Белый порошок

От неожиданности Стас сбросил трубку, и, судя по всему, вовсе отключил телефон. Кульгавая, не обращая на это внимания, отбросила мой телефон на кровать. Её взгляд вновь вернулся ко мне, но в нём уже не было прежней злости.

— Лия, я переживаю за тебя, — сказала она, её голос теперь звучал мягко и даже тепло. Нежность в её интонации контрастировала с тем, как она себя вела всего минуту назад.

Я молча смотрела на неё, ощущая, как внутри нарастает тяжесть. Этот контраст между её агрессией и заботой выбивал меня из равновесия.

— Ты думаешь, мне всё равно? Думаешь, я хочу, чтобы ты продолжала себя губить? — добавила она, садясь рядом. Её руки легли на мои, и этот жест был настолько неожиданным, что я замерла, не зная, как реагировать.

— Кульгавая, не трогай меня и дай я спокойно уйду, — устало сказала я, отворачиваясь от её взгляда.

Я чувствовала себя выжатой, как лимон. На все её слова и попытки достучаться у меня просто не осталось сил. Я хотела только одного — выйти из этой квартиры и забыть весь этот разговор, будто его никогда не было.

Но Кульгавая не двинулась с места. Она смотрела на меня, молча, но её взгляд говорил больше, чем любые слова. Я знала, что она не отпустит меня так просто.

— Уйти? И куда ты пойдёшь? К Стасу? Вернёшься туда, где тебя уже тянут на дно? — её голос снова стал холодным, но всё же в нём слышалась какая-то боль. — Лия, ты сама себя убиваешь, и я просто не могу смотреть на это.

Я закатила глаза, стараясь не показывать, как её слова задевают меня.

— Это моя жизнь, понятно? — огрызнулась я, пытаясь встать, но она тут же встала передо мной, преграждая путь.

— Я искала тебя все это время не для того, чтобы вот так просто дать тебе пропасть снова на неизвестный промежуток времени. А если там и сторчишься с этим Стасом? Мне что потом делать? — девушка смотрела мне в глаза, её голос был полон тревоги и боли.

— Кадет, я не хочу видеть тебя, исчезни! — моё настроение менялось по щелчку, и теперь я, сама не понимая того, ненавидела Кульгавую.

— Ты уверена? — её тон снова стал холодным, она не ожидала такой резкости от меня.

— Ты достала меня, сколько можно тягаться за мной? Боже, я устала от тебя, от наших неясных взаимоотношений и в целом от всего. Не подходи и не разговаривай со мной больше никогда. Я не нуждаюсь в твоей помощи! — я уже кричала на неё, всё сильнее ощущая, как сжимается моя грудь от злости и обиды.

Кадет в свою очередь сжала челюсть и молча отошла в сторону, давая мне выйти за пределы квартиры. Я резко развернулась и быстро вышла на лестничную площадку, а затем вышла на улицу. В этот момент мне казалось, что всё вокруг рушится.

Слёзы лились непрерывным потоком, а я закапывала лицо в руках, пытаясь спрятаться от собственной слабости. Вдруг я наткнулась на несколько купюр в кармане, вытащила их, стиснула в руке и, не думая, направилась к ближайшему вокзалу. Краснодар.

Я купила билеты и села в автобус, всё ещё под воздействием эмоций. В автобусе я отвернулась к окну, уставившись на мелькающий за стеклом ночной пейзаж. Я хотела скрыться, исчезнуть, исчезнуть от всего этого — от прошлого, от боли, от себя самой.

Примерно через 12 часов я уже была в Краснодаре. Слава богу, старую квартиру мы не продали, ключ у меня всегда был. Я зашла внутрь, и на меня нахлынули воспоминания... Лейла... точно!

Я приняла душ и переоделась в те вещи, которые не забрала с собой в Москву. После этого тут же подбежала к телефону и набрала её номер.

— Лейла, я в Краснодаре! — радостно проговорила я, как только она подняла трубку.

— Лия? — немного неуверенно произнесла она.

— Да! — сказала я, ещё более радостно, чувствуя, как на душе становится легче.

Девушка сначала молчала, будто обдумывала, что ответить, а после:

— Ты дома? — её голос уже был веселее.

— Я жду тебя, — сказала я, и сразу положила трубку, будто боялась, что она откажет мне.
Через час в дверь постучали, и я подбежала к ней, открывая дверь. Передо мной стояла моя родная Лейла, её внешний вид был немного измученным, но она явно была рада меня видеть.

Как только я полностью открыла дверь, она набросилась на меня с объятиями, прижимая меня к себе, и поцеловала в губы, как будто того разговора и не было.

— Лиюшка, я так скучала, — прошептала она мне на ухо, а затем вновь поцеловала меня, на этот раз дольше и страстнее.

Я почувствовала, как вся тревога и напряжение, которые я накопила за последние несколько дней, исчезли в этом мгновении. Лейла всегда была рядом, и именно её объятия и поцелуи помогали мне чувствовать себя дома, в безопасности.

Когда мы сидели за столом и пили чай, я решилась рассказать ей всё, что происходило в моей жизни последние недели.

— Вот, последнюю неделю подсела на порошок, — прошептала я, ощущая, как в горле образуется ком, а лицо горит от стыда. Это было сложно, но я решила с ней поделиться этим.

Лейла сглотнула, её глаза стали серьёзными, а потом она положила свою руку на мою, словно пытаясь поддержать и успокоить.

— Лия, здесь я не позволю тебе гробить себя, — говорила она со всей серьёзностью, её голос был мягким, но твёрдым. — Ты можешь на меня рассчитывать, и я помогу тебе, но ты должна понять, что так дальше продолжаться не может.
Я кивнула, не находя слов. В её руке я чувствовала всё её беспокойство, и в то же время, любовь и поддержку.

Лейла не осталась на ночь, но пообещала, что завтра точно останется. Лежа в холодной постели, я почему-то вспомнила о Кадетке... Как она там? Меня мучила совесть, что она хотела мне помочь, а я так нагрубила и ушла...

Я вышла на балкон и закурила сигарету, стараясь отогнать беспокойные мысли. Где-то в глубине души я понимала, что люблю Лейлу, мне с ней хорошо и комфортно, но почему-то я вновь и вновь возвращалась к мыслям о Кульгавой, почему меня так тянет к ней?

В голове путались воспоминания, и я не могла найти объяснение, почему не могла просто отпустить её. Почему её образ не давал мне покоя? С каждым вздохом сигареты я пыталась понять, что именно меня связывает с Кульгаевой, но так и не нашла ответа.