Быть мной это...

- Нет, я не могу, - я мотнула головой в знак отрицания, после своих размышлений в слух. - Брать ребенка на небеса, всё равно что его рожать в семнадцать, а это безответственно и глупо...

Девочка не шелохнулась после моих слов, но её глаза, эти огромные, чёрные, как смоль, озёра, в которых секунду назад плескалась наглая надежда, стали пустыми. Не было в них ни упрёка, ни страха - одна лишь бездонная пустота, в которую проваливается всё живое.

- Что?.. - выдохнула она, и это был даже не шёпот, а просто шелест воздуха меж губ.

В животе скрутило холодной гадюкой. Я видела её выражение милого лица, но ощущение было, что опять смотрю в зеркало. Это было лицо того, кого только что пнули под дых, отняв последнее.

- Я не могу тебя взять, - повторила я, и слова казались чужими, как и голос. - Это была... глупая идея. Моё положение... оно нестабильно. Сегодня я здесь, а завтра меня могут прикончить и бросить в канаву. Взять тебя - это не спасти, а обречь на смерть в другом месте. Возможно, ещё более страшной.

Я сделала шаг назад, к краю тени, уже чувствуя спиной прохладу ночи, готовясь к прыжку, к бегству от этой внезапной, душащей волны стыда.

- Иди. Забудь, что видела меня. Это лучшее, что я могу для тебя сделать.

Тихий, свистящий звук, когда она перестала дышать, врезался в мою голову, после окончания слов. Затем её нижняя губа чуть-чуть дрогнула и по её грязным, исцарапанным щекам медленно, одна за другой, покатились беззвучные слёзы.

Она даже не смотрела на меня, а глядела сквозь, в какую-то пустоту, где не было ничего, кроме холода и одиночества.

В груди у меня что-то остро и болезненно сжалось. Это был не укол совести - с этим чувством я как-раз не дружила, а что-то другое. Горькое и знакомое, только отзеркаленное сейчас.

«Прекрати», - приказала я себе. «Развернись и уйди, ты же не волонтёр, чтобы каждому помогать».

Но ноги не слушались, они вросли в землю перед этим маленьким, окончательно разбитым существом.

«О, Безликий Бай, только не это», - заныло у меня в голове. «Ну вот я и стала тем, кого ненавижу больше всего»,

В ушах зазвучал едкий, старушечий голос из серёжки: «Ну что, внучка, проходим курс молодой богини-упыря? Уже научилась детей доводить до слёз? Молодец, растешь не по дням, а по часам.»

- Заткнись, бабка, - прошипела я себе под нос.

Девочка, похоже, восприняла это как очередную угрозу в свой адрес. Она не вздрогнула, просто слёзы потекли быстрее.

Я с силой выдохнула, ощущая, как вся моя крутая божественная уверенность к херам разваливается. Что мне теперь делать? Убить её для верности, чтобы не страдала?

«Зашибись, раздую то, чего сама не имею. Вырвать мне свой язык, чтобы вот таких случаев не было больше».

Словно на автомате, я опустилась перед ней на корточки, колени хрустнули противно громко, мы оказались на одном уровне. Её глаза медленно, с трудом сфокусировались на мне и них не было ничего.

- Слушай сюда, комок грязи, - начала я, и голос мой звучал хрипло и устало. - Твои слёзы мне... латы портят. Ржавеют от этой влаги.

Она не реагировала. Я медленно, давая ей время отпрянуть, протянула руку. Не для того, чтобы ударить. Чтобы... черт, я и сама не знаю зачем. Чтобы вытереть эту грязь и слёзы?

Мои пальцы в грубой перчатке коснулись её щеки. Она замерла, превратившись в статую. Я грубо, но без силы, провела рукавом своего алого ханьфу по её лицу, смазывая слёзы, грязь и сопли в одно большое пятно.

- Вот видишь? Теперь ты вся в моей крови. И в своих соплях, - говорила я прерывисто. - Красота.

Она молча смотрела на меня, всё так же не понимая.

- Правила такие, - выпалила я, сама для себя решая, какими же эти правила должны быть. - Я передумала. Я - твоя старшая сестра теперь. Слышишь?

Она медленно моргнула. В её пустом взгляде появилась крошечная, испуганная искорка.

