Быть мной это...

— «В анналах древнего государства Сяньлэ, которое славилось своими четырьмя видами богатства: бессчётным числом красавиц, великолепной музыкой и блистательной литературой, золотом и драгоценными камнями. А четвёртым сокровищем стала знаменитая Наследная Принцесса — Се Лянь», — читала я Линь в слух свиток, который в меня зашвырнула Наньгун Цзе, за что подругу хочется и одновременно расцеловать, ибо про маму тоже интересно в этом плане было почитать, и прибить, ибо на мать свою я обижена немного, сравнения просто убивают. Даже в Юнъани было жить лучше потому... Фу, фу, фу, выплюнь дурь из головы.

— Насколько древнее? — ткнула мелкая меня в бок.

— Вообще без понятия, — пожала плечами, глядя на мелкую, у которой все подопытные кролики в виде Сюя и Шэна разбежались по родителям, и осталась только я, поэтому и все каверзные пытливые вопросы молодого мозга, тоже мне. — Ты меня сейчас утопишь, — только и помотала головой, потому что глядя в её глаза можно понять, что базовой фразой от неё не отстанешь, и она уже где-то не видит логику.

— Но ты принцесса этой империи, — замахала она руками, делая такой возмущенный вид, словно для неё отсутствие моих мозгов и таких знаний личное оскорбление. — Принцессы должны всё знать. Тебе люди молятся только потому что видят в тебе божество, которое им даёт всё самое лучшее, что ты из Сяньлэ, а ты даже не можешь ответить на вопрос: «Когда Сяньлэ стало государством?» — началось возмущенное тараторинье, видимо, этот цветок уж сильно пригрелся в домашних условиях. Или наследственно характер такой поганый... — Как люди могут молиться принцессе, если принцесса про них ничего не знает?

— Принцесса является бастардом, — передразнила её я, чуть ли не язык показав.

— И что? — ответила она с таким выражением лица, словно мой ответ нифига не аргумент и нужно придумать что-то получше. — Кровь императорская?

— Императорская.

— Во дворце жила?

— Жила, — вспомнив первые пару лет жизни.

— Императора видела? — подалась мелкая вперед, впиваясь в меня взглядом, словно пыталась прочитать мою память, как открытый свиток, при этом без навыка чтения.

— Ещё б я деда своего родного не видела, — скривилась я, понимая, что этот вопрос был для неё добивающим.

— Где знания про свой народ? — спросила Линь, прищурив очень сильно взгляд.

— Я за него душой и сердцем, — дала свитком мелкой по голове. — Так что не выпендриваемся, а просто слушаем и не дуемся на меня, — со скепсицизмом посмотрела на неё, которая явно не была довольна тем, что принцесса, спасшая её, не обладает таким количеством знаний, которые обычные смертные любят тут приписывать членам императорской семьи и божествам, а я тут и то, и другое. — Давай договоримся, что меня учили исключительно боевым искусствам и владению мечом, ради выживания, потому что не думали, что я сяду на трон, а сейчас я впитываю все эти знания, чтобы быть достойной веры своего народа.

Линь после этих слов потерла ушибленное место, но хоть хмуриться перестала, пододвигаясь ко мне чуть ближе. После чего взгляд скользнул по строчкам свитка, который я уже успешно развернула, затем глядя на меня, словно обдумывая мои слова, после чего коротко кивнула.

— Раз тебя учили убивать, то ты очень хорошо справилась с этой задачей, когда убила вражеского императора, после чего вознеслась, как богиня Войны, — выдохнула она, утыкаясь носом в мою руку. — Ты можешь запутать своих врагов тем, что они ждут от тебя, как принцессы много речей, а получают мечом в горло, тут ты сильнее, — после чего ткнула пальцем в свиток. — Значит, читай дальше. Раз нам нужно впитывать эти знания, чтобы люди верили, мы сделаем так, чтобы они боялись сомневаться в каждом твоем слове

