Быть мной это...

Выход из Медной печи эпичным не был, вот вообще, мало того, что я передвигалась как улитка, потому что всё, что могло затечь так и сделало, так ещё и никакой битвы или поджидающих непревзойденного демонов не было. Что с одной стороны показалось странным, может слишком много в прошлой жизни начиталась о том, что тут тебя ждут, а с другой — всё очень даже логично, потому что никому не хочется стать кормом для сумасшедшего демона.

— Не знаю, который раз ты открываешься, — посмотрела на выход, который затягивался. — Но если второй, то план по созданию демонов выполняешь отлично, — язвить не хотелось, лишь вздыхать от осознания, что я лишь второй человек, который прошел эту мясорубку, потому что первым был папа.

Которого в ближайшем окружении тоже не было, это я нутром чуяла. С другой стороны, не было никакого понятия, что сказала бы ему при этой встрече. У него опыт быть демоном выше.

Территория, по которой я тогда неслась, сметая всё на своём пути, сейчас выглядела как пустырь после уборки. Даже не знаю лучше это или намного хуже, но дорога на свободу казалось вечностью. Слишком уж скучно было.

«Ничего, как оправдываться перед Цзюнь У будешь, вот тогда будет очень весело», — проскакивала эта мысль чуть ли не ежедневно, потому что нормального оправдания для деда так и не придумала, всё уж слишком глупым казалось. Это же не отлучка на пару дней на отдых, после которой можно продолжить в таком же темпе выполнять молитвы, а на несколько лет. И если в оригинальном произведении Хуа Чэн сделал это за десять лет, а Хэ Сюань за двадцать, то насчет своей удачи не была бы настолько уверена.

— Не скажешь же: «Встретила Мэй Няньцина, а тот меня с мамой перепутал», — фыркала сама на себя, перебирая самые дурацкие варианты. — «Если что, то он куда-то убежал, когда понял, что обознался», — передразнивала свой же голос. — Вот насколько вы в это поверите? — спросила в пустоту, после чего плюнула на дорогу и пошла дальше. — Да вообще не поверите, если он убежал, то откуда я имя его знаю, не представился же он мне. Тут же не такой разговор: «Се Лянь, это Мэй Няньцин, твой наставник, ты что память потеряла?» Нет, конечно, он не такой тупой, — размахивала руками. — Во-первых, бы по имени маму не назвал, а во-вторых, себя тоже, — пнула какой-то мелкий камень, который как не кстати решил лежать у меня на пути. — «Баба», вот что же ты так неудачно бегаешь? И ведь хрен поймаешь, чтобы попросить подтвердить эту фигню...

Если умные мысли и хотели меня преследовать, то меня можно считать марафонцем, потому что я делала это быстрее, не давая им возможность себя догнать. В такой ситуации вообще не будет никакого логичного объяснения, к которому вот вообще никто бы не прикопался. Тем более я вообще не писатель, чтобы придумывать историю без сюжетных дыр, кто-то до и раскритикует отсутствие.

— «Я устала видеть ваши рожи и поэтому решила взять себе отпуск», — перешла на повышенный тон, что даже куст дернулся, а я зашагала от него прочь, ибо что это он такой. — «И не важно на сколько времени я взяла отпуск, работала и так восемьдесят лет без него, так что имею право». Это звучит правдоподобнее, — оставалось только опять вздохнуть, потому что гона хоть и на мой прелестный характер, да вот действия не соответствуют действительности, в которой работала, как проклятая лошадь, чтобы получить титул на прикрепленной территории, чтобы не бегать по всей поднебесной. — «Случилось выгорание...» Бля, они не знают, что такое выгорание. Хорошо не знать, что это такое, но страдать от него. А я и то, и то знаю, — помассировала свои виски. — Чем выгорание заменить? «Работа выкачивает из меня жизненную энергию, наполняя мой мозг хаосом...» Я так не выражаюсь, не поверят.

В голове ещё мешались мысли, что я теперь окончательно не человек, с другой стороны, как непревзойденный демон, мне будет удобнее прятать свою черно-красную форму, ибо тут перестала вонять демонической энергией окончательно. Опять же, даже если я всё контролирую, никто же не дает мне гарантии, что я не спалюсь...

