Лия, ты уже часть моей жизни
Прошла ещё одна неделя. Мама злилась и требовала моего возвращения в Москву. Это было нелегко, но я подчинилась и вернулась. О порошке и Стасе я быстро забыла, старалась не думать о прошлом. Было нелегко, но рядом была Лейла, и она не давала мне вновь зарыться в эту яму.
Переступая порог школы, я не знала, как вести себя рядом с Кульгавой. В голове звучал её голос, её слова, и каждое воспоминание было как уколы иголки.
Я зашла в класс, где она сидела одна, глядя в окно. Я осторожно посмотрела на неё, но она даже не посмотрела в мою сторону.
Недолго думая, я подошла к ней и тихо произнесла:
— Софья, прости меня, пожалуйста, — мой голос дрожал, и я старалась говорить как можно спокойнее.
Она не подняла головы, просто молчала, как будто меня здесь и не было. В её взгляде не было ничего — ни злости, ни удивления, только пустота.
Я поняла, что ничего у меня не получится, и в принципе ни на что не надеялась. Усевшись за самую дальнюю парту, я впихнула один наушник в ухо и прикрыла его волосами, чтобы во время урока никто не заметил.
Сидя на уроке, я размышляла, что мне делать дальше. Возвращаться к Григорьевой? Нет уж, спасибо... Забрать документы и уехать вновь в Краснодар? Заманчиво, но мне не хотелось бросать маму и всех.
Всё погружаясь в свои мысли, я даже не заметила, как учительница подошла ко мне и максимально злобно сказала:
— Лия, взяла вещи и вышла! Нечего на моем уроке слушать музыку! — я не стала слушать дальше, послушно схватила свои вещи и вышла из класса, а затем и из школы.
Через дорогу от школы стояли гаражи, и я пошла туда, к небольшому лавочке рядом с одним из них. Усевшись, я закурила сигарету и продолжала думать, как будто сигарета помогала мне сосредоточиться.
— Что мне делать теперь? — проговорила я про себя, задавая этот вопрос вслух, но ответа не находила. В голове было столько вопросов и ничего, что могло бы на них ответить.
Я затянулась, наблюдая, как дым клубится в воздухе, и на какое-то мгновение почувствовала, что всё вокруг становится намного яснее. Но потом мысли снова запутались, и я вновь оказалась в беспорядке собственных эмоций и страхов.
Всю неделю меня морозила Кульгавая, как бы я ни пыталась к ней подступиться. Каждый раз, когда я подходила, она смотрела мимо меня, как будто я была невидимой. Это всё больше злило и выводило из себя.
Один из дней я не выдержала. У меня появилась новая знакомая, и она нашла не мало алкоголя. Мы вдвоём стали заливаться так, будто никогда и не пили. Когда голова уже совсем не соображала, я произнесла:
— Я поехала! — пьяно сказала я, и, даже не дождавшись её ответа, резко встала.
— Ты куда? — вскрикнула она, видя, как я обуваюсь.
— Мне нужно к Кульгавой! — ответила я, почти не разбирая слов. Я быстро натянула кроссовки и, не дожидаясь ответа, выбежала из квартиры новой знакомой.
Стоя на её этаже, я постучала в дверь. Софья открыла через пару минут, и молча оперлась об дверной косяк, внимательно глядя на меня.
— Кадет, я скучаю. Прости меня, я такая дура, я не должна была этого говорить, пожалуйста... — пьяно произнесла я, чувствуя, как каждое слово даётся мне с трудом.
Софья молчала, её взгляд оставался холодным и сосредоточенным. Вдруг, из-за её спины послышался знакомый голос — Настя! Я пыталась вспомнить чей голос и наконец узнала её, и что-то будто ударило меня в сердце. По моим щекам покатились слёзы.
— Поняла, — коротко кинула я, и не вытирая слёз, стала бежать вниз по лестнице, пока не оказалась на улице.
Я села на ближайшую лавочку и закурила сигарету, стараясь справиться с нарастающим ощущением пустоты внутри. Мои глаза вновь и вновь набирались горькими слезами, которые я не могла остановить.
Что я делаю не так? — этот вопрос продолжал тревожить меня. Да, я поступала с ней недостойно, максимально ужасно, но я же поняла свои ошибки...
Я наклонила голову и закрыла лицо руками, стараясь не обжечь лицо сигаретой. Внутри всё клокотало от эмоций, и я не знала, как освободиться от этого жгучего чувства вины. Почему всё так сложно? Почему я снова и снова возвращаюсь к Кульгаевой, если знаю, что не могу быть с ней?
Вдруг неожиданно кто-то рядом подсел на лавочку.
— Я тоже скучала, — сухо бросила Кульгавая, и её голос был таким холодным, что мне стало не по себе.
Я удивлённо подняла свои заплаканные глаза, встретилась с её взглядом. Было стыдно, так стыдно, что хотелось убежать, но ноги словно не слушались. Они были как парализованы страхом и какими-то необъяснимыми чувствами.
