Ты ведь останешься сегодня со мной до утра?
* Простите, я раньше думала, что будет Григорьевна, а на деле — Григорьева София.*
Григорьева крепко держала меня за талию, её голос звучал максимально серьёзно:
— Нет, она не будет это делать!
Её рука сжала меня сильнее будто она боялась, что я могу выбраться.
Я молчала, не зная, что сказать. В комнате повисло напряжение. Григорьева чуть ослабила хватку, но её руки всё ещё крепко удерживали меня.
— Лия, тебе нужно держаться подальше от неё, — наконец прошептала она, её голос дрожал от эмоций.
- Да, Лия, тебе стоит держаться от меня подальше, — с ухмылкой произнесла Кульгавая, глядя на меня своими хитрыми глазами.
— Я отказываюсь... — тихо проговорила я.
Лиза усмехнулась, но не на шутку, а с каким-то отчаянным блеском в глазах.
— Значит, у нас тут будет настоящий вечер экстрима, — сказала она, скользнув взглядом на меня.
Лиза вернулась с высоким бокалом, в котором плавала мутная жидкость, и поставив его передо мной, наблюдая.
— Тебе понравится, — произнесла она с таинственной улыбкой.
Я немного колебалась, но, почувствовав на себе напряжённые взгляды, решилась. Поднесла бокал к губам, делая глоток. Сначала была сладость, а потом огонь, который моментально охватил весь желудок.
— Ух, черт... — прошептала я, поставив бокал.
Все замерли, наблюдая за мной, и я почувствовала на себе их внимание. Поглощенная вкусом, не могла поверить, что с каждым глотком чувствую себя всё более раскованной.
— Ты не побеждена, — добавила Лиза, поднимая свой бокал, — а это главное.
Я кивнула, ощущая как алкоголь проникает в кровь, расслабляя и одновременно злит.
После этого меня резко стошнило, и я побежала как можно скорее в туалет. Григорьева уже успела уснуть
на диване, а я сидела возле унитаза, изнеможённая, выблевывая всё, что было внутри. Чувство бессилия и слабости накрыло меня с головой, но внезапно я почувствовала, как кто-то аккуратно взял мои волосы и держал, не давая мне их запачкать.
Я посмотрела вверх и увидела Кульгавую. Она молча стояла, поддерживая меня, и не произнесла ни слова. В её глазах не было насмешки, только лёгкая обеспокоенность.
— Ты в порядке? — мягко спросила она, когда я наконец-то оттолкнулась от унитаза, пытаясь встать.
Я молча кивнула, пытаясь успокоиться.
Кульгавая помогла мне встать, аккуратно поддерживая, пока я не обрела немного устойчивости. Время как будто остановилось, и я чувствовала, как в воздухе висит нечто большее, чем просто забота. Но я не могла понять, что именно.
— Ты уверена, что всё нормально? — снова спросила она, всё так же тихо и спокойно.
Я попыталась кивнуть, но голова всё ещё кружилась от того, что произошло, и от того, что я почувствовала её руку, поддерживающую меня. Было сложно сосредоточиться.
— Да... просто нужно немного времени, — прошептала я, потирая лоб, чтобы хоть как-то собраться.
Кульгавая молча смотрела на меня, её взгляд был тяжёлым, но без обвинений. Как будто она всё понимала, но ничего не говорила. Я почувствовала, как её рука нежно сжала моё плечо.
— Если хочешь, я останусь с тобой, — сказала она, её голос был мягким и уверенным, как никогда раньше.
— Не стоит, не хочу, чтобы потом это Григорьеве рассказали... — тихо проговорила я, избегая её взгляда. — Она сказала, что мне стоит держаться от тебя подальше.
Кульгавая не ответила сразу. Она продолжала смотреть на меня, будто пытаясь прочитать что-то в моих глазах, а я избегала её взгляда, чувствуя, как в груди что-то тяжело сжимается. Словно этот момент тянулся вечность.
Кульгавая аккуратно положила свою руку на мою, когда я сидела рядом. Это было мягко, почти заботливо, как будто она понимала, как я сейчас чувствую себя. Я почувствовала тепло её прикосновения и сразу немного расслабилась. Она всегда была такой — молчаливой, но в этих мелочах было что-то, что говорил о её заботе, и мне этого не хватало.
— Ты знаешь, что можешь мне доверять, — тихо произнесла она, поглаживая тыльную сторону моей ладони. Её слова были нежными, и в них не было ни намека на давление или принуждение. — Даже если ты не решишься ничего менять, я буду рядом. Всегда.