Осмотрела себя на нежданчики, ничего особенного не нашла, сейчас очень даже спокойно держусь в божественной форме и иду в ней по этой ужасно огромной территории, так что даже мелкая шолупонь, как и крупная, не должна во мне почувствовать демона. Думаю, после того, как соберу свои силы, нужно будет свою демоническую форму осмотреть на всякие действия, может на бабочки также смогу распадаться, как отец.

— Этот, конечно, — передразнила его голос, который не помню уже почти. — Будет называть меня, как и Лазурного Фонаря, жалким подражателем. У меня даже красный есть, правда ты свой глаз вырвал. Но бабочки это самое красивое, не на гусениц, же мне расползаться. Интересно, а дед умеет растворяться? — перебирала в своей голове варианты, уже не так сильно психуя, что меня могут сравнить с кем-то из родителей. — У меня слишком много родственников, чтобы не быть, как они. Даже то, что Шэнь-Мо, тут дед. Ничего интересного не придумаешь. Только хвастаться: «А меня в детстве мечами протыкали и травили, а я, как паразит, выжила».

Оправдания придумывать это вообще не моё, так как за несколько суток ходьбы без остановки, ничего нормального, так и не было придумано. Правду же попросту рассказывать опасно, заклеймят ещё «Безликим Баем версия два точка ноль», и всё, кирдык мне обеспечен. Нет, возможно, дед мной будет гордиться, с мамой-то у него тогда не получилось, но мне-то он ничего не доказывал, что люди козлы, да и прощать их нельзя. Я никогда этим и не занималась, впитала эти учения с молоком матери...

— Фу... — протянула я, вспомнив себя в младенчестве, что аж несколько раз всё тело дернулось. — А потом спрашивают ещё, что я такая ненормальная, попробуй это всё осознавать... Фу... Спасибо тому, кто меня сюда отправил, что сам процесс родов не помню... Чтоб тебя, Тунлу, я думала, что ещё в детстве про это забыла, а ты, всё, что можно и нельзя расковыряла... Потом ещё: «Непревзойденные демоны самые опасные существа! Они проходят через то, где обычный человек не пройдёт!» Да вы сами попробуйте нормальным остаться после такой каши в воспоминаниях и костях. Да и вообще, радуйтесь, что не кидаются на вас, как собаки дикие!

Выход с территории этой фигни случился также внезапно, как и тогда встреча с Пэй Мином. Казалось, что на этот раз всё будет более плавно, когда идёшь-идёшь и выходишь, но нет. Видимо, такой вариант Бай Усяня вообще не устраивал, потому что я сразу оказалась на опушке какого-то леса, прям перед входом в какую-то деревню. А сзади не было ни единого намёка на Уюн, из-за чего мой мозг ничего не мог сложить несколько секунд в единую картину, но этого хватило для того, чтобы ко мне подбежала какая-то девица и схватила меня за руку.

— Вы врач? — спросила надрывным и странным одновременно голосом, начиная трясти мою руку.

— А что похожа? — только выпучила глаза на неё, как бы намекая на свой внешний вид, который вообще никак не относил меня к этой благородной профессии, просто показывал, что я дралась с демонами за кусок хлеба и теперь нет на этом свете ни того, ни другого.

Девица замерла на секунду, окинула меня взглядом с головы до ног — и, видимо, решила не замечать очевидного. Потому что её хватка на моём рукаве стала только крепче.

— Вы выглядите как человек, который много чего повидал! — выпалила она. — А значит, и роды принимали!

— Чего? — мой голос подскочил на октаву выше. — Роды? Я похожа на повитуху?

Но девица уже тащила меня куда-то в сторону деревни, и с такой силой, словно я была её единственной надеждой на спасение.

— Там бабка-повитуха уже два часа как в обмороке лежит! — тарахтела она, не сбавляя шага. — А девка мучается, кровь идёт, а мы ничего не умеем! Мужики вообще разбежались, говорят, «не наше это дело», а я тут единственная, кто хоть что-то соображает, но у меня руки трясутся!

— А я-то чем могу помочь?! — попыталась выдернуть руку, но девица вцепилась мёртвой хваткой. — Я не детей принимать! — вообще не связные предложения выдавала. — Я там нечисть убивала! А ты меня к родам тащишь!

