Быть мной это...

Если я тогда только знала бы, что молитвы вот так будут поступать в мою голову, просто ни на секунду не переставая, то всё равно не знаю, чтобы тогда сделала. Система в моей бренной жизни не появлялась с момента воскрешения, и слава богу, не хватало в этом бесконечном гуле голосов только её. Моя голова просто каждый день хотела взорваться и это настолько было погружение в Диюй, что если всё будет продолжаться в таком темпе, то я вскроюсь. Сколько эти молитвы не выполняй, они только копились, что складывалось ощущение, что меня под ними закапывают.

«Если у других небожителей всё также...» — с дергающимся глазом взглянула на своих помощников, для которых наказание превратилось в натуральную пытку. «То как же тут все так спокойно живут?»

Фэн Сюй, который предпочитал от меня в начале этого пути дергаться, ибо мытьё волос из ведра ему не слишком понравилось, сейчас распластался на дорогом паркете лицом в пол. При том, на вопрос Линь: «Нормально ли тебе так лежать?» — вообще никак не отозвался, на что я сказала, что «молчание — знак согласия». Устал он неимоверно, бегая лишь на половину миссий со мной, где ему пару раз на мне даже пришлось висеть, чтобы я кого-то там не прирезала.

Второй же предпочел развалиться на диване, надо отдать должное, он единственный из нас кто до него вообще дополз, я у двери упала. Этот человек в том плане прекрасный, что во всем этом, что происходило, умудрился отгонять служащих Цзинвэня (он всех, кроме Наньгун Цзе к нам отправлял), когда те говорили про какие-то небесные протоколы, где надо каждое дело заворачивать в несколько листов бумаги, подробно всё расписывая. Я, может быть, всё это и заполняла бы, потому что мало ли что, но Шэн, как человек знающий кухню божества войны, сказал, что это какая-то хрень.

— Может нам дверь закрыть? — спросила Линь, которая в последнее время рядом с нами старалась говорить как можно тише. — Так сказать, чтобы никого не впускать и никого не выпускать? Что мне будет за то, что я в какого-то служащего чем-то зашвырнула?

— А ты зачем в него что-то швыряла? — приподняла я бровь, пытаясь прямо смотреть на мелкую, которая вообще не выглядела взволнованной от своих ужасных действий.

— И чем? — спросил Му Шэн, разворачиваясь на бок, чтобы смотреть на нас.

— Он назвал меня духом нерожденного, — сморщилась она, явно без особого желания вспоминать оскорбление. — Видите ли, тоже слишком мелкая для десятилетнего человека.

— Надо было ему ведро с водой на голову вылить, — отозвался с пола Сюй.

— Как тебе? — подколол его Шэн.

— Заткнись, — зашипел парень в ответ.

— Заткнитесь оба, — повторила я змеиный язык, потирая свои виски.

Дверь, которую мы не успели закрыть, открылась с тем самым раздражающим скрипом идеально смазанных петель, который мог позволить себе только человек, уверенный в своём праве входить куда угодно. На пороге стоял Пэй Мин, и его вид на фоне нашего общего упадка выглядел как личное оскорбление.

— Ну наконец-то, — раздался его голос, в котором сквозило ленивое удовлетворение. — Я уж думал, ты решила окончательно прописаться в нижних мирах. Сложилось ощущение, что ты решила, что очень хорошая идея вырезать всех демонов в поднебесной.

В моей голове в этот момент хор из трёх сотен голосов одновременно завывал о неурожае риса и сдохших коровах, которые вообще без понятия, как связаны со мной, но людям, кажись, без разницы кому молиться. Мой мозг и без того работавший на пределе, на слова Мингуана решил, что пора отказаться от функции, как «вежливость».

— Заткнись... — выдохнула я, даже не открывая глаз от порога, у которого распласталась. — Просто закрой рот и не дыши в мою сторону, ты делаешь это слишком громко.

Му Шэн в это время на диване медленно, по-пластунски, развернулся лицом к спинке, натягивая на голову декоративную подушку. Он, обычно такой словоохотливый и знающий, как обойти любую бюрократическую ловушку, сейчас просто хотел исчезнуть. Его ладонь бессильно свисала с края, подергиваясь в такт моим невысказанным проклятиям. А Фэн Сюй на полу даже не шевельнулся. Единственным признаком жизни была его рука, которая судорожно сжалась на паркете, когда Пэй Мин заговорил. Кажется, парень всерьёз рассматривал вариант прикинуться мертвым, лишь бы его не заставили вставать и кланяться согласно этикету.