— Знаешь, всё это время, что тебя не было, я каждую ночь вспоминала, как впервые увидела тебя. Подумала, что очередная девчонка с высоким мнением о себе. Каждый день я наблюдала за тобой, за твоими действиями и словами, и поняла, что в тебе есть что-то такое, чего нет у других. Меня тянуло к тебе так, как ни к кому. Григорьеву я готова была придушить чтобы она не лезла к тебе, я ревновала жутко. А когда мы впервые поцеловались тогда, я до сих пор считаю своим лучшим днём в жизни, — проговорила она, не смотря на меня, но в её голосе слышалась и боль, и надежда одновременно.
Я молчала, не зная, что ответить на её слова. Всё, что я чувствовала, было запутано и противоречиво. Мне хотелось подойти к ней, обнять, но я боялась снова сделать что-то не так.
— В Краснодаре я была с Лейлой, — начала я, чувствуя, как каждое слово даётся мне с трудом. — Это моя первая любовь, и мы разошлись только потому, что я переехала сюда. Когда я приехала к ней, мы встретились сразу же, и всю неделю провели вместе. Но каждую ночь я вспоминала тебя, твои глаза, твой голос, твои руки... Мне с ней было легко, хорошо и комфортно, но когда я обнимала и целовала её, я представляла тебя...
Говоря это, я почувствовала, как сжимается сердце от осознания того, что мои чувства не отпускают, что я не могу забыть её. Кульгавая продолжала молчать, её глаза оставались сосредоточенными, как будто она пыталась понять, что всё это значит.
— Этот порошок, который я стала употреблять, лишь помогал мне забыться, — сказала я, глядя перед собой. — Я постоянно думала о тебе, понимала, что мы не можем быть вместе, и эта мысль терзала меня каждый день.
Кульгавая молчала, её взгляд был сосредоточен на мне. Я чувствовала, как её внимание пронизывает каждое моё слово, каждый шорох моих мыслей.
— Мне казалось, что это единственный способ не сходить с ума от этой пустоты, от невозможности быть рядом с тобой, — я говорила всё это, чувствуя, как слёзы вновь подступают к моим глазам.
— Идём домой, завтра рано вставать, — тихо произнесла она.
Я встала и тяжело выдохнула, не глядя на неё, уже собиралась уходить, как неожиданно она схватила меня за руку.
— Ко мне домой, — сказала она и потянула в сторону своего дома.
В квартире неожиданно для меня не было никого.
— Здесь же Настя была, — сказала я, понимая, что вокруг лишь тишина.
— Я её выперла, как только ты ушла, — спокойно сказала Софья, её голос был твёрдым.
Она дала мне свои вещи, и я переоделась. Мы сидели на кровати, глядя друг на друга в тусклом свете ночника, который освещал наши лица. Я всё ещё чувствовала её взгляд, пыталась понять каждое её слово.
— Что она тут делала? — тихо произнесла я, чувствуя, как внутри всё сжимается от ожидания ответа.
— После того как ты сказала, что видеть меня не хочешь, — начала Софья, её голос был напряжённым, — я подумала, что это конец. Пару дней я заливала горе алкоголем, и когда была слишком пьяна, приехала к ней домой. Мне нужно было хоть кем-то перекрыть эту рану, и Настя была единственной, кто просто был рядом на тот момент, — она глядела мне в глаза, её голос звучал тихо и честно.
Я пододвинулась к Кадетке максимально близко, глядя ей в глаза, мне хотелось остаться в этом вечере навсегда. Она молча смотрела мне в глаза в ответ, словно читала мои мысли.
Её рука приблизилась к моему лицу, нежно проведя пальцами по щеке, а потом притянула меня к себе. Я почувствовала, как её губы слились с моими, поцелуй был таким глубоким, таким страстным, как будто она ждала этого всю свою жизнь.
В этот момент всё вокруг исчезло, остались только мы двое, поглощённые друг другом.
Через некоторое время мы отстранились друг от друга. Я начала разговор первой:
— Не оставляй меня, пожалуйста. Я не могу без тебя, — тихо произнесла я, глядя ей в глаза.
Софья молчала несколько секунд, а затем с лёгкой улыбкой ответила:
— Лия, ты уже часть моей жизни, — её голос был тёплым и уверенным, как будто она знала, что всё будет в порядке.
В её глазах я видела нечто большее, чем просто слова — я видела её чувство, её поддержку и уверенность в нас двоих.
Мы улеглись спать, я отвернулась к стенке, чувствуя её руку, легкую и теплую, упавшую мне на талию. Она прижала меня к себе, как будто боялась отпустить.
— Сладких снов, — прошептала Кульгавая мне на ухо, а затем нежно чмокнула в щеку.
Эти её слова были теплыми и успокаивающими, и я чувствовала себя в безопасности рядом с ней.