— Вот! — девица резко остановилась и посмотрела на меня с таким выражением, будто я только что сказала что-то гениальное. — Если демонов убивать умеете, значит, и с кровью знакомы! И руки у вас твёрдые! А у бабки уже тряслись, когда она сознание потеряла! Уже три часа, бабка в обмороке, я сбегала к соседям, никого нет, все в поле. А вы идёте — значит, боги послали!

Я открыла рот, чтобы возразить, потому что если меня боги послали, то только нахуй, но девица уже дёрнула меня вперёд, и мы влетели в какую-то избу. Внутри пахло кровью, потом и чем-то сладковатым, что я сразу не распознала. На кровати металась женщина, её лицо было белее простыни, а рядом сидела перепуганная старуха, которая трясущимися руками пыталась подать что-то вроде тряпки, но роняла её снова и снова.

— Вот! — девица подтолкнула меня к кровати. — Помогите!

— Да я не... — начала я, но женщина вдруг закричала так, что у меня волосы на затылке зашевелились.

И я не смогла уйти, потому что ситуация была настолько абсурдной, что мой мозг просто отказался обрабатывать реальность. Я стояла и смотрела на руки в крови, на искажённое болью лицо, на старуху, которая всё ещё пыталась что-то подать и роняла.

— Тётя Цзюй, выйдите, — вдруг сказала девица твёрдым голосом и буквально вытолкала старуху за дверь. — А вы, — обернулась ко мне. — Руки мойте. Вон там умывальник.

— Ты вообще кто такая, чтобы мне указывать? — прошипела я, но к умывальнику всё-таки пошла.

— Я её младшая сестра, — ответила девица уже более спокойно. — И если вы сейчас не поможете, она умрёт. А я не хочу, чтобы она умерла.

— И что мне делать? — спросила я, вымыв руки и повернувшись к кровати.

— Держать её, — девица уже разворачивала какие-то тряпки. — И чтобы она не дёргалась.

— А ты?

— А я буду делать то, что должна была делать бабка.

— А сама-то не боишься?

— Не тяните времени на разговоры, она умереть может... — взмолилась она, глядя на меня, что внутри всё перевернулось.

— Держи её, — сказала я, перехватывая инициативу, потому что девица, которая только что выглядела такой уверенной, вдруг побелела, как та бабка в обмороке.

— А... а что я должна...

— Руку ей дай. И не вздумай падать в обморок, поняла? — рявкнула я, и она кивнула, дрожащими пальцами сжимая ладонь сестры. — Если ты сейчас вырубишься, то кто здесь вообще соображает? Я? Я на родах, если что, только с той стороны была, и то ничего не помню, потому что у меня тогда, видимо, глаза ещё не открывались!

Слова лились сами собой, потому что, если честно, я понятия не имела, что делаю. Но женщина на кровати смотрела на меня так, словно я была её последней надеждой, а девица рядом — так, словно я единственный человек в этой деревне, который не собирается падать в обморок при виде крови, которой было слишком много.

— Тужься, — сказала я женщине, хотя понятия не имела, правильно ли это. — Когда скажу — тужься. Не ори, дыши.

— Как... как дышать? — прохрипела она, и её лицо было белее простыни.

— А вот так, — я взяла её за руку, сжала, и сама сделала глубокий вдох. — Видишь? Я дышу, и ты дышишь. Я не паникую, и ты не паникуешь, — врала с таким же уверенным лицом, когда спрашивали куда я труп дела, потому что отдавать его не хотела.

Женщина послушалась, также как Цзюнь У мирился с тем, что тело отдавать я не намерена. Выдохнула, потом ещё раз, и в её глазах появилось что-то кроме страха.

— Давай, — девица сжала её руку с другой стороны. — Мы здесь, мы не уйдём.

Женщина кивнула, и я увидела, как её лицо снова исказилось от боли. Глядя на неё в мыслях пробежало желание не рожать детей вообще.

— Тужься, — повторила я, а сама положила свободную руку ей на живот, туда, где чувствовалось напряжение, и из ладони, сама не зная зачем, выпустила тонкую нить божественной энергии, чтобы чуть-чуть, совсем немного, снять то, что мешало. Энергия ушла под кожу, и женщина выдохнула легче, хотя всё ещё кривилась. — Ещё! — скомандовала я, уже не думая, просто делая. — Ещё раз, давай!

Я не знала, правильно ли это и можно ли так, но женщина перестала кричать, она просто тяжело с надрывом дышала, и её лицо не было таким белым.