Линь же перевела меня взгляд с немым вопросом: «Нужен ли он нам тут?»

Пэй Мин же не обратил ни на кого, кроме меня, внимания и наклонился, бесцеремонно хватая за подбородок и заставляя открыть глаза. Я попыталась огрызнуться, но вместо внятного проклятия из горла вырвалось что-то среднее между хрипом и стоном. Перед глазами всё плыло, а хор голосов в голове в этот момент решил взять высокую ноту, оплакивая уже безвременно ушедшую козу в какой-то деревне.

— Понятно, — констатировал Мингуан. — Ты буквально надышалась этой дрянью пополам с молитвами. У тебя аура скоро искрить начнет.

— Пусти... — я слабо махнула рукой, пытаясь отпихнуть его сапог. — У меня еще... протоколы... и коровы. Коровы не ждут, Пэй Мин. Если я сейчас не...

— Если ты сейчас не заткнешься, твой мозг вытечет через уши, — отрезал он и, не тратя времени на уговоры, просто схватил за шкирку, как нашкодившего котенка, и рывком поднял на ноги. Мир крутанулся в бешеном вальсе. Мои ноги, ставшие ватными, едва задевали паркет, пока он перехватывал меня поудобнее, закидывая мою руку себе на плечо.

— Вы трое, — Пэй кинул короткий взгляд на распластанных помощников. — Лежите дальше и считайте это официальным отпуском на ближайшие полдня.

— Э-э... — подал голос Му Шэн из-под подушки, но тут же затих. Фэн Сюй лишь издал невнятный звук благодарности, не отрывая лица от пола.

— Эй! — я попыталась упереться пятками в косяк, когда он потащил меня к выходу. — Куда?! Мне нужно... отдохнуть хотя бы палочку благовоний... и дальше. Молитвы... они же копятся! Они меня закопают!

— Тебя закопаю я, если не перестанешь дергаться, — Пэй Мин даже не сбил дыхание, хотя я честно старалась быть максимально неудобной ношей. — Мы идем в бассейн с духовной водой, будешь отмокать, пока твой внутренний гул не сменится на нормальную тишину. А молитвы подож...

— Ты не понимаешь... они кричат... — пробормотала я, чувствуя, как что-то вообще мне ничего из этого не нравится.

— Теперь это моя проблема, — бросил он, захлопывая дверь ногой.

— Куда так стучишь?! — рявкнула я, хотя мой голос больше походил на предсмертный хрип заезженной лошади. Молитвы, сволочи, при каждом рывке генерала Мингуана только усиливались: теперь к коровам добавились мольбы о засухе, дожде и о том, чтобы у соседа сгорел сарай. В начале такой фигни не было!

— Не дергайся, — бросил Пэй Мин, перехватывая меня поудобнее. Его рука на моей талии ощущалась как стальной обруч, который вообще не планировал разжиматься. — У тебя глаза уже светятся ярче, чем огни на празднике фонарей. Если не выбить из тебя эту дурь сейчас, ты завтра начнешь обращаться в демона прямо посреди Небесной столицы.

— Я... я сама... — прохрипела я, пытаясь локтем попасть ему под дых. — У меня ноги есть. Пусти, павлин недощипанный!

— Твои ноги сейчас пригодны только для того, чтобы ими в воздухе болтать, — парировал он, даже не заметив моего удара.

Мы миновали сады, где редкие служащие, завидев генерала, тащившего под мышкой брыкающееся «нечто» в заляпанных грязью одеждах, поспешно кланялись и вжимались в кусты. Я честно пыталась сопротивляться: вцеплялась в его дорогущие доспехи, пыталась укусить за плечо и даже пару раз применила духовную силу, но Мингуан, черт бы его побрал, шел напролом, игнорируя мои попытки выбраться.

— Пэй Мин, клянусь, я тебе в вино подсыплю слабительное! — проорала я, когда мы вышли к какой-то отдаленной части Небесных чертогов, где шум водопадов хоть немного заглушал гул в моей черепушке. — Слышишь? Я тебя прокляну!

— Обязательно, — хмыкнул он, останавливаясь у берега горной речушки. — Но сначала, водные процедуры.

Он наконец-то опустил меня на землю, но не успела я обрадоваться свободе и приготовиться к прыжку в кусты, как его руки мелькнули в воздухе. Я даже не поняла, откуда у него взялась эта чертова веревка — возможно, он всегда носит её для особо буйных дам — но через секунду мои запястья оказались стянуты за спиной.

— Ты что творишь?! — взвизгнула я, теряя равновесие и заваливаясь на бок. — Ты вообще берега попутал? Это... это превышение полномочий!