— Так, — уткнулась я в её макушку, которая выросла перед моим лицом, ведь она наглым образом залезла на мои колени. — Тут кто императорская особа, я или ты? — пересадив Линь обратно рядом со мной. — Слушай сюда, «соратница», ты готова к тому, что твоя «старшая сестра» требует подчинения? Если кто-то усомнится в моих знаниях или правах, я не буду цитировать им свитки... — а в голове тем временем пробежал недавний разговор с Цзинвэнем и Шэньу, которые меня буквально вкатали в пол, из-за чего сейчас пришлось притормозить и только тяжело вздохнуть. Ещё слухи про себя собирать, а если я собираюсь оставаться на Небесах, то придется не только вкалывать, а ещё пафосными речами всех разгонять. — Читаем дальше про мою маму.

— И восхищаемся? — спросила Линь вообще не с обиженным видом, словно её вообще не волновал тот факт, что её отодвинули.

— Просто слушаем, — фыркнула на неё. — Я на маму не похожа, и сокровищем государства меня не называют, но небесные чиновники умудряются нас сравнивать, поэтому надо понимать, что они и где видят. Читаем дальше: «Долгие годы Ее Высочество, наследная принцесса, пребывала для подданных лишь отблеском легенды. Запертая за золотыми стенами дворца или скрытая в уединении монастырей, она была недосягаема, подобно божеству, еще не снизошедшему в мир смертных. Лик ее неизменно был сокрыт священной маской, ибо в народе шептались, что красота принцессы столь ослепительна, что смертный взор не выдержит ее совершенства, не будь он подготовлен долгими молитвами», — старалась быстро прочитать, чтобы мелочь не перебила меня ещё раз во время чтения первого, абзаца, но она умудрилась вставить после.

— Красота, которую нельзя увидеть? — Линь даже хмыкнула, дернув плечом. — Глупо. Зачем такая нужна, если её никто не видит? Ты же красивее, — она бросила на меня беглый взгляд, словно сравнивала дорогую вещь с дешевой подделкой. — У тебя глаза такие, что когда ты злишься, на тебя смотреть страшно...

— Видимо, страшно только смертным, — пожала плечами, вспоминая, что тут вообще этот взгляд никого не пугает. — Ты так говоришь, будто у императора Юнъани видела внешность.

— Так его и не описывали, как красивого... — посмотрела она на меня так, словно я сейчас сказала самую большую глупость в её жизни. — Нам говорили лишь про красоту его главной наложницы в столице. Словно, красота была настолько поразительной, что он её прятал очень долго и так хорошо, что даже не провел свадебную церемонию, потому что не хотел, чтобы про неё знали. После резни, которую ты устроила, вся империя была в замешательстве от новости, что у императора есть трехлетний сын от неё.

Я не могла сдержать смех, который после этого рвался наружу, как бы не старалась. «Да надо похлопать тем, кто быстро подсуетился,» — проскочила мысль в голове. «Это же надо так быстро подсуетиться... Наложниц у императора было достаточно, но среди ближнего круга генералов не было ничего подобного про то, что этот с кем-то не хотел делать поклоны... Как же забавно всё выкрутили».

— Ты почему смеёшься? — возмущенно спросила она. — Ты не веришь, что император мог кого-то так сильно любить?

— Он-то? — приподняла бровь, отсмеявшись. — Любовь это не про тех, кто сидит на престоле, тем более такая скрытая. Неужели думаешь, что за год в жизни во дворце никто бы не заметил хоть раз эту наложницу? — только хищно и улыбнулась. — Я даже сразу не сообразила со всем этим, что у него детей таких мелких быть не могло, да и мне говорили исключительно про «наследника», а это разные вещи. Любого рожденного мальчика бы праздновали на всю страну, тем более первенца от самой любимой наложницы. Люди с фамилией «Лан», какими бы себя хорошими не показывали готовы за престол перегрызть горло друг дружке, лишь бы не быть на втором плане. Может Лан Ин-то и хотел, чтобы народ не страдал, но сын его погиб, когда сам нёс его в Столицу Сяньлэ, то потом жена с дочерью умерли, поэтому пришлось передать второму племяннику престол, так как первого убил мой отец... — начала я быстро ходить, пытаясь не рассмеяться, как безумная, когда до меня вся ситуация начала доходить.

