Быть мной это...

Шла я в главный дворец Литературы даже не знаю с какой больше целью: высказать всё Цзинвэню или же просто поговорить с Наньгун Цзе. Да и вообще с каждым шагом, который меня приближал к данной постройке, во мне росла всё большая уверенность, что Главный Бог Литературы настолько старый, что история решила не сохранять его имя в летописях, в отличии от того же Бай Усяня, поэтому «учёному» пора на заслуженный отдых — в могилу. Могу даже ему подобрать гроб, похожий на мой, а для большего удобства и расслабления туда несколько гвоздей натыкать внутрь, чтобы было всё по красоте и с кровью.

— Ваше Высочество Сяньлэ, — поклонились мне стражники на входе в этот раз, смотря на меня с каким-то подозрительным прищуром, словно могла просто не за что на них наброситься. Не любят они тут меня, в прошлый раз смотрели, словно покусаю, в этот раз...

— Довольно церемоний, — первый раз сказала эту фразу, после чего внутри всё как-то странно перевернулось. Не смотря на императорскую кровь, на таком высоком месте себя никогда не ощущала, но было очень приятно. После чего, когда они выпрямились, просто прошла во дворец.

За месяц тут вообще ничего не изменилось, те же горы свитков, так что рассматривать нечего, так что сразу же направилась к месту, где должен был сидеть Цзинвэнь, который к его же сожалению оказался на месте.

— Совершенный Владыка, — мотнула ему головой в знак приветствия, наглым образом ему отвлекая от разговора в Небесной сети общения. — Надеюсь моё Высочество вас не сильно побеспокоило, что пришло без приглашения, — и официально улыбнулась ему.

Чувствовала себя в этот момент точно также, как при первом покушении на императора, после которого меня положили в гроб: тоже изначально шла убить, а потом сделала вид, что вообще-то просто мимо проходила и вообще не виновата, что у людей так хорошо развита паранойя.

— Вы, как всегда, не вовремя, — ответил он, вообще не обратив внимание на мой тон. — Вы наконец-то решили посмотреть на вещи своим взглядом, понимая, что есть люди и дела важнее вас и решили извиниться?

— Разве такие имеются? — не обратила внимание на его подкол или чтобы это ни было, в любом случае, у нас обоих эго раздуто до такого большого состояния, что рядом стоять просто тесно. — Когда такой человек родится, то вы мне обязательно сообщите, и я извинюсь перед ним за то, что родилась раньше него, забрав самую красивую и удачную дату для рождения, — и на этот раз уже нагло улыбнулась.

— Нахалка, — фыркнул мужчина, отвлекаясь от меня на какую-то бумажку. — То-то про вас говорят, что не видите дальше своего носа и режете всех без разбора.

— Не думаю...

— По вам видно, — перебил Цзинвэнь меня, после чего уже я его.

— По вам тоже, — и отвела от него на несколько секунд взгляд, показывая, как он мне интересен. — Если бы не ваша должность, то вряд-ли когда-то с вами заговорила, даже не хочется благодарить за подарок, потому что дарили вещи и получше, — перевела на его краснеющую от злости физиономию взгляд. Умалчивая, что из нормальных подарков за семнадцать или восемнадцать была только шпилька сегодняшняя, ну и маска Безликого Бая, если её можно за него считать. — Мне тут птичка донесла, что меня уже который день величают «Кровавой Принцессой, Растоптавшей Трон», а также добавили в «Прекрасные Картины», хотелось бы на свитке эту легенду увидеть.

— Люди совсем с ума уже посходили с этими картинами, — фыркнул он. — Информацию надо запрашивать заранее, и только после Дворец Литературы в порядке очереди выполнит вашу просьбу, вы не одна на всех небесах, кому что-то да нужно от меня, — проговорил таким тоном, словно был свято уверен в том, что если сделает шаг в сторону, то всё развалится, как карточный домик.

— Нужно, поэтому и работаете тут не покладая рук, — специально сказала эту идиому, чтобы мужчина не сразу понял её значение. — Но никто же не отменяет того факта, что это в вашей библиотеке можно найти, куда вы даёте доступ божествам или их служащим Средних Небес. Что вам мешает пустить меня туда?