— Тебе полезно, пока эта фигня в голове, — спокойно ответил он.

Пэй Мин подхватил меня за пояс и, не дав договорить тираду о правах небожителей, просто размахнулся. Я только успела набрать в легкие воздуха, прежде чем мир перевернулся, и я с громким всплеском ушла под воду. Ледяной поток мгновенно сковал тело, вышибая из головы и коров, и соседа с его сараем, заглушив всё напрочь.

Жаль не у кого спросить: «Как я докатилась до жизни такой?» Потому как она вся у меня такая долбанутая, при этом умудряющаяся каждый раз удивить меня чем-то поразительно новым. До этого меня никто не пытался в речки утопить, кроме водного гуля, но надо отдать должное — нечисть меня не связывала ещё, в отличии от одного конкретного небожителя.

— Вообще офонарел? — спросила я, откашлившись от речной воды, когда Мингуан мою голову из реки вытащил.

Пэй Мин держал меня за шкирку, как провинившегося котенка. Его ладонь, затянутая в кожаную перчатку, уверенно сжимала мой затылок. Несмотря на то, что я только что приложила его сапогом по скуле и разбила губу, выглядел подозрительно довольным.

— Ну как? Пар из головы вышел? — в его голосе было злости невыносимое мужское превосходство, которое моментально захотелось из него выбить.

— Да ты охре... — мою голову опять поместили под воду на несколько секунд, и хоть дышать под ней мне было совершенно не обязательно, но я все равно это делала, из-за чего река мне попадала и в рот, и в нос, и в глаза, и в уши. Короче, помыла «на» и «в» голове все что надо и не надо.

— Работать еще хочешь? Или, может, еще разок закрепим материал? — поинтересовался Пэй Мин, выуживая меня обратно. Он встряхнул меня так, что зубы клацнули.

— А что это, блять, за способ убирать конкурентов?! — взвизгнула я, болтаясь в его хватке. — Аль видите во мне угрозу, Генерал, Ломающий Меч? И главное где?! На Средних Небесах! Да мой труп быстрее найдут, чем развесят объявление о пропаже!

Я висела почти вверх тормашками, глядя в его перевернутое лицо.

— В таком загнанном человеке, как вы, Кровавая Принцесса Растоптавшая Трон, очень сложно видеть конкурента, с синяками под глазами ты скорее похожа на панду-переростка, чем богиню войны, — и посмотрел на мое вытянувшееся лицо с таким видом, будто я не знаю, что два плюс два равно четыре.

— Чего?! — я даже брыкаться перестала. — Какая ещё принцесса? Почему кровавая?

Пэй Мин, не переворачивая меня, заглянул прямо в глаза с той самой «фирменной» ухмылкой, от которой у половины Небесной столицы подгибались колени, а у меня вызывало желание выбить из него коленную чашечку, а то почему у него их две, и одной будет достаточно.

— Вот, — ткнул он меня в нос. — Настолько на тебя яд Шэнь-чжи подействовал, что ты даже не обратила внимания, что тебя в «Четыре прекрасные картины» добавили, это еще не говорю про пропуск пары главных собраний, на которые Владыка тебя позвал, туда обычно мелкие божества не допускаются, а ты решила не явиться.

Я решила пропустить мимо сознания тот факт, что меня недавно топил, у меня еще есть целая вечность, чтобы с ним это повторить, но какой Шэнь-чжи? Какие приглашения от деда? Ладно первое, но второе! Не то, чтобы Цзюнь У боюсь, он меня до смерти кучу раз доводил, и Система не дает никакой гарантии, что если ее смертями опять заколебать, то она скажет «Стоп! С меня хватит! Если помрешь, то навсегда!»

— Почему я картина? — задала вопрос, который прибежал на язык вперед мыслей. — Что за странный титул?

— А, — хмыкнул Пэй Мин, переворачивая меня в нормальное вертикальное состояние и посадив на камень, как только понял, что адекватность временная пришла. — Тебя только это волнует? Цзиньхуа, ты же не хочешь сказать, что не помнишь, как в Юнъани убила императора?

— Так ему и надо, — мотнула головой в знак согласия, пытаясь выбраться из веревок дергаными движениями, что получалось.

Смотря на мои потуги выбраться, Мингуан не спешил мне помогать, видимо, зрелище было слишком интересное, потому что похожа сейчас была на карася в сетке. Ну или ему хватило криков, что я самодостаточная богиня и лапать меня не стоит, а то руки повырываю.