— Чего? — не успевала она проследить мою логическую цепочку дворцовых переворотов.

— Но ведь у этого захватчика были ещё и старшие братья, — остановилась, глядя на девочку. — Это не я безумна, что наложниц вырезала, а очень удачный политический ход дяди, убитого мной императора, у которого как раз детей достаточно. В политике выигрывает тот, кто имеет на своей стороне преимущество армии. У бывшего правителя было пять великий генералов, и если я вылетела оттуда в могилу, а Цзян на небеса, но остальных троих могли убрать, меняя на тех, кто был бы верен другому человеку. Там уже готовился дворцовый переворот, а моя резня неожиданный, но не такой уж плохой ход для другой партии. Я в бреду и пылу битвы ничего не понимала, да и на форму войск сильно не смотрела, но покои императора не были нормально защищены, а всё поднялось только после крика наложницы, — после того, как произнесла это в слух, безумный смех из меня стал вырываться с новой силой, что пришлось даже осесть на пол, вцепившись пальцами в волосы. — Поразительная невозможность видеть дальше своего носа...

— Но тебя назвали там принцессой... — вставила она, когда я почти закончила сходить с ума, после чего впилась в мелкую глазами, пытаясь осознать, как же так люди в это быстро поверили...

— Но... — прохрепела ей в ответ. — Все беды Юнъани же от людей Сяньлэ, — мой взгляд в этот момент потерял фокус, из-за чего перед глазами всё поплыло. — Будет логично сказать, что убил всех человек Сяньлэ... — проговорила тихо. — Что так и есть, я даже там не отрицала о своём происхождении, хоть и не говорила, что фамилия «Се».

Я замолчала, вглядываясь в пустоту. Мне молятся, как принцессе и человеку с моей настоящей фамилией, но они никак не могли её узнать, я никогда настоящего имени целиком не называла, да и когда скрывались, то легенда у нас с мамой были, что фамилия «Цзинь», только у неё имя «Юэ». Логики нет...

Бросила взгляд на Линь, которая хоть и не вжималась в спинку дивана, всё равно смотрела на меня, как на безумную. Называется, почитали спокойно в семейной обстановочке.

— Кинь мой свиток, — протянула руку для того, чтобы его поймать. На что мелочь пару мгновений покосилась на меня, но выполнила мою просьбу.

Развернула его быстро, даже в каком-то месте порвав своим длинным ногтем, но меня сейчас так трясло, что было абсолютно всё равно, что его в ближайшее время придётся отдавать опять этому старику, который пройдётся по мне в очередной раз. Мои глаза судорожно бегали по тексту, пытаясь осознать, каждое слово.

『 Говорят, что в те годы, когда древнее Сяньлэ уже пало и имя его произносили лишь шёпотом, судьба ещё не закончила свою летопись. Ибо кровь правящей династии не исчезает бесследно — она таится в мире, ожидая часа, когда небеса позволят ей вновь напомнить о себе.』

— С... серьёзно? — только и произнесла я в слух.

— Что там? — подползла ко мне Линь, заглядывая в свиток, но ничего не понимая.

— Да погоди ты, — отодвинула её голову от букв, которые она загораживала, продолжая читать.

『В столице Юнъани долгое время жила девушка, известная под именем Цзинь Хуа. Она скрывалась среди императорских генералов, не называя фамилии своих предков и не открывая происхождения. Но старики шепчут, что человек, способный на великий поступок, не может быть простого рода. И если девушка решилась одна поднять руку на императора, значит в её жилах текла кровь той самой династии, что некогда правила Сяньлэ, потому народ и назвал её именем предков — «Се».』

— Вот оно что, — тут оставалось лишь усмехнуться тому, почему же меня начали называть люди по моей фамилии.

— Что? — чуть ли не в лицо мне залезла мелкая, беря мою голову в свои ладони, чтобы уж точно не отвертелась от ответов перед ней. — Ты села со мной читать, так и читай мне.