— Отсутствие факта, что вы служащий Средних Небес у влиятельного Небожителя Высшего ранга или того, что вы сами таким божеством не являетесь, — усмехнулся Цзинвэнь, глядя на меня снисходительно. — Если вам, на земле, всё доставалось только по факту вашего рождения, то здесь вас таких молодых и неопытных приходится постоянно ставить на место, ведь вы не понимаете, что тому, кто видел безбрежное море, трудно восхищаться простой водой.

— Из-за чего бывают ослеплены видом морским, забывая про всё вокруг, — буквально плюнула в него этой фразой, покуда внутри клокотала жгучая обида. «Это мне-то достается всё просто по факту рождения? Бастарду, которого даже император умудрился перед народом объявить? Человеку, которого в детстве извели так, что протыкали мечом несколько раз просто потому, что моя мать — Се Лянь? Это мне доставалось по праву рождения?» — Иногда, очень хочется надеяться, что божества на небесах не настолько стары, чтобы оценивать таланты младшего поколения по их возрасту, но вижу, что по уму, вы значительно моложе своих лет.

— Вы, как новорожденный теленок, который не боится тигра, просто ещё не осознавая, какую опасность тот несёт, — сморщился мужчина, поняв смысл моего оскорбления. — Если вам кажется, что близкое знакомство с Владыкой Шэньу или даже родственные связи смогут защитить вас от последствий вашего хамского поведения, то нужно осознавать, что мы вознеслись с ним в одном месяце, не то, что веке, и вместе создавали эти прекрасные Небеса, — отвел он руку в сторону, показывая обзор того, что он проложил к этому свои лапки. — Которые сейчас все могут видеть и лишь восхищаться этими живописными красотами, покуда нам в вашем возрасте оставалось лишь смотреть на пустошь и работать.

«Так, если он правду говорит, про него же известно информации только, что он задолго до Линвэнь вознесся, то две тысячи минус восемьсот и ещё минус пяться, то ему... То ему только семьсот лет, младше Се Ляня в каноне, а уже ведет себя, как напыщенный дед в почтенном возрасте. Осталось только плакат во дворце повесить «Не забывайте, что я тоже строил Небеса»... А про него же правда не говорят», — пока прогоняла это в мыслях, посмотрела на него, после чего он прочитал какие-то мои мысли во взгляде и посерел.

— Если вы не знаете строителей Небес, то нечему удивляться, когда вас попрекают постоянно за невежественно и ужасный характер, который вы оправдываете наличием Несущего беду, в Белых Одеяниях. Если бы человек захотел быть добродетельным, то он бы таким стал, глядя на других, словно лягушка на дне колодца, а женское сознание вообще не может осознать мужских подвигов и всего труда, что в них вложено, глядя только на конечную картинку, — начал говорить он это очень резким тоном, словно обвиняя меня в том, что это исключительно моя вина, что его заслуги не могут оценить по достоинству.

И если до этого мне на несколько секунд правда стало его жалко, ибо я не черствый хлебушек, чтобы вообще ничего не чувствовать, то сейчас моё сознание озарилось осознанием, что невольно человек показал уязвимую часть в своей броне, куда и надо бить, если хочешь победить. Словно, после своего хвастовства ожидал восхищения даже от такой сумасшедшей, как я, а получил порцию жалости.

— Ну не всем же быть великими и становиться «Прекрасными Картинами», иначе просто люди бы сошли с ума, — улыбнулась я опять нагло, глядя на него. — На душе очень радостно от того, что убийство императора Юнъани и его свиты поставили в один ряд с генералом, который убил всех предателей своего государства, которые были его друзьями, после чего сломал свой кровавый меч.

Цвинвэнь же на мои слова медленно отложил свиток, который до этого вертел в руках, и демонстративно, с ещё большим презрением в мою сторону, поправил свой воротник, всем своим напыщенным павлиним видом показывая, что ему противно продолжать со мной диалог.

— Мало вам того, что обращаетесь к Верховному Владыке Небес так, словно он ваш добрый дедушка, а не великое существо, которое появилось на свет, когда ваших дедов ещё в планах не было, так сейчас ещё и сравниваете себя, генерал Цзин, с Генералом Мингуаном, — издал он короткий смешок, который был лишен всякого веселья. — Очень опрометчиво с вашей стороны. Странно было наблюдать, что такой человек, как Пэй Мин спокойно разговаривает с вами, как с человеком, не пытаясь при этом затащить вас в постель, в прочем, вы, видимо, для этого даже не годитесь.

— Ваше мнение так важно для меня, ведь вы так прекрасно оцениваете мои умения в любовных утехах, по одному лишь взгляду на меня, — перебила его, сдерживая себя от того, чтобы перерезать его толстую шею, на которой сейчас вздулась артерия, что видно, как в нём бьётся жизнь. Да вот только божество такими ранами не убить, у мамы органы все в кашу в игольнице превратили... «Зато, можно ему оторвать голову, как Хэ Сюань Ши Уду», — проскочила мысль в голове, и даже руки дернулись в его сторону. Правда, мужчина не обратил внимание на то, что сейчас планируется его убийство.

— Это оценил Генерал Пэй, не обольщайтесь, мне бы с вами тоже не хотелось ложиться в постель, такие девушки, как вы, не могут быть нежными и доставить удовольствие мужчи...

— Да и вы не выглядите сексуальным, чтобы с вами хотелось переспать, — зашипела на него.

— Сравнение вас с Генералом Пэем оскорбительно для него, — перебил он меня таким тоном, словно в данный момент тоже планировал убийство, только как Бай в детстве — моё. — Генерал Пэй ради победы своего народа и преданности государю Сюйли, а ты... Ты просто упиваешься резнёй и тем, что можешь потом со спокойной совестью жить, зная, что отняла кучу жизней, — подался вперед, что было опрометчиво, ведь убить могли и его, при этом понизил свой голос до натурального змеиного шипения. — Полагать, что место в «Прекрасных Картинах» — это награда за количество трупов вверх невежества. Имена в этих летописях отражают отражают истории людей, которые несут в себе спасение, а не то что вы, подобно взбесившемуся зверю, вырезали гарем наложниц, включая тех, кто носил жизнь под сердцем. В ваших действиях нет ни доблести, ни величия, а только завить к женскому счастью, которого вы недостойны и грязная жестокость, от которой нормального человека воротит.

— Никаких наложниц я не убивала, грош цена вашим словам, которые под собой не имеют ни капли доказательств, кроме ваших гнусных речей!

— Ещё и смеешь отрицать то горе, которое принесла народу Юнъани своей выходкой, — ответил мне, с исказившимся от брезгливости лицом. — Не только позорите своё имя, но и оскверняете добрую память о своей матери, которая уже наверное много раз пожалела, что родила такого урода. «Наследная принцесса, угодившая богам» это воплощение чистоты и женственности, которое дает свет своему народу, из-за которого тот смотрел на неё с обожанием. Она «Прекрасная Картина» в самом высоком смысле этого слова, которую сломал демон, когда разрушил её государство, ты же ставишь свою боль от Белого Бедствия наравне с её. И ты лишь клякса на безупречном полотне её славы, теперь с клеймом «матери бастарда»...

— Ха-ха-ха... — вырвался у меня изо рта крик умирающей чайки. Ситуация до боли противная, но ощущение, что на меня опять при убийстве все смотрят, а это до того противно, что просто сковывает и душит. — Я вам похлопаю, — и начала аплодировать. — Так недоговаривать факты о моей матери и на её фоне делать из меня козла отпущения, нужно ещё суметь. Это задача с особой сложностью, — захотелось стереть с его физиономии застывшую улыбку, не смотря на непонимание в глазах, словно где-то опять оступился, но мне не видно где. — Но вы с ней справились на отлично. Видимо, мой успех при вырезании стражников в Юнъани был настолько громким и значимым, что обелил у матушки репутацию, смыв с неё клеймо «Духа поветрия». Думаю, она очень обрадуется этому подарку, а я, как хорошая дочь, не смею жалеть о своих действиях более, — и всё же оскалилась, глядя ему прямо в глаза. — И я так благодарна, что вы открыли мне на это глаза, дав разрешения поступать ещё жестче, чтобы полностью отдать ей дочерний долг.