— Головка! — вдруг выдохнула девица. — Я вижу головку!

— Отлично, — сказала я, хотя отлично мне совсем не казалось. Руки дрожали от того, что я вообще здесь делаю. — Давай, последний рывок!

Женщина закричала от усилия, и я, сама не понимая зачем, влила в неё ещё. Божественная энергия уходила из ладони, как вода из прорванной плотины, а мне было всё равно, потому что считала я уже только крики, а не то, сколько осталось. И вдруг всё кончилось...

А потом детский крик, да такой настойчивый, что я чуть сама не разревелась от облегчения.

— Живой! — девица выдохнула так, будто её саму только что из петли вытащили. А её лицо... оно разгладилось, словно кто-то снял с него посмертную маску.

Я опустилась на колени, пальцы дрожали, и в голове билось: «Что я только что сделала? Что я, блять, только что сделала?»

Девица возилась с ребёнком, что-то приговаривала, а женщина на кровати смотрела на меня. И в её взгляде было что-то такое, от чего захотелось провалиться под землю, а потом ещё на пару этажей ниже. Но я только что сама из преисподней, потому что это место на земле это точно Тунлу... Ладно, роды страшнее Медной Печи, я готова пройти её во второй раз, а вот такой опыт повторять не хочется.

— Спасибо, — прошептала она. — Вы спасли нас.

— Я ничего не делала, — выпалила я, хотя сама знала, что делала. — Я просто... держала вас. Сами справились.

— Не врите, — вдруг сказала девица, оборачиваясь ко мне, а у самой на руках этот сверток, и лицо всё ещё красное от крика. — Я видела, как ваша рука светилась.

— Вот это у вас галлюцинации, — погладила я её рукой в крови по голове. — В следующий раз к родам готовьтесь лучше, потому что боги могут и не послать помощи, так как они глухи...

Я отползла к стене, потому что ноги больше не держали. Женщина на кровати уже лежала и смотрела на свёрток у груди так, будто видела его впервые. Сын, сказала та девица, я запомнила это слово. Сын. Ребёнок пищал, и этот звук заполнял всю избу, вытесняя из головы всё, что было там до этого.

— Сынок, — прошептала женщина, и голос у неё был такой, словно она боялась, что ребёнок исчезнет, если сказать громче. — Сыночек мой.

Я же молчала и смотрела на свои красные пальцы, которые всё ещё дрожали.

— Госпожа, — голос женщины выдернул меня из пустоты. — Госпожа, скажите, какому богу мне молиться за ваше здравие?

«Вот-то коллеги обрадуются, что им будут за моё здравие молиться, он-то это делают за упокой», — пробежала мысль, немного заталкивая меня обратно в реальность, где мне всё же придётся оправдываться перед Цзюнь У, куда на на кучу лет пропала.

— Можете дать мне одежду переодеться, которую не жалко? А то я не верну...

Девица, её, кажется, звали Ай-Нян, потому что женщина на кровати окликнула её так пару раз, пока я сидела у стены и смотрела на свои руки, засуетилась так, будто от этого зависела её жизнь. Она подхватила меня под локоть, усадила на лавку, сунула в руки кружку с чем-то тёплым, от чего пахло травами, и начала метаться по избе, вытаскивая из сундука какие-то тряпки.

— Вот, — выдохнула она, протягивая мне тёмное ханьфу, заношенное, но чистое. — У нас другого нет, простите, я сейчас воды согрею, вы помоетесь, поедите...

— Не надо, — сказала я, и голос прозвучал глухо. — Мне... не надо.

— Но вы же вся в крови, — Ай-Нян замерла на месте, и в её глазах было что-то такое, от чего хотелось встать и выйти, но ноги не слушались. — И ханьфу испорчено, и...

— Испорчено? — перебила я, и сама не поняла, почему смеюсь. — Это ханьфу и так было ни на что не годно. А кровь... это не моя, так что не жалко.

Женщина на кровати прижала к себе свёрток, тот пискнул, и я почему-то обрадовалась, что он живой. Что я его не задушила этими руками, которые всё ещё дрожали, хотя я их сжимала и разжимала уже который раз.

— Вы останьтесь, — вдруг сказала она. — У нас ничего нет, но мы...

— Не, — я встала, и лавка жалобно скрипнула. — Меня в этот дом только на руках занесут, а я к вам больше не приду. И задерживаться не собираюсь.