— Вообще не жалею о том, что я его убила, нечего занимать трон, который ему по праву не принадлежит! — распылялась я, чувствуя, как дернула веревку не в ту сторону, что она мне еще больше стянула запястье, из-за чего задела какой-то нерв (а у меня их много, особа-то нервная), от которого разряд по всему телу прошелся, как при становлении демоном. — Что легко пришло — то легко и уйдет! Юнъань это всего лишь провинция в Сяньлэ и нечего было называться государством, покуда таковым не являетесь!

В пылу тирады мой мокрый ботинок соскользнул с камня, и я с грацией себя полетела обратно в воду. Пэй Мин даже не попытался меня поймать, просто согнулся пополам от хохота.

— И ты решила до конца утопиться от позора? — выдавил он сквозь смех минут через пять, пока я умудрялась отодвигать от своей физиономии особенно настойчивого водного гуля.

И только вдоволь всем налюбовавшись, протянул мне лапу помощи.

— А? — удивленно приподняла бровь я, решив повести себя в коим-то веке, как принцесса и подать руку в ответ, единственную свободную. — Что тут такого постыдного в том, что я убила императора? — после этого вопроса сплюнула на землю грязь. — Фу, даже имени его не знаю, в отличие от...

— Да уймись ты уже, — Пэй Мин положил руку мне на плечо, на секунду прижимая к земле. — Я тебя не для того из реки вытащил, чтобы ты по камням скакала, как блоха, опять же упадешь.

— Я не специально, — огрызнулась я, но поймала себя на том, что действительно дергаю ногой, как в лихорадке.

— Так себя ведёшь, будто это что-то необычное, не знать имя императора. И вообще, из поколения Юнъани вознеслось два небожителя и оба с проблемами в голове: одного ударила молния на поле боя, вторая вырезала всю стражу и главу государства.

— Ничего не всю стражу, — фыркнула я, выжимая свои волосы. — Можно было и побольше, если бы не вознеслась, да и первый поцелуй вышел противным... Фу... — скривилось моё лицо.

— Ты правда поцеловала императора, а потом убила его?

— Бери выше, — обернулась к нему. — Я его во время поцелуя убила, перерезав ему глотку. Не самка богомола же, чтобы после, — специально выделила это слово. — Спаривания убивать самца.

— А разве самки не съедают самцов? — подколол Пэй Мин меня.

— Ты хочешь, чтобы я отравилась? — огрызнулась я.

— Ты и так уже отравлена, Цзинвэнь всё же подарил тебе благовония, которые варят мозг похлеще любого яда: теперь ты слышишь молитвы верующих так громко, что они долбят по черепу, даже когда люди просто упоминают тебя в разговоре. Ничего не хочешь узнать об этом, прежде чем снова прыгать в пекло?

— Чего блять? — выдохнула я, и это слово прозвучало как сдувающийся шарик.

«Нет, конечно, Верховный Бог Литературы тот еще заносчивый говнюк и сексист (других мужиков тут вообще по пальцам пересчитать можно), но чтобы молитвы в голове гремели так, что крыша едет — даже когда не молишься, а просто имя в разговоре упомянул?» — все это просто в голове не укладывалось. «Да, на земле тоже много таких в Юнъани было, кто хотел сместить меня за такое «прекрасное» поведение, но там друг друга не травили... Или я не заметила».

— Вот так вот, — развел он руками, больше не пытаясь меня облапать. Да и как говорится: «Не всем же быть в его вкусе». — Вообще-то благовония подарочные, в малых дозах они безвредны и даже полезны — помогают мелким божествам четче слышать молитвы, чтобы ни одно обращение мимо ушей не пролетело. Но судя по тому, как тебя развезло, надышалась ты знатно. И началось это безобразие аккурат после того, как Наньгун Цзе утащила ты в выходной.

— Блять, да таким конкурентов убирать, а не в подарок дарить. В могилу же от такого лечь можно.

— А император Юнъани для тебя тоже конкурент был, что ты его на тот свет отправила?

— Его дядя переименовал мою страну и занял мой трон, — фыркнула я. — Естественно конкурент. Другой вопрос, что линия престолонаследия идет по мужской линии обычно, а я вообще бастард... Но трон мой.

— Потом легенды про себя почитай, — вздохнул Мингуан, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на сочувствие. Он протянул руку, чтобы убрать прилипшую прядь волос с моего лица, но я резко отбила его ладонь. — Там много чего интересного найдешь. Например, про то, как ты «съела» сердце своего возлюбленного.