— У людей странная логика, — ответила ей, после чего заметила опять этот возмущенный взгляд и задалась мысленно вопросом, зачем я такой «хвостик» вообще в свой дворец притащила, раз он лезет постоянно и задаёт вопросы. — Раз я в одиночку убила императора, то они связали это с пропавшей династией.

— Но это так же, — хмурый взгляд этой милюзги показывал, что для неё как раз люди всё правильно думают, тут просто я выпендриваюсь много.

— Да на него покушений больше совершалось, чем божеств войны в Небесной столице! — возмущенно отодвинула от себя Линь. — И нет, не говори мне сейчас, что у меня же удачно получилось сделать, в отличии от них. Да я ему при первой встречи железяку к горлу приставила, и его стражники ничего сделать не могли! Тут просто чик-чик и не у вас императора!

— Но убила же ты, — всё не унималась она, пытаясь трясти меня за плечи. — И ты принцесса. Значит люди всё правильно поняли. Читай дальше, — и посмотрела мне пристально в глаза. — Для меня тоже читай.

— «Случилось это на рассвете...», — выполнила всё же просьбу этого мелкого тирана, в очередной раз отодвинув эту мелкую и наглую макушку от меня, которая так и норовила заехать мне по нижней челюсти. — «Когда первые лучи солнца лишь коснулись крыш столицы, дворец ещё спал, не ведая, что старый день уже кончился...» Тьфу, — сплюнула эти слова, передернувшись. — Вот нельзя вот эту всю хрень упустить при составлении легенд?

— Читай уже, — в очередной раз вздохнула Линь, пододвигая мою голову к свитку. — Тебе вообще угодить нельзя, пишешь плохо — плохо, пишешь хорошо — тоже плохо.

— Люди не умеют золотую середину держать, — только фыркнула на неё, всё же продолжая зачитывать эту легенду ей в слух. — «Цзинь Хуа, не желая ждать милости от судьбы, сама выбралась из своего гроба, в который её заковал император после прошлого мятежа и она пошла к дворцу. В одиночку, там, где многие мужи колебались и склоняли головы перед троном, эта девушка шагнула вперёд без страха. Меч её был направлен не против народа, но против того, кто держал власть над ним...» — в голове при чтении только и успевали пробегать мысли о том, что имя моё всё же оставили, с которым в Юнъани жила, но мне ни разу с ним не привозносили молитвы. — «Говорят, резня во дворце началась вместе с восходом солнца...» У них всё с восходом этого солнца, — вставила едкий комментарий, быстро продолжая чтение, лишь бы не получить от мелкой ещё какой-нибудь заворот. — «Кровь пролилась на мраморные ступени, а крики дворца смешались с пением утренних птиц. В тот день пала императорская семья Юнъани, и трон, перед которым склонялись тысячи, был растоптан ногами одной девушки. Так родилось имя, которым её стали называть люди: «Кровавая принцесса, растоптавшая трон».» Это уже больше похоже на описание «Прекрасной Картины», чем то, что мне говорил Цзинвэнь, — проговорила, почесав затылок.

— Дальше, — Линь дёрнула меня за рукав. — Там же не заканчивается на том, что ты просто всех убила? Что было потом?

— Сейчас, не дёргай, — я развернула свиток дальше, пробегая глазами по строчкам, и почему-то в горле пересохло.

『Одни говорили, что она безумна, другие — что её рука исполнила волю небес...』

— Ну? — Линь нетерпеливо подпрыгивала рядом.

— Погоди ты, — шикнула на неё, сглотнув слюну. — «Ибо когда враги окружили её, а путь к отступлению был закрыт, случилось то, чего ни один мятежник не мог предполагать...»

— Чего случилось? — мелкая практически повисла на моей руке, пытаясь заглянуть в свиток, словно умеет читать.