Я снова посмотрела на неё, и, несмотря на все мои страхи и сомнения, я чувствовала, что в её глазах есть что-то искреннее. Слишком искреннее, чтобы быть ложным.
Мне хотелось остаться в этом моменте с ней навсегда, поглощенной этим ощущением тепла и спокойствия. Я сидела, опёршись на её плечо, и мне казалось, что весь мир исчез, и остались только мы. Но, к сожалению, реальность не могла быть так проста.
— Я поеду домой уже, мне совсем плохо, — сказала я слабыми, пьяными словами, снова закашлявшись. Мой голос был все ещё дрожащим, а глаза, которые еле открывались, отражали усталость.
Кульгавая, заметив, как я чувствую себя, наклонилась ко мне, её пальцы едва касались моего лица, и она тихо произнесла:
— Ты не можешь ехать одна в таком состоянии. Я тебя довезу.
Её слова были мягкими и заботливыми, а взгляд полон того, что я даже не ожидала — настоящей заботы. Я почувствовала, как её рука накрывает мою, и какое-то странное тепло расставляет все по своим местам. Моя голова становилась всё тяжелее, но в её присутствии было легче дышать.
— Спасибо, — едва выдохнула я, чувствуя, как её близость заставляет меня забывать о том, что я должна быть сдержанной.
Она помогла мне встать, аккуратно поддерживая, и я ощутила, как её рука мягко тянет меня за собой. Мы не произнесли ни слова, но между нами было что-то большее, чем просто молчание.
С каждым шагом я всё больше теряла контроль над собой, и думала только о том, чтобы не потерять её.
Мы не прощались ни с кем, просто тихо исчезли, никому ничего не сказав.
Кадетка поймала ближайшее такси, и мы поехали в сторону моего дома.
Через некоторое время мы уже стояли под подъездом. Я взглянула на окна — света не было.
— Вряд ли они спят, значит, дома я снова одна, — легонько хмыкнула я.
— Кайф же, спать спокойно будешь, — ухмыльнулась Кульгавая.
— Соф, не хочешь чаю? — с улыбкой произнесла я, ближе подходя к подъезду.
— Если сделаешь ты, то я согласна, — она ответила мне с такой же улыбкой.
Мы вошли в квартиру, и я включила свет на кухне. В воздухе стояла привычная тишина, только звук чайника, который начал наполняться водой, нарушал спокойствие. Кульгавая села на табуретку и начала расстёгивать куртку, привычно поглаживая её рукава, как если бы это был момент, чтобы перевести дыхание.
— Чай с мятой или просто черный? — спросила я, готовя чашки.
— Мятный, если есть. Сегодня как-то хочется чего-то успокаивающего, — сказала она, подставляя чашку.
Я кивнула и поставила на плиту чайник. Между нами снова воцарилось молчание, но теперь оно было совсем не тяжелым. Это было спокойное молчание, такое же, как и этот вечер.
Я села рядом, посмотрела на её лицо — какое-то напряжение исчезло, и теперь она выглядела умиротворённой, как будто день закончился, и все неясности остались позади.
— Ты как? — спросила я, немного переживая за её состояние.
— Нормально, — ответила она, не встречая моего взгляда, — просто устала.
Я не настаивала, да и сама чувствовала, что в этот момент ни слова, ни вопросы не могут поменять ситуацию. Мы просто сидели рядом, слушая, как чайник начинает свистеть, и ощущая тишину, которая была в этом доме.
Когда чай был готов, я налила в чашки, и мы молча стали пить. Иногда в таких моментах не нужно искать слов — просто быть рядом, просто делить этот момент.
— Ты ведь останешься сегодня со мной до утра? — взволнованно произнесла я, не удержавшись от вопроса. В груди снова заныла знакомая пустота, и я пыталась избавиться от этого ощущения, наполнив пространство рядом с собой чем-то настоящим. Мне хотелось по максимуму почувствовать это тепло и заботу от Кадетки.
София взглянула на меня, её взгляд был мягким, но с едва заметной задумчивостью. Она немного отодвинула чашку и, не торопясь, ответила:
— Конечно, останусь. Куда мне ещё идти? — её улыбка была немного напряженной, но я почувствовала, что она искренне хочет быть рядом. В её голосе не было сомнений, лишь лёгкая нежность, которую она, возможно, не всегда показывала.
Я кивнула, отпив из чашки и прикрывая глаза на