— Какая же я сука у вас там. Да и такую хрень не читаю, — прошипела я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — И неужели я настолько сильно обидела этого бога Литературы? Насколько сильно хрупко его мужское достоинство, что его оскорбили мои слова?

— У тебя меры для остановки вообще нет? — приподнял Мингуан бровь. — Дорогая моя Кровавая Принцесса, вот чтобы ты сама сделала, если бы тебя на всю округу назвали бы некомпетентным работником?

— А со мной так не сделали? Что на земле — только в проститутки гожусь...

— Ты не годишься в проститутки, — перебил он меня, глядя на меня с видом эксперта в этой области.

— Зашибись, спасибо, — не устроил меня и этот вариант действий. — А на небесах я просто женщина с мечом. Почему мне с самого начала своей жизни надо доказывать мужчинам, что по зубам им настучать могу посильнее них?

— На общем собрании о тебе большая часть Небес высказалась негативно: начиная от твоего высокомерия после вознесения... — пошел он в начале слов в какую-то сторону, а я за ним.

Мы пошли по тропинке, огибавшей ту самую реку. Я покосилась на воду, всё ещё чувствуя противный холодок от недавнего купания.

— И надо ж было тебе для воспитательного процесса выбрать именно это место, — буркнула я, отжимая подол. — Вон сколько вокруг небесных красот, а ты выбрал речку на средних небесах, в которой меня же и топил, я же на неё теперь смотреть нормально не смогу. Откуда там гуль был?

Пэй Мин хмыкнул, но комментировать не стал, только кивнул на виднеющиеся вдалеке крыши.

— ...И несмотря на твой трудоголизм и большую компетентность... умудрилась даже богиня милосердия не заступиться.

«Ужас...» — проскочила в мыслях емкая фраза, а перед глазами всплыл образ Цинь Цзюань, с которой я довольно мило пообщалась, когда дарила подарки. «Грубость с Цзинвэнем не отрицаю, но остальные-то...»

— Сама догадаешься, что не так или тебе подсказывать нужно? — посмотрел на меня Пэй Мин, кося глаза.

— Нахамила близкому ее человеку? — предположила я.

— Нет, — мотнул головой в знак отрицания.

— Просто хамство она простить вообще может?

— На то этот прекрасный цветок вишни и богиня милосердия, что все может простить, — замедлил шаг он перед началом живой местности средних небес. — Кроме одного.

— Гордыни? — вспомнила одну из заповедей я, которая считается самой ужасной, где нет прощения. Да и чего у меня очень-очень много, логично было бы если на меня за это самый милый человек обидится.

— Предательства, — ответил Пэй Мин подходя к лавке какой-то, покуда я зависла, пытаясь хоть один момент из своей биографии найти, чтобы я совершила такое.

Но в голове было пусто... Ни одной мысли не приходило на ум, которые бы связывали меня и предательство...

— Я всегда была предана Сяньлэ и даже когда была одним из главных пяти генералов Юнъани часто об этом говорила, — пробормотала глядя, как мужчина шпильки выбирает.

— Близко к Юнъани, но не то, — опять мотнул он головой. — Тут скорее у тебя было бы, как с одной моей бывшей, которая сдала карту своей страны в военном положении, ради какой-то любви. Но ты честно говорила, что человек Сяньлэ и ты предана Сяньлэ, тут уже вопрос к правителю почему он к себе такого человека подпустил.

— Я его чуть не убила на военных сборах, приставив ужасный меч к его горлу, — вспомнила этот момент. — Мы тогда с нашим Повелителем Молний стали единственными людьми из народа, которые поднялись из грязи в князи. Думаю, для своего народа он был лучшим из нашей пятерки. Да вот только я не Юнъанец, чтобы видеть в нем союзника.

— Несмотря на это Цзян Вэйж о тебе хорошо отзывался, — бросил опять Пэй Мин на меня взгляд. — До этого собрания, когда понял, что ты готова была убить даже невинного ребенка, лишь бы императорский род династии прекратился.

— Никогда в этом не видела чего-то противозаконного, — пожала я плечами, но добавила. — И не помню, что об этих своих мыслях кричала на каждом углу, чтобы кто-то про них знал, я про такое вообще молчу. Если смотреть мою историю, то меня в двух-трёхлетнем возрасте Лан Ин проткнул мечом, не думаю, что должна его внуков прощать. Сыну его как раз столько же лет, как и мне тогда, но я не настолько долбанутая, чтобы детей резать, рука ещё не поднимется, пусть лучше будет между кланами кровавая вражда, интереснее будет.