— А то ты не знаешь, где мы сейчас, — ответила ей, переводя дыхание и прочитав в слух. — «Небеса приняли её», — на этом моменте мелочь почему-то замерла, словно прикасалась к божественным мощам. — «Среди кровавого рассвета Цзинь Хуа вознеслась, словно сама война подняла её над миром смертных.» Ты живая? — постучала пальцем по её макушке, на что она только мотнула мне головой в знак согласия, дернув за мой волос, чтобы я продолжила читать. — Никакого почтения к божеству из легенд, — мне только и оставалось на её поведение закатить глаза, воспитанием её никто не занимался, я тоже, поэтому ни на кого не спихнуть эту ответственность.— «Потому и стали говорить, что боги признали её поступок достойным и даровали ей место среди них...»

— И... — она сглотнула, перебив всё же меня от любопытства. — И всё? Тебя правда так небеса взяли? Прямо посреди...

— Посреди трупов, да, — мотнула головой в знак согласия. — Которые сама же сделала.

Линь помолчала, а потом вдруг ткнула пальцем в свиток:

— А там дальше есть?

— Есть, — я усмехнулась и продолжила читать, с мыслями, что нужно её научить читать, с такой жаждой до знаний, она разнесет дворец Верховного Бога Литературы, чтобы почитать. — «И потому народ говорит, что Цзинь Хуа достойна называться Богиней войны и принцессой Сяньлэ, ибо кровь древней династии проявила себя в ней яснее, чем во многих наследниках трона.»

— Ну вот, — Линь удовлетворённо кивнула. — А ты спорила, люди сами всё поняли правильно.

— «Некоторые старцы даже шепчут, что она была далёкой родственницей той Наследной Принцессы, о которой поют легенды.» Далёкой, надо же, а Цзинвэнь говорил, что на фоне мамы я ужасно смотрюсь...

— А что, — мелочь как-то удовлетворенно дернула плечами. — Если бы ты была просто дочкой, это было бы скучно.

— «Но если та некогда радовала небеса красотой и милосердием, то Цзинь Хуа явила миру иную сторону небесной воли — гнев и справедливость. И имя её — Се Цзиньхуа, ибо нет никого более достойного, кто смог бы носить фамилию «Се», также гордо, как эта воинственная дева.» всё, — и это последнее слово набатом отразилось от стен, показавшись мне слишком громким.

— Видишь? — Линь, как маленький голодный щенок, прижалась ко мне всем телом. — Люди тебя любят и не видят в тебе монстра.

Я отбросила свиток в сторону, чувствуя, как внутри закипает совсем другая, холодная и колючая ярость. До этого момента мне казалось, что Цзинвэнь просто вредный старый индюк, который считает меня «нестабильным элементом». Но сейчас, сопоставив легенду с его словами, я поняла, что этот старый сексист целенаправленно занимается тем, что выжигает вокруг меня землю.

— Слушай, — голос мой прозвучал глухо. Я посмотрела на Линь, которая всё ещё ждала какого-то эпического вывода, как будто я сейчас начну вещать с небес. — Понимаешь, в чём прикол... Цзинвэнь, этот «Верховный Бог Литературы», когда рассказывает про меня другим небожителям и мне же, выставляет меня такой тварью, что даже демоны бы призадумались. Он кричит, что я вырезала гарем беременных наложниц...

Линь нахмурилась, её брови сошлись на переносице, и она даже перестала дёргать меня за рукав.

— Но в легенде так не написано, — она ткнула пальцем в пергамент. — Тут написано, что ты спасла народ от тирана и Богиня Войны, которая не побоялась встать против тысячи. Почему он врёт?

Я горько усмехнулась, откидываясь затылком на холодную стену.

— Потому что в легендах люди Сяньлэ пишут то, что хотят видеть — красивую сказку про «принцессу», которая пришла и всё исправила, раз прошлая не оправдала их ожиданий. А Цзинвэнь... он пишет свои «сводки» для божеств, потому что да, я на небеса прыгнула в сумасшедшем состоянии, и подралась с одним из небожителей, а затем нахамила ему и продолжаю это делать, мы с ним сразу не сошлись взглядами на жизнь...

Мелочь резко подползла ближе, что я даже перестала ругать этого старикашку, и её маленькие пальчики коснулись моей руки.

— Но они же... — она замялась, подбирая слова. — Они же не знают, какая ты на самом деле.