«Да я сейчас просто издеваюсь над ребенком»

- Это значит, что я буду орать как резаная, когда злюсь. Буду материться. Буду таскать тебя по таким дырам, что тут твои трущобы покажутся куртом. Нам будет хреново, опасно. Меня все ненавидят, потому что я та ещё тварь, а теперь, глядишь, и тебя возненавидят.

Я сделала паузу, глядя прямо в её глаза, вкладывая в слова всю ту жёсткую правду, на которую была способна.

- Но это также значит, что я тебя не брошу - никогда. Запомни это раз и навсегда. Это главное правило, всё остальное - ерунда. Поняла?

Она не ответила, просто смотря на меня.

- Мне нужен ответ, солдат, - рыкнула я, используя тот же тон, каким орала на новобранцев.

- П-поняла, - просипела она, и голос её был хриплым от слёз и неиспользования.

- Громче!

- Поняла!

- Вот и умничка, - я с облегчением выдохнула и встала, отряхивая колени. - Нам нужно валить отсюда, пока вся императорская гвардия, которую я, кстати, не вся перебила, не решила провести облаву. Хах... Так размышляю, будто вокруг меня крутится весь мир, им явно сейчас не до меня.

Я развернулась и сделала шаг к выходу из закоулка, через секунду услышав за спиной тихие, шаркающие шаги. Оглянулась. Она шла за мной, отставая ровно на два шага, как щенок, который боится идти рядом, но и отставать страшится.

- Что отстала? - буркнула я. - Сестры так не ходят. Или рядом, или никак.

Она робко ускорилась и поравнялась со мной, стараясь идти в ногу. Маленькая, грязная, вся в лохмотьях, рядом со мной в алых доспехах. Зрелище, должно быть, было душераздирающее.

«Поздравляю, Се Цзиньхуа, ты теперь мама-утка», - ехидно заметил внутренний голос. «И ведёшь своего утёнка прямиком в ад. Если она возненавидит тебя, как ты свою мать, то вини исключительно себя».

По дороге к окраине города, где было проще незаметно вознестись (я надеялась, что с пассажиром это сработает), она не проронила ни слова. Только её глаза не отрывались от меня, словно она боялась, что я испарюсь, если она моргнёт.

- Как тебя зовут-то? - спросила я, чтобы разрядить молчание.

Она пожала плечами, смотря под ноги.

- Не знаю.

- Как это не знаешь? - я аж чуть запнулась.

- Звали как-то... но я забыла. Все звали просто «эй ты» или «пошла отсюда».

В груди снова кольнуло то самое неприятное, колючее чувство.

«Я не знаю, когда у меня день рождения, а она не помнит даже, как её зовут...»

- Ладно, - протянула я, а затем несколько секунд потупила, смотря в небо. - Будешь Линь, как птичка. Маленькая, юркая, и, чёрт побери, наверное, тоже чирикать будешь, когда освоишься. Се Линь.

- Линь, - повторила она, пробуя имя на вкус. И впервые что-то похожее на слабую улыбку тронуло уголки её губ. - А тебя как зовут?

- Се Цзиньхуа, но ты будешь звать меня «Цзецзе».

- Цзецзе, - прошептала она с невероятной, почти что религиозной серьёзностью.

Я фыркнула. «Нет, это была ужасная ошибка. Лишь бы не стать, как мама...»

Мы вышли на пустырь за городской стеной. Луна освещала нашу парочку во всём её жалком великолепии.

- Ну что, птенчик, - сказала я, подходя к ней. - Держись за меня крепче.

Она кивнула, глаза снова стали круглыми. Я обхватила её за талию - такая лёгкая и костлявая, - почувствовала, как она вся напряглась.

Я оттолкнулась от земли с усилием, как будто тащу на себе мешок с картошкой, но божественная энергия подхватила нас, словно пушинки. Линь вскрикнула коротко и вцепилась мне в доспехи так, что пальцы её побелели.

Мы летели сквозь холодный ночной воздух, и я чувствовала, как её маленькое сердечко колотится где-то у меня в районе диафрагмы.

«Ну вот», - думала я, глядя на приближающиеся огни Небесной столицы. «Теперь я официально псих, притащила в логово волков беззащитного ребёнка».

Мы приземлились на заднем дворе дворца Сяньлэ, я поставила Линь на ноги. Она пошатнулась, её лицо было бледным, но глаза горели.

- Мы... мы на небе? - прошептала она, озираясь на сияющие вдалеке павильоны.

- В аду, - мрачно поправила я. - Просто здесь лучше декорации.
_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк - +79529407120