— Так говоришь, словно беременных наложниц ты не трогала, — неверяще хмыкнул Мингуан, теперь уже внимательно глядя на меня, словно пытаясь прочитать по лицу, буду я ему врать или нет.

— Э! — возмущённо посмотрела на него. — Если бы внимательно послушал кто-то мой рассказ, то там бы всплыла информация, что меня несколько лет назад в гроб закатали! И опережая твой вопрос «Как же ты тогда выжила?» отвечу очень просто: «Я никогда не рождалась человеком», — посмотрела на его удивлённый взгляд и продолжила. — Не может у божества, даже в изгнании, родиться человек от человека, это уже наполовину получается.

— Да там даже риск беременности низкий, — нахмурил брови он. — Что позволяет средства контрацепции даже сильно не использовать, божественная энергия сама не даёт при особом желании родителя зачаться. Только если там какого-то проклятия ещё не будет.

«Мама, ты собрала джекпот», — проскочило у меня в мыслях, при воспоминании от слов системы, что дата моего зачатия была в той пещере со «Сладкими узами».

— Я не знаю мыслей моей матушки при этом процессе, — пожала лишь плечами, отводя глаза в сторону. — Сама в нем не участвовала, но факт остаётся фактом, родилась вот такая красивая я, — после чего опять взглянула на него. — Вот что будет если небожителю оторвут что-то?

— А тебе что отрывали? — вклинился в разговор Му Шэн, который до этого просто нас подслушивал. Как и все в округе, но, пожалуй, что говорила сейчас, не было уж и таким секретом.

— Я тварь бессердечная, ибо мне сердце вырвали, — с театральным страдальческим вздохом положила руку на грудную клетку. — А если серьёзно, то это пиздец, как больно, что цензурными словами не передать да и вспоминать особо не хочется, мой молодой друг, — и более внимательно посмотрела на подростка. — Я думала, что вы сейчас отдыхаете и спите. Выспался уже, а то лежал с такой головой-то...

Подросток же стоял, сложив руки на груди, и смотрел на нас с Пэй Мином так, будто мы — два пьяных соседа, которые в три часа ночи решили переставить забор. В его взгляде читалось недетское осуждение и глубокое разочарование в институте божественности, в котором он живёт уже кучу лет, но каждый день поражается дурализму.

— Отдыхать? — Шэн приподнял бровь, и в этом жесте я увидела чистую копию его папаши, он точно родной, мне врут, когда говорят, что пацан приемный. — Ваше Высочество, Се Линь начала спрашивать, где достать настоящий сахар, потому что «от божественной энергии во рту только привкус пыли». Мне пришлось пойти за ним.

— Ответственный мальчик, весь в отца— хохотнул Пэй Мин, наконец-то выбрав шпильку и расплатившись с торговцем. — Взамен той, которую по моей вине в реке утопили, — пояснил он и одним резким движением вонзил её в мою растрепанную прическу.

— Шэн, согласись же, что топить меня не самым лучший метод, — я ткнула пальцем в свою насквозь мокрую одежду.

— У нас после этого перестали твои молитвы в головах кричать, так что нормальный, — меланхолично заметил Му Шэн, которому надоела работать в темпе пьяной белке в колесе. — Хотя с точки зрения чистоты... река на Средних Небесах не самое лучшее место, там выше по течению боги-чиновники иногда стирают свои чернильные камни.

Я сглотнула, вспомнив вкус воды. Блять.

— Больше скажу, у них там гуль завелся, — я выпрямилась, стараясь придать себе величественный вид, что в мокром ханьфу было задачей уровня «невыполнимо», но я старалась. — Капец, меня ещё на какое-то собрание звали? — перевела взгляд на моего помощника, который честно пожал плечами, выражая, что знает куда меня звали столько же, сколько и я.

— Мы месяц в беготне были, никакие сообщения о собраниях слышно не было, — вставил младший служащий, поджав губы.

— Господа, я пытался вас выдернуть, но вас не поймаешь, — пожал плечами Пэй Мин. — И судя по новостям и делам из вашего дворца, вы были все живы.

— И Цзян Вэйж... он поэтому во мне разочаровался? — я вспомнила его лицо. — Из-за того, что я готова резать детей? Если что, то детей ещё резать не готова, это раз, во-вторых, раньше его вообще ничего сильно не останавливало в общении со мной.

— Не только, — вздохнул Мингуан. — На собрании Цзинвэнь зачитал твое «досье» в таких красках, что даже милейшая Цзе бы покраснела. Он выставил безумным мясником, который не делает различий между целью и случайным прохожим. И твое отсутствие только подтвердило его слова: «Смотрите, она даже не соизволила явиться к Владыке, настолько она выше нас».