— На самом деле я тоже не сахар, — проворчала я, чувствуя, как от этой мысли начинает сводить челюсть. — Но Цзинвэнь берёт мою правду, обмакивает её в помои, добавляет туда враньё про детей и наложниц, и подаёт это как истину. Это ложь, понимаешь? Люди молятся «Кровавой принцессе», которая растоптала трон, потому что верят в справедливость, а чиновники ненавидят «убийцу детей», практически все. Не берусь утверждать что-то про Цзюнь У даже, потому что нормально с ним себя тоже не вела.

Линь вдруг поёрзала, опять устроилась на моих коленях, и, прежде чем я успела что-то сказать, её ладошка потянулась вверх. Она аккуратно поймала мою руку, которая висела, и медленно положила её себе на макушку.

— Ты не монстр, — прошептала она, прикрывая глаза. — Ты меня спасла, а монстры не спасают. Ты просто... ну, как мама, которая защищает своих щенков, даже если кусается больно. Гладь.

Я опешила. Моя ладонь, привыкшая к рукояти меча и крови, оказалась на мягких детских волосах. Это было так странно и неуместно, что внутри что-то дрогнуло. Я вообще сейчас не готова к тому, чтобы завести детей, это решение такое же глупое, как у мамы родить в двадцать, но малявка пыталась «приручить» меня, как побитого котенка.

— Ты чего, мелочь? — тихо спросила я, хотя пальцы сами собой начали осторожно перебирать её пряди. — Я же сказала — я богиня войны, а не нянька.

— Богине тоже нужно, чтобы её кто-то гладил, — буркнула она, притираясь головой к моему животу. — Раз другие боги такие дураки и не понимают, что ты просто злишься, то я буду понимать. Ты — моя принцесса, и мне всё равно, что там пишет этот бородатый дед из библиотеки.

— Он не бородатый, — фыркнула я, закатывая глаза. — Хотя, если он козел, то очень даже.

— Он козел, — утвердительно кивнула она, обнимая меня за талию. — Если его служащие опять будут тебя донимать, то я опять в них буду что-то кидать.

— Если ты в них что-то зашвырнёшь, то в нас чем-то запульнёт уже Шен, — усмехнулась только, вспоминая, выговор мне в небесной сети общения, пока шла от Линвэнь на тему того, что нужно в срочном порядке ещё раз помыть весь дворец, на этот раз без него, потому что он в отпуске, так как эта фигня от благовоний могла вписаться во всё, что угодно. Думаю, этот жук ещё умудрился в мыслях позлорадствовать на тему, что «приёмыш» остался во дворце и будет со мной опять прибираться, но я Фэн Сюя выпнула к отцу, а то думают все, что демон какой-то.

Правда, этому ещё и передала вопрос к отцу, как там поживает камушек, который я ему дарила, пока была на земле. Надеюсь... Даже не знаю на что конкретно тут надеяться, кто будет хранить дома обычный камень. Да, красивый, синенький, но камень же...

— А ему в тебя можно чем-то кидать?

— Никому ничем нельзя в меня кидать, — только и вздохнула на её вопрос. — Но никого в округе это не останавливает, — постучала опять несколько раз не больно по её макушке. — Тебе тоже нельзя ничем швыряться в сторону служащих Средних Небес, но тебя это не сильно-то и останавливает, мелочь.

— Шэн сказал, что они с фигнёй ходят, я просто делаю так, чтобы им не хотелось ходить, — подняла она на меня взгляд. — Когда на земле отгоняли мы собак, которые на нашу территорию заходили, то кидались в них грязью. Я и тут предложила также сделать, но Фэн Сюй сказал, что ты ему опять ведро на голову наденешь, если во дворце будет грязно, так что пожалела его.

— Очень благородно с твоей стороны, — немного фыркнула, поднимая её на руки, чтобы можно было нормально встать, разминая кости. — Думаю, он обязательно оценит такой вклад в его отсутствие синяков также сильно, как мой пинок в сторону дворца Наньяна вчера вечером.

