть не убила...

Моё тело горело... Кожа плавилась... Я чувствовала, как отрастают новые кости и переплетаются мышцы...

В какой-то момент боль перестала быть собой, а я просто лежала на раскалённом полу, раскинув руки, и смотрела в потолок, которого не было, потому что его съело пламя... Система молчала... Время текло сквозь меня... Тишина... Темнота...

Я резко села, вырываясь из небытия так бурно, словно меня вытолкнуло из воды на поверхность. Легкие обожгло первым же вдохом, который казался одновременно совершенно не нужным и судорожным. Грудь вздымалась так тяжело, что ребра стонали, а перед глазами плясали кровавые искры.

— Кха!.. — из горла вылетел сгусток сажи.

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать дурноту, и на глаза тут же упали красные пряди, из-за чего я дернулась назад, пытаясь переваривать «А какого хрена тут красный цвет?» И тут же, прямо в воздухе, вспыхнуло неоновое марево, ударяя мне в глаза.

[Системное уведомление]

[Испытание «Гора Тунлу, Медная печь»: ПРОЙДЕНО.]

[Статус пользователя: Непревзойденный демон (высшая форма). Интеграция божественной и демонической энергий: успешна.]

[Статус «Пользователь»: обновлён.]

[Выполнено задание 2 из 4: «Пройди испытание на горе Тунлу».]

[Осталось заданий: 2/4.]

[Следующие условия:]

[1. Встретить родителей по канону (первая встреча Се Лянь и Хуа Чэна на горе, в свадебных одеяниях). Осталось: 695 лет, 2 месяца, 3 недели.]

[2. Присутствовать на свадьбе родителей. Осталось: неопределенно]

[Статус выполнения: ожидание.]

[Система поздравляет пользователя с успешным прохождением испытания и желает удачи в оставшихся заданиях.]

Я смотрела на эти строчки, и внутри меня что-то окончательно встало на место. Знаете это чувство, когда долго пытаешься собрать пазл в темноте, а потом кто-то включает свет? Гул в ушах, преследовавший меня десятилетиями, стих. Впервые в жизни я почувствовала, что в голове у меня светло и прозрачно.

— Семьсот лет... — мой голос прозвучал низко, с едва уловимым вибрирующим обертоном, от которого по стенам пещеры пошла мелкая дрожь. — Еще семьсот лет ждать этого цирка с паланкином и бабочками.

Я медленно поднялась на ноги и посмотрела на свои руки: кожа была бледной, словно я не провела последние сто лет на всяких грязных работах. Божественный свет и демоническая тьма больше не грызли друг друга, они сплелись в идеальный узел.

— Высшая форма, значит? — я провела пальцами по красной пряди, которая была среди черных волос. — Что ж, надеюсь, что дед не будет сильно расстроен из-за того, что его путь прошла я, а не мама, — после чего потерла свои виски, чувствуя, что уже не хочется кидаться на каждого прохожего от того, что тот скажет, что Юнъань лучше. Словно пришло понимание, что не все люди обладают должным количеством мозга, чтобы понять, что это полнейший бред. — Бля! А сколько времени прошло? — закрутилась вокруг своей оси, после чего через несколько мгновений нашла выход из этой пещеры и рванула туда.

В голову ударило осознание того, что штраф это не такая уж и страшная вещь, по сравнению с тем, что за долго отсутствие просто заочно не прописали проклятую кангу куда-то и не сгнали с небес.

— Блять, дед во что ты поверишь? — мотала я головой, возвращая свои естественный коричневые локоны и понимая, что до этого преображения думать было совершенно не моё, но сейчас это всё разгребать придется.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120