Лейла!
От неожиданности Стас сбросил трубку, и, судя по всему, вовсе отключил телефон. Кульгавая, не обращая на это внимания, отбросила мой телефон на кровать. Её взгляд вновь вернулся ко мне, но в нём уже не было прежней злости.
— Лия, я переживаю за тебя, — сказала она, её голос теперь звучал мягко и даже тепло. Нежность в её интонации контрастировала с тем, как она себя вела всего минуту назад.
Я молча смотрела на неё, ощущая, как внутри нарастает тяжесть. Этот контраст между её агрессией и заботой выбивал меня из равновесия.
— Ты думаешь, мне всё равно? Думаешь, я хочу, чтобы ты продолжала себя губить? — добавила она, садясь рядом. Её руки легли на мои, и этот жест был настолько неожиданным, что я замерла, не зная, как реагировать.
— Кульгавая, не трогай меня и дай я спокойно уйду, — устало сказала я, отворачиваясь от её взгляда.
Я чувствовала себя выжатой, как лимон. На все её слова и попытки достучаться у меня просто не осталось сил. Я хотела только одного — выйти из этой квартиры и забыть весь этот разговор, будто его никогда не было.
Но Кульгавая не двинулась с места. Она смотрела на меня, молча, но её взгляд говорил больше, чем любые слова. Я знала, что она не отпустит меня так просто.
— Уйти? И куда ты пойдёшь? К Стасу? Вернёшься туда, где тебя уже тянут на дно? — её голос снова стал холодным, но всё же в нём слышалась какая-то боль. — Лия, ты сама себя убиваешь, и я просто не могу смотреть на это.
Я закатила глаза, стараясь не показывать, как её слова задевают меня.
— Это моя жизнь, понятно? — огрызнулась я, пытаясь встать, но она тут же встала передо мной, преграждая путь.
— Я искала тебя все это время не для того, чтобы вот так просто дать тебе пропасть снова на неизвестный промежуток времени. А если там и сторчишься с этим Стасом? Мне что потом делать? — девушка смотрела мне в глаза, её голос был полон тревоги и боли.
— Кадет, я не хочу видеть тебя, исчезни! — моё настроение менялось по щелчку, и теперь я, сама не понимая того, ненавидела Кульгавую.
— Ты уверена? — её тон снова стал холодным, она не ожидала такой резкости от меня.
— Ты достала меня, сколько можно тягаться за мной? Боже, я устала от тебя, от наших неясных взаимоотношений и в целом от всего. Не подходи и не разговаривай со мной больше никогда. Я не нуждаюсь в твоей помощи! — я уже кричала на неё, всё сильнее ощущая, как сжимается моя грудь от злости и обиды.
Кадет в свою очередь сжала челюсть и молча отошла в сторону, давая мне выйти за пределы квартиры. Я резко развернулась и быстро вышла на лестничную площадку, а затем вышла на улицу. В этот момент мне казалось, что всё вокруг рушится.
Слёзы лились непрерывным потоком, а я закапывала лицо в руках, пытаясь спрятаться от собственной слабости. Вдруг я наткнулась на несколько купюр в кармане, вытащила их, стиснула в руке и, не думая, направилась к ближайшему вокзалу. Краснодар.
Я купила билеты и села в автобус, всё ещё под воздействием эмоций. В автобусе я отвернулась к окну, уставившись на мелькающий за стеклом ночной пейзаж. Я хотела скрыться, исчезнуть, исчезнуть от всего этого — от прошлого, от боли, от себя самой.
Примерно через 12 часов я уже была в Краснодаре. Слава богу, старую квартиру мы не продали, ключ у меня всегда был. Я зашла внутрь, и на меня нахлынули воспоминания... Лейла... точно!
Я приняла душ и переоделась в те вещи, которые не забрала с собой в Москву. После этого тут же подбежала к телефону и набрала её номер.
— Лейла, я в Краснодаре! — радостно проговорила я, как только она подняла трубку.
— Лия? — немного неуверенно произнесла она.
— Да! — сказала я, ещё более радостно, чувствуя, как на душе становится легче.
Девушка сначала молчала, будто обдумывала, что ответить, а после:
— Ты дома? — её голос уже был веселее.
— Я жду тебя, — сказала я, и сразу положила трубку, будто боялась, что она откажет мне.
Через час в дверь постучали, и я подбежала к ней, открывая дверь. Передо мной стояла моя родная Лейла, её внешний вид был немного измученным, но она явно была рада меня видеть.
Как только я полностью открыла дверь, она набросилась на меня с объятиями, прижимая меня к себе, и поцеловала в губы, как будто того разговора и не было.
— Лиюшка, я так скучала, — прошептала она мне на ухо, а затем вновь поцеловала меня, на этот раз дольше и страстнее.
Я почувствовала, как вся тревога и напряжение, которые я накопила за последние несколько дней, исчезли в этом мгновении. Лейла всегда была рядом, и именно её объятия и поцелуи помогали мне чувствовать себя дома, в безопасности.
Когда мы сидели за столом и пили чай, я решилась рассказать ей всё, что происходило в моей жизни последние недели.
— Вот, последнюю неделю подсела на порошок, — прошептала я, ощущая, как в горле образуется ком, а лицо горит от стыда. Это было сложно, но я решила с ней поделиться этим.
Лейла сглотнула, её глаза стали серьёзными, а потом она положила свою руку на мою, словно пытаясь поддержать и успокоить.
— Лия, здесь я не позволю тебе гробить себя, — говорила она со всей серьёзностью, её голос был мягким, но твёрдым. — Ты можешь на меня рассчитывать, и я помогу тебе, но ты должна понять, что так дальше продолжаться не может.
Я кивнула, не находя слов. В её руке я чувствовала всё её беспокойство, и в то же время, любовь и поддержку.
Лейла не осталась на ночь, но пообещала, что завтра точно останется. Лежа в холодной постели, я почему-то вспомнила о Кадетке... Как она там? Меня мучила совесть, что она хотела мне помочь, а я так нагрубила и ушла...
Я вышла на балкон и закурила сигарету, стараясь отогнать беспокойные мысли. Где-то в глубине души я понимала, что люблю Лейлу, мне с ней хорошо и комфортно, но почему-то я вновь и вновь возвращалась к мыслям о Кульгавой, почему меня так тянет к ней?
В голове путались воспоминания, и я не могла найти объяснение, почему не могла просто отпустить её. Почему её образ не давал мне покоя? С каждым вздохом сигареты я пыталась понять, что именно меня связывает с Кульгаевой, но так и не нашла ответа.