Линь, плотнее обхватив мою шею, притихла. В её взгляде, направленном куда-то в сторону резных балок потолка, промелькнуло что-то похожее на неуверенность. Она, конечно, была той ещё мелюзгой, вечно готовой броситься в драку, но даже до неё постепенно доходило, что за каждое «не такое» слово здесь прилетает куда больнее, чем камнем в трущобах.

— А тебе не нравится Наньян? — неожиданно спросила она.

— А? — удивилась вопросу, вглядываясь в её карие глаза. — С чего такое умозаключение в твоей головушке? Он мне дядя, также как и отец Шэна. И если говорить про наши отношения, то мы на стадии «всё сложно».

— Почему сложно?

— Я на них обиделась... — уклончиво ответила.

— Почему обиделась? — опять подняла она свою голову так, что её физиономия опять была перед моим лицом.

— Для них я — проблема, которую проще проигнорировать или выставить за дверь, чем признать, что у них тоже есть обязательства перед теми, кого они так старательно пытаются не замечать, — быстро протараторила я. — Это не ненависть, а разочарование от детства и их фигур в нём. И не думаю, что тебе это стоит объяснять ты ещё мелка... Не смотри на меня так, я не готова раскрывать тебе свои душевные терзания по поводу, почему я не могу с ними нормально разговаривать. И вообще, — я решительно поправила её на бедре, чувствуя, как Линь начинает упрямо ерзать, словно пытаясь выудить из меня больше, чем я готова выдать. — Мои отношения с «дядюшками» — это та область, где даже у самой смелой и наглой богини войны срабатывает инстинкт самосохранения. А у тебя его, кажется, вообще нет. Запомни, мелочь: чем меньше ты знаешь о том, почему я иногда хочу приложить кого-то из них головой о стену, тем дольше ты проживешь в спокойствии.

Линь надулась, и её щеки стали похожи на два спелых яблока, но она, к моему удивлению, не стала спорить. Вместо этого просто плотнее прижалась к моему плечу, словно пытаясь впитать эту мою «защиту» вместе с теплом.

— Ну, ладно, — пробурчала она, потираясь носом о мою шею. — Не рассказывай, но если они тебя обидят, я всё равно буду кидаться камнями, даже если ты мне запретишь.

— Ты что, гравием мой дворец облагораживаешь? — я невольно хохотнула, хотя внутри что-то неприятно екнуло. Эта мелочь, у которой за душой не было ничего, теперь таскала в рукавах «оружие», чтобы защищать меня от высших небожителей. Дожили. — Выкинь, говорю. Если богиня Войны не может защитить себя сама, ей пора с позором сваливать в Средние Небеса и там чинить небесные колесницы, а не вот это вот всё.

— Не выкину, — упрямо отрезала она, даже не пытаясь пошевелиться. — Это мой запас. И вообще, если они такие важные «дядюшки», почему они тебя не защищают, а только злят?

Я на секунду замолчала, чувствуя, как этот простой детский вопрос бьет больнее, чем все нотации Цзинвэня вместе взятые. Обижают тут меня только все.

— Потому что у богов очень избирательная память, Линь, — тихо сказала ей, уже направляясь к выходу из зала. — Даже у меня, которая мало что хорошего помнит, когда надо.

— Эх, — только вздохнула она, утыкаясь опять в меня носом. — Всё слишком сложно у вас тут...

Я не стала отвечать. Слишком много слов для десятилетнего ребёнка, у которого мир до недавнего времени делился на «голодную яму» и «тёплый угол». Да и сама я не была готова копаться в этом дерьме, которое называлось моим детством и подростковыми годами. Поэтому просто утащила эту мелкую колючку в её комнату, с трудом её отцепив, чтобы уложить на кровать.

«Вот ведь репей в волосах...»

— Спать, — коротко приказала я, поправляя на ней одеяло.

— Ты придёшь? — спросила она, сонно моргая.

— Куда я денусь, — фыркнула только, хотя на самом деле собиралась провести всё оставшееся время перебирая слухи о себе, которые в Небесной Столице ходят. — Ты же меня из-под грязи достанешь.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120