— Блять, — я присела на край прилавка, игнорируя недовольный взгляд хозяина лавки. — То есть, пока я бегала с молитвами, меня тут мешали с грязью на государственном уровне?

— Именно, и теперь Цзян Вэйж думает, что ты — демоническое отродье в божественной шкуре.

По спине пробежал холодок, что-то мой «коллега» слишком быстро осознал всё моё нутро в прямом смысле этого слова.

— Надо оторвать деду голову, — сказала я буднично, имея ввиду Цзинвэня. — Раз он просто из-за одного отпуска, такое сделать.

Но судя по лицам этих двоих они подумали совершенно про другого «деда», потому что Пэй Мин поперхнулся воздухом, а Му Шэн впервые за всё время широко открыл глаза.

— Тебе никто не позволит даже подойти к нему с такими мыслями, — Пэй Мин схватил меня за плечо и хорошенько встряхнул. — Думай другой способ, Цзиньхуа. Нападение на Владыку — это прямой путь в бездну.

— У нас других богов литературы нет? — приподняла я бровь, пока башка моя шаталась.

— А «дед» это не Цзюнь У? — повторил моё выражение лица Шэн. — А то сплетни ходят, что ты так Владыку величаешь.

— Да я и Безликого Бая так величаю, что теперь, разбиться и не выжить? Сейчас про Верховного Бога Литературы, — перевела взгляд на своего служащего. — Слушай, а ведь Сюаньчжэнь иногда разрушает свои статуи, если они ему не нравятся?

— Мой отец не разрушает статуи, — Му Шэн произнёс это с закатывающимися глазами. — Он просто... крайне избирателен в вопросах эстетики и искренности подношений.

— Да какая разница! — я махнула рукой, отчего с моего мокрого рукава в лицо Пэй Мину прилетела порция речной воды. Тот даже не моргнул, привык уже, видимо, бедный. — Можно ли также молитвы пропускать?

— Перескакиваешь с темы на тему ты, конечно, с грацией испуганного зайца, — Пэй Мин наконец отпустил моё плечо, но продолжал смотреть сверху вниз с таким видом, будто я — его самый неудачный проект по воспитанию молодежи. — Только что обсуждали твое возможное низвержение, а тебя уже интересует техника вандализма Сюаньчжэня?

— А что мне еще обсуждать? — я рывком вырвала ту самую шпильку, которую он мне только что вставил в волосы. Вещица была красивая, оставлю себе. — Свою репутацию? Моя репутация сдохла еще в Юнъани, так что не надо мне тут читать нотации о морали. Лучше скажи, как вы, высокопоставленные бездельники, затыкаете этот хор идиотов в голове?

Шэн, который до этого внимательно изучал носки своих сапог, подал голос:

— Ваше Высочество, вообще-то, нормальные божества... ну, те, у которых есть хотя бы капля инстинкта самосохранения, просто создают духовный барьер. Молитвы приходят письменно в виде свитков в небесные дворцы. Слышать их напрямую в реальном времени — это удел либо очень молодых и наивных божков, либо тех, кому нравится страдать, — после того как я взглянула ему в глаза с таким видом, что убью его на месте за то, что раньше информацию такую не рассказал, он ответил. — Из-за шума ваших молитв в моей голове это было невозможно вспомнить.

— Кому всучили «особые» благовония, такое и не помнят, — добавил Мингуан, и в его глазах промелькнула искра чего-то похожего на вину, смешанную с раздражением. — А ты, Цзиньхуа, бегаешь по мирам быстрее, чем сайгак от леопарда. Мы с Наньгун Цзе пытались до тебя достучаться через сеть три недели кряду, но твои каналы связи выдавали такой шум, будто ты их в котел с кипящим маслом окунула.

— Я была занята! — рявкнула я, пытаясь выжать край ханьфу так, будто это была шея Цзинвэня. — У меня в голове три сотни крестьян оплакивали урожай репы, а еще полсотни требовали покарать соседа за украденную курицу! Какая, к черту, небесная сеть?

— Вот именно поэтому тебя было не выцепить. А у нас, знаешь ли, своих дел невпроворот, — Пэй Мин вздохнул, и в его голосе проскользнуло раздражение человека, чьи планы постоянно нарушают чужие глупости. — Пока ты там воевала с репой, мы с Цзе пытались окоротить этого напыщенного индюка из дворца Литературы. Он в последнее время совсем берега попутал — начал задерживать отчеты по моим северным храмам, а у Цзе вообще половину архивов заблокировал под предлогом «инвентаризации».