Ай-Нян открыла рот, хотела что-то сказать, но я перебила.

— Я живу далеко, — добавила я, и это было даже правдой. — И мне надо вернуться, пока меня там совсем не похоронили.

— Но хоть перекусите, — Ай-Нян уже тянула ко мне руки, и в них был какой-то хлеб, тёмный, с зажаренной корочкой. — Вы же ничего не ели, а там...

— А там я ела только камни, — усмехнулась я, и лицо Ай-Нян сделалось белым, как та бабка в обмороке. — Ладно, шучу, не ела, но мне не до еды.

Я сунула хлеб в рукав, потому что отказать было бы совсем жестоко, и направилась к выходу, но женщина на кровати окликнула меня. Голос у неё был слабый, но такой, что я остановилась у порога, хотя очень хотела просто выйти и идти, пока ноги несли.

— Госпожа, — сказала она. — Какому богу мне молиться за вас? Чтобы он хранил вас и... — она посмотрела на свёрток у груди, и лицо у неё было такое, будто она только что поняла что-то очень важное. — Чтобы он простил, что я не смогу отблагодарить, — при этом смотрела на меня так, что если я опять скажу не надо, то расплачется.

— Тяпун вам на язык, — выдохнула я. — Не надо молиться...

— Но...

— Если совсем неймётся, молитесь богине Сяньлэ, Се Цзиньхуа. Как раз в её храме работаю, думаю, к своим служащим богиня очень благосклонна, когда дело касается нечисти и войны, — и вышла из этой избы и шла, пока ноги несли, да и подальше отсюда, а то опять что-то будет связанное с родами, и я просто больше такого не переживу.

Так что до знакомого леса очень даже быстро дошла, пробегая мимо людей, которые меня зачем-то окликали, но у меня даже не было сил на послать их. Оставшись одна между деревьев начала быстро переодеваться в это черное ханьфу, выбросив свои обрывки кровавые куда-то в кусты, мусорок-то нет. Хотя нет, так оставлять нельзя, поэтому просто кинула в него огонёк, который вспыхнул более ярким светом, моментально всё спалив.

— Ёпт... — дернулась от него, просто взмолившись, что это божественные силы так увеличились. Хотя, даже если так, то откуда такая мощь? Или просто в прошлые разы так не пробовала...

После чего, насколько это можно быстро, вздохнула, собралась с духом и прыгнула в Небесную Столицу, которая сразу же стрельнула в меня этим противным светом, от которого мои глаза за эти глаза отвыкли. Я едва успела приземлиться на главную улицу, как ко мне подскочил какой-то младший чиновник из дворца Линвэнь, больно у него одежда была похожа на цвет работников Цзе. Вид у него был такой, будто он увидел восставшего из мертвых.

— Божество Сяньлэ! — взвизгнул он, роняя свитки. — Вы... вы вернулись? Пять лет! Вести из Тунлу пришли еще тогда, что вы пропали в самом эпицентре...

«Пять лет? Так быстро...»

— Божество Сяньлэ, вас немедленно требуют во дворец Шэньу! — чиновник уже тянул меня за рукав. — Там сейчас общее собрание...

«Мне сейчас штрафы выпишут за пропущенные собрания...» — у меня от такой мысли даже ноги захотели упираться, но появиться то перед всеми надо. «Ага, без придуманной отмазки... Лучшая защита, это нападение? Сказать, какого хрена вы так плохо меня искали?»

Когда я ввалилась в главный зал дворца Шэньу во дворце наступила такая тишина, что было слышно, как у Наньгун Цзе в голове со скрипом пересчитываются отчеты за последние пять лет. Боги замерли в таких позах, будто кто-то нажал на паузу в самом разгаре пьянки: Пэй Мин так и застыл с открытым ртом, а Му Цин с Фэн Синем синхронно вытаращились на меня так, словно я только что предъявила им положительный тест на беременность от Безликого Бая. Даже «дед» на своем троне как-то подозрительно притих, и в этой звенящей пустоте мне больше всего хотелось не оправдываться за пятилетку прогулов.

— Сюрприз! — подняла руки, словно только что выступила с самым шикарным представлением. — Надеюсь, вы от меня отдохнули! Я опять вознеслась! Подарки во второй раз дарить не буду, — и улыбнулась.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120