Не смотря на мои слова, внутри у меня буквально всё обрывалось, а аплодисменты лишь повисли в воздухе, став очередной порцией моего безумия, перед небесными коллегами, что даже живот скрутило от осознания того, что если я сейчас перегнула палку (раз в прошлый раз во мне Богиня Милосердия начала сомневаться и отказалась, не смотря на подношение), то могут отвернуться и Цзе с Пэем, на хорошее отношение дядей ко мне даже рассчитывать не приходится — тут не стоило так в начале с их детьми разговаривать.

«Мама...» — отозвалось в голове, отдавшись на язык с какой-то горечью.

Цзиньвэнь же после моих слов посмотрел на меня так, как ученый на противное и склизкое насекомое, которое по случайности попало в его банку и строит из себя прекрасную бабочку. И в этом взгляде было столько жалости, что меня от неё начало мутить.

— Так громко кричать о дочернем долге и с таким презрением в глазах говорить о своей матери, — произнес он снисходительным тоном. — Это просто вверх эгоистичной натуры, которая пытаясь выбраться из помойной ямы, толкает туда дорогих себе людей. Ты ненавидишь её, это даже глупо отрицать. Ты ненавидишь её за то, что она имеет настолько светлый образ, что чтобы на её фоне стать хоть капельку заметной, тебе приходится полностью искупаться в крови, лишь бы не быть похожей на её святой образ. И похожа ты сейчас, Цзиньхуа, лишь на ошибку, которую она хотела скрыть в тени, лишь бы мир никогда не узнал, какого монстра она родила. Но да, этот монстр обелил её имя, показав, что настоящая наследница Безликого Бая ты.

— Ооо, — лишь выдохнула я, почувствовав как его слова, ударили рядом с моим сердцем, но лишь поцарапали его, умудрившись не пробить насквозь. — У меня всё же образ матери не такой, как у вас. И поэтому единственный раз, когда я была похожа на неё, это да, при вознесении, в траурных одеяниях и вся в крови.

— Неужели ты думаешь, что если обернешься в чужое страдание, то тебя наконец-то увидят? — глядел на меня он, как на гусеницу на капусте, которая мешается, но её с легкостью можно выкинуть, оборвав ей жизнь. — Ты её свет подчеркиваешь лишь своей тьмой, которая просто является для неё кровавым фоном, становясь лишь досадным дополнением к её великой победе.

— Ну, антигерой этот тот герой, история которого ещё не была рассказана народу, — ответила, опустив глаза вниз, впиваясь своими ногтями в ладонь, лишь бы просто не ударить его. — Надеюсь, вас полностью удовлетворил наш разговор, покуда я пришла к вам лишь с намерением узнать легенду о том, как я стала «Прекрасной Картиной». Не думаю, что мой народ записал меня в прекрасное, если там только убийство наложниц, которое я не совершала.

— Ваши убийства, слишком яркие, чтобы их отрицать, — произнес Цзинвэнь, после чего как-то странно дернулся и выпрямился, словно только что увидел то, что может поменять его жизнь на «до» и «после», а вот я этого сделать не успела, всё же месяц работы без отдыха дал о себе знать в самым неподходящий момент, стрельнув мне в поясницу.

И за эти пару секунд, что я мешкала, на моё правое плечо упала тяжелая и мужская ладонь, которая ощущалась что-то уж слишком властно и снисходительно, от чего я дернулась, но не смогла сдвинуться с места.

«Пиздец котенку, разведут на ведро воды».

— Цзинвэнь, — раздался голос Цзюнь У, который не понятно вовремя появился или нет, но для моего позвоночника, который чуял подвох, как-то не очень удачно. — Неужели лучший из богов Литературы, — тут я чуть не издала какой-то отрицательный вздох, ибо вообще не была согласна с этой частью фразы, но моё плечо в этот момент крепко сжали, скорее всего не были уверены, что никого не пошлю, как в детстве. — Сегодня настолько утомился, что тратит свое драгоценное время на столь... утомительные споры с юностью?

«Меня, как неразумное дитя, держат сейчас за плечо, лишь бы я не вцепилась в глотку этому деду! Да я не вцеплюсь, могу ноги оторвать, у меня фантазии хватит!»

Я дернула плечом, стараясь ненавязчиво послать деда, чтобы тот убрал свою руку от меня, да вот только он намеков вообще, видимо, женских не понимает, потому что его рука ещё сильнее придавила меня, давая понять, что хоть и не по мою душу пришли, но бонусом и её захватят.

— Она... она еще не понимает ценности слов, Владыка, — голос Цзинвэня, еще секунду назад такой язвительный, теперь звучал почти подобострастно. — Но раз уже вознеслась, то нужно...

Цзюнь У по-отцовски усмехнулся, и эта улыбка была еще опаснее, чем ледяной взгляд Цзинвэня.

— Юность... — произнес он, и в его голосе прозвучало столько терпеливого всепрощения, что мне захотелось немедленно закричать, но внутри был страх, потому что внутренности вспомнили меч. — Она подобна бурной реке, что еще не нашла своего русла. Слишком много сил, слишком мало понимания того, куда их направить. Посмотрите на неё, Цзинвэнь. В её глазах столько огня, что она сама не замечает, как сжигает всё, к чему прикасается, — и слегка встряхнул меня за плечо, как родитель, который поучает ребенка, не знающего своей силы. — Моё милое дитя, — обратился он уже непосредственно ко мне, и от этого обращения «дитя» у меня внутри все взвыло. — Ты думаешь, что твоя ярость — это оружие, но посмотри, до чего она тебя довела. Ты приходишь во дворец мудрости, чтобы спорить с теми, кто старше тебя на эпохи, и ведешь себя так, словно весь мир — это твоя игровая площадка, залитая кровью. Разве для этого тебя выбирали небеса?

— Небеса слепы и перепутали меня с матерью, — зашипела я, как котенок, пытаясь вырваться из хватки незаметно, но этого не получалась, и наша картина со стороны напоминала ситуацию, когда родитель удерживает своего ребенка от глупостей в магазине, аккуратно объясняя почему нельзя забрать все конфеты. — Да и разве я пришла сюда спорить? — хлопнула глазами, говоря чистую фразу, потому что заявилась сюда для ругани и не меньше. — Меня поразило, что мой народ умудрился меня записать в «Прекрасные Картины», наравне с Юйши Хуан, Пэй Мином и мамой. В правилах нигде не было сказано, что приходить и выяснять, где находится стеллаж с нужной информацией у Верховного Бога Литературы, после поблагодарив его, также широко и от всей души, как за принесенные благовония для лучшего слушанья молитв, нельзя. Отпустите, пожалуйста, — и начала гипнотизировать его руку. — Вы же точно не ко мне сюда пришли и не ради такой меня.

— Постой, — приблизился он лицом к моей голове, а так как лицо моё сейчас было обращено только к Цзинвэню, то мыслительный процесс его даже не могла наблюдать. А ощущение было, словно он проверяет, в какую сторону повернуть мою голову, чтобы издать щелчок. — У тебя так падает свет на волосы, что они кажутся темнее чем в прошлый раз и смотрятся, как у Се Лянь в твои годы...

По позвоночнику пробежал разряд, парализуя меня от осознания, что мою демоническую природу сейчас очень хорошо заметно и эти божества уже сделали свои выводы.

— ... лишь отголосок, того что передалось в крови, — пропустила я то, что он сказал, уловив лишь конец фразы. — Цзинвэнь, будь добр, позови Наньгун Цзе, твою лучшую служащую, которую ты сделал представителем Средних Небес. Ты же сам говорил на собрании, что тебе показалось, что Се Цзиньхуа нашла с ней общий язык. Думаю, такое женское общение пойдет на пользу новоиспеченной богине, у них достаточная разница возрасте для того, чтобы старшая положительно повлияла на младшую, пока та так жаждет прикоснуться к истории, которая окружает её. Вспомни себя в её возрасте, нам же тоже тогда казалось, что перед нами небо расступится.

Верховному Богу Литературы явно не понравилось, что в него ткнули его ошибками юности, но только коснулся пальцами виска, вызывая по Небесной Сети общения свою служащую, которая через несколько мгновений уже пришла.

— Приветствую Владыку Шэньу, — сказала Наньгун Цзе, кланяясь, и глядя на меня таким взглядом, будто она только что достала меня из какой-то передряги, а я же решила, что там намного интереснее и сиганула обратно. — Владыка Цзинвэнь, Ваше Высочество Сяньлэ.

Я же на подругу смотрела с эмоцией почти спасенного человека, потому что Цзюнь У до сих пор меня не отпустил, явно намереваясь мою репутацию ещё сильнее испортить, своими снисходительными речами и поведением.

— Наньгун Цзе, — сказал Безликий Бай под прикрытием. — Ты же, как и все мы, слышала про то, что Её Высочество Сяньлэ добавили недавно в «Прекраснейшие Картины», вот, отведи её пожалуйста, к нужной полке, а то молодость заставляет делать глупости, — и наконец-то отпустил моё плечо, легонько подтолкнув, создав ощущение, что просто передает неугодное создание из рук в руки, чтобы оно ничего не натворило больше.

Линвэнь, видя моё лицо и довольно быстрые шаги в её сторону, лишь глубоко поклонилась Верховным Божествам, сказав мне, идти за ней, после чего развернулась и в ускоренном темпе, пошла в восточные залы. Я засеменила за ней, развернувшись к божествам и кивнув им в знак прощания, про себя показывая средний палец.

И когда мы оказались в нужном месте, где никого не было, то я надулась, резко остановившись, не смотря на подругу.

— Не смотри так на меня, Цзе, — проговорила я, стараясь говорить ровно, что у меня от опыта получалось, но на душе скреблись кошки. — Мне на сегодня достаточно снисходительных взглядов и слов, что богиня из меня оторви, да выброси, ничего полезного, в общем, — после чего повела себя вообще не как взрослый и разумный человек, просто сев на пол, прислонившись к стене, чувствуя, что лучше закаменею тут, чем куда-то отправлюсь.

«На таких божеств напролом идти нельзя, размажут и не заметят», — прокрутила мысли в голове. «Было ли хоть что-то полезное вообще от всего этого».

На мои слова Наньгун Цзе явно замерла на своём месте, ибо его ноги даже не двигались, после чего приложила меня чем-то по голове, приводя в чувства. А когда уставилась на неё удивленно, то лишь усмехнулась, обмахиваясь книжкой, которую недавно использовала, как оружие.

— Как ты мне говорила: «Надо иногда отдыхать, чтобы не сойти с ума», а потом сама себя загоняла да так, что умудрилась в моем взгляде увидеть к тебе снисхождение, — и ещё раз ударила меня по голове. — Тебе нужно сходить проветрится. Разве можно так переть на того, у кого больше опыта и ресурсов, чем у тебя? Сравнила же в башке у себя земного императора, у которого опыта в жизни меньше, чем у гусеницы и Цзинвэня с Шэньу. Вообще о своей репутации не думаешь? Или ты решила отключить свой мозг после того, как услышала молитвы?

Я лишь вздохнула, потерев ушибленное место.

— Я сегодня груша для битья дедов, которые об меня точат своё эго, — только и фыркнула, даже не думая вставать, потому что опять получила откат к тому состоянию в своём дворце до того, как меня Пэй Мин вытащил. — Да какая репутация, после слухов о том, что я перезала там наложниц?

— А почему ты нам про них не рассказывала? — приподняла она бровь, глядя на меня так, словно подъебать очень сильно хочет.

— Да ну тебя, — махнула на неё рукой, повернувшись к ней спиной, после чего легла на пол, поднимая ноги вверх, делая вид, словно сижу на стене. — В чем мне смысл быть резать беременных, при этом оставляя наследника? Ставлю уж больше на то, что фракция наследника под шумок быстро вырезала всех конкурентов, потому что новость про смерть императора разлетелась ещё в момент, когда я не вознеслась, а вся стража побежала на меня, и спасло оставшееся части только вознесение.

Наньгун Цзе на это только закатила глаза, попытавшись мне на лицо уронить какой-то свиток, но я успела его поймать, смотря на неё возмущенно.

— Тебя надо бить по голове, чтобы ты начинала осознавать ситуацию? — усмехнулась она. — Это про тебя свиток, сядь нормально и читай. С другой стороны, чем меньшей они обладают правильной информацией про тебя, тем меньше могут её развернуть так, чтобы использовать против тебя. Да сядь ты уже нормально.

— Нет, — мотнула головой в знак отрицания, положив ногу на ногу, словно это самое удобное положение в жизни. — Надо мозги поставить на место. Разве божества чувствуют усталость, если им не обязательно есть и спать? — проговорила мысли в слух, расчесав прическу, которая до этого то держалась лишь на честном слове и шпильке Пэй Мина.

— Поверь, я задаюсь этим вопросом уже пару десятилетий, — тяжело вздохнула Цзе. — Всю свою бренную жизнь.

— Да ты не такая уж и старая, — только и возразила ей.

— Я старше твоей матери на двадцать лет, — усмехнулась она. — И нахожусь уже сорок лет в Небесной Столице под началом Цзинвэня.

— Чего? — я загнула голову назад, проскребя башкой по полу, превращая свои волосы в тряпку. — Я думала тебе где-то тридцать, плюс минус ещё пять лет, но уж никак не шестьдесят. Ты же не выглядишь, как люди почтенного возраста. Мне теперь обращаться к тебе уважительно? Я тебе внучка?

От последнего вопроса девушка, или женщина, дернулась, посмотрев на меня, как на умственно отсталую.

— Будешь теперь меня дразнить этим, мелкое создание, семнадцатилетнее? — опять приподняла бровь, садясь на ближайший столик и смотря на меня также, как и в баре.

— А может мне восемнадцать, — лишь нагло улыбнулась, глядя на неё, всё в том же не удобном положении. — Ты же не можешь точно мой год рождения знать, его тебе никто не скажет.

— На собрании, которое ты пропустила две недели назад, и где тебя обсуждали, как одну из тем, генерал Сюаньчжэнь просветил зал собрания, что тебе точно семнадцать, а Наследная Принцесса Сяньлэ родила тебя в двадцать лет, за некоторое время до того времени, как они сбежали из дворца, что ты можешь и не помнить. А вот твою дату рождения никто из приближенных не знает, так что она варьируется от четвертого лунного месяца до шестого.

— Случаем не просветил он всю округу о том, почему никто не знает, когда я родилась? — приподняла бровь, с любопытством глядя на неё.

— Откуда обычному слуге знать «почему»? — повторила она моё выражение лица.

— Бля, он же слугой был, — вспомнила я, развернувшись на живот, создав у собеседницы ощущение, что своей одеждой захотела помыть пол. — Для меня он «дядя»... Получается Шэн мне брат, как Ци Жун для мамы?

— Брат? — она сухо усмехнулась, постукивая пальцами по столешнице. — Если хочешь нажить себе еще больше проблем, назови Шэня «братцем» прилюдно. Му Цин тогда лично выметет тебя с Небес той самой метлой, с которой начинал. Для него те времена, как открытая рана, которую ты сейчас ковыряешь грязным пальцем.

— Чистые у меня пальцы, — приподняла свободную руку, мотая ногами сзади. — Кстати, Пэй Мин сказал, что вы тут чем-то интересным без меня занимаетесь, а из-за моей беготни не могли позвать к себе, что происходит? — приподняла немного голову.

— Разве «бабушки» рассказывают своим «внучкам» про свои проблемы? — усмехнулась она, глядя на меня с хитрым прищуром.

— Э, — возмущенно на неё посмотрела. — Я больше не буду упомянуть твой возраст, тебе столько же, сколько и мне, и не больше, — замотала головой в знак отрицания.

— Ты когда возраст Мингуана узнаешь, тоже для него «внучкой» станешь? — продолжала подкалывать Цзе.

— Буду под ручку переводить его через улицу обязательно, чтобы в него не врезалась небесная колесница, а то люди ослепнут от его красоты и собьют его, — улыбнулась только, а затем внимательно посмотрела на неё. — Или ты не хочешь говорить из-за того, что ходят слухи, что я такая ужасная?

— Дура, — швырнула в меня ещё один свиток, который я также поймала. — Какие же всё-таки люди в вашем Сяньлэ все вредные.

Но после её слов, сложила оба свитка себе в рукава, после чего быстро подошла к девушке, давая всем видом понять, что готова её в любом случае слушать, даже если она не хочет мне про это рассказывать. После чего нависла над ней, упираясь ладонями по разные стороны от её бедер. Мои растрепанные волосы каскадом упали ей на плечи, создавая подобие ширмы, отсекающей нас от всего мира.

— Колись, Цзе, — выдохнула я ей прямо в скулу, и мой голос, лишенный всякого кокетства, прозвучал по-змеиному вкрадчиво. — Пэй Мин не из тех, кто просто так бросается фразами про «интересные дела». Он слишком занят поддержанием своего образа великого героя-любовника, чтобы тратить время на пустую болтовню. Так что вы задумали? Вы же не можете меня в такое интересное дело не взять.

Не смотря на моё наглое вторжение в её личное пространство, она даже не отодвинулась и не сказала мне, что кое-кто, то бишь я, нагло нарушаю дистанцию в полтора метра. Только чуть-чуть вцепилась пальцами в край столешницы.

— Ты слишком проницательна для семнадцатилетней девчонки, — тихо отозвалась она, и её дыхание коснулось моей щеки. — Пэй Мин... он выполняет самую важную и шумную часть работы, хотя ты также работаешь, только он, в отличии от тебя, свою репутацию не портит.

Я почувствовала, как уголок моих губ дернулся в усмешке. Представить генерала Мингуана в роли «шумного маневра» было проще простого.

— Если вы принимаете меня в свою группу, то тут объективно ни у кого нет нормальной репутации, только ваша подпорчена словами про секс, а моя кровавой резней.

— Я бы была на твоем месте насчет тебя не была так уверена, — усмехнулась Цзе. — Твои пропуски уже некоторые посчитали за то, что тебе их прощает Владыка за то, что ты вместо своей матери с ним спишь.

— Пиздец... — прошипела я, захотев убить тех, кто это придумывает. — Надо всю хрень прослушать. Почему не разошлись слухи, что я его дедом называю?

— Потому что эта новость скучная, — ответила она пояснительным тоном.

— Капец, я на уличного артиста тут похожа что-ли?

— Очень даже.

— Зашибись.

— Так что считай, что ты просто являешься частью одного большого представления, а если серьёзно, то Мингуан сейчас раздражает Цзинвэня своими победами и интрижками, что старик видит только его сияющую физиономию, пока я работаю над другим... О чем я ещё не готова кому-то рассказать, а то ничего не получится.

— Какая ты суеверная, — только закатила глаза, прекрасно понимая, что у нас тут сейчас идет возня в Сюйли, в котором мы недавно были. и раз Линвэнь в прошлый раз так быстро угадала отдаленный уголок своего государства, то есть вероятность, что скачет она по своей родине, как я по камням на Средних Небесах и скоро будет падение государства одного. Думаю, смотреть на всё это будет очень даже интересно, осталось только осознать, где в этой схеме находится будущее Божество Парчового Одеяния. — А где тут я? — спросила с прищуром, глядя ей прямо в глаза, что видела в её зрачках своё отражение. — Вы же про меня вот никак не могли забыть.

— А ты, как всегда, хрень творишь, — ответила она с улыбкой, не обращая внимания на моё возмущенное «эй!». — При этом так же хорошо отвлекаешь внимание, просто не перестарайся, — легонько щелкнула меня по лбу, разбивая всю интимность момента. — А-то ещё слетишь с Небес и поднимать тебя на Средние, не думаю, что твоё самомнение такое переживет. Или Цзюнь У тебя в тюрьму посадит, а мне потом не хочется туда персики таскать.

— Скоты вы, на пару с Пэем, — наконец-то выпрямилась, потягиваясь так, что захрустел позвоночник. — Останусь я без вина и без персиков в тюрьме, разве так можно?

— Вот, будешь аккуратнее себя вести, чтобы туда не попасть, иначе помрешь с голоду.

Я фыркнула, потирая ноющую поясницу.

— Помереть с голоду в компании собственных мыслей? Ну уж нет, — покосилась на свитки в своих рукавах. — Ладно, Цзе, я пойду читать, а то ещё скажут, что и тебя тут совращаю, на вино же ты после моих уговоров согласилась.

— Там воровство было, — подколола опять меня она.

— Не придирайся к словам, всё, аривидерчи, если свяжусь по сети, значит напилась без вас от горя или слезами захлебнулась от сплетен обо мне.

— Что значит «аривидерчи»? — приподняла бровь девушка, до того как я развернулась, чтобы почепать на выход.

— Это значит по дружески «пока», — улыбнулась ей, помахав ручкой, после чего быстро поправила свою прическу и вышла, после чего опять к ней заглянула. — Когда следующей собрание?

— Не скоро.

— Ладно, бывай.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120