— Индюк напыщенный, — прошипела я. — Этот бог литературы... он ведь специально. Подарил благовония «для концентрации», чтобы я, как последняя дура, утонула в чужих бедах. А сам в это время сидел в своих свитках и вычеркивал меня из списков адекватных божеств. Значит, он думает, что я — мясник без мозгов? — обернулась к Пэй Мину. — Думает, что я запрусь в своем дворце и буду плакать над подмоченной репутацией?

— Он на это очень рассчитывает, — хмыкнул Пэй. — Сейчас ты для всех — нестабильный элемент. Если ты ворвешься к нему с криками, ты лишь докажешь его правоту.

Я замолчала, глядя на то, как солнечный свет играет на лезвии моей новой шпильки.

— Шпилька — это хорошо, — взвесила в руке подарок Мингуана. — Будет чем вскрыть конверт. Или чью-то сонную артерию, если вежливость окончательно закончится. Шэн, иди в отпуск, можешь даже к отцу свалить, если сильно хочешь.

Му Шэн на мгновение замер, и на его лице промелькнула тень облегчения, которую он тут же попытался скрыть за маской привычного равнодушия.

— Как скажете, Ваше Высочество. Если за время моего отсутствия вы решите сжечь Небесную столицу, постарайтесь начать с восточного крыла, там библиотека Литераторов, ветер как раз дует в ту сторону, — поклонился он чуть ниже, чем требовал этикет и этими словами развернулся, шагая прочь, прибавляя ходу с каждым чжаном. Его спина выражала такое сосредоточенное счастье, какое бывает только у человека, которому разрешили официально дезертировать с линии фронта.

— Мне, наверное, — развернулась я к Мингуану. — Стоит сходить к верховному Богу Литературы и поблагодарить его за шикарные благовония с Шэнь-чжи, а то без него бы у меня никогда не получилось слышать молитвы. Ты раз меня достал из дворца сегодня, то поди что-то ещё от меня хотел? Со мной не пойдёшь?

— Было интересно убедиться, что тот человек, с которым недавно выпивал, не совсем сошел с ума, — опять потрепал меня по голове, как котенка. — Ты всё ещё не позвала Сюаньчжэня выпить, так что на мне висит обещание статуи. Насколько ты сошла с ума, раз такие слухи расходятся?

— Знаешь Безликого Бая? Вот я после него.

— Сравнение так себе, — наконец произнес он, криво усмехнувшись. — Тот был одержим совершенством. А ты, Цзиньхуа.

— Что-то подобное... Так ты идешь? Посмотрим, насколько сильно перекосится лицо Цзинвэня.

— Избавь меня от этой чести, — Пэй Мин картинно вскинул ладони, отступая на шаг. — На сегодня с меня хватит водных процедур и женских истерик. К тому же, если я появлюсь во дворце Литературы вместе с тобой, Владыка решит, что мы планируем переворот. А я слишком дорожу собой, чтобы отправляться в изгнание из-за твоих с индюками.

— Трус, — беззлобно бросила я, разворачиваясь в сторону сияющих крыш Верхних Небес.

— Стратег, — поправил он мне в спину. — Иди, Принцесса, но если решишь вскрывать артерии — делай это так, чтобы на мои доспехи не попало.

— Что, первый раз что-ли?

— Твой прошлый раз в учебники истории уже занесли! — хохотнул Пэй Мин, уворачиваясь от очередной порции брызг, которые я специально стряхнула в его сторону, специально подойдя обратно ближе к нему.

— Ой, да брось, — закатила глаза, выжимая волосы прямо на его сверкающий сапог. — В этих учебниках вечно всё преувеличивают. Там небось написано, что я рыдала от раскаяния, а на деле я просто зевнула, когда клинок застрял в позвонках.

— Ну, за это мы и пьем, — он по-дружески хлопнул меня по плечу. — Ладно, Кровавая Принцесса, иди, развлекайся. Только если тебя после этого визита запрут в темнице, я тебе вино передавать не буду. Слишком дорого обходятся взятки стражникам.

— Скупердяй, — я фыркнула, уже на ходу заплетая мокрые пряди в некое подобие узла. — Сама выберусь. Еще и твой погреб по дороге обчищу, чисто из принципа.

— Попробуй только, — донеслось мне в спину. — Я там ловушки поставил на таких, как ты!

— Ставлю десять заслуг, что я их даже не замечу! — крикнула я, не оборачиваясь, и показала ему неприличный жест мизинцем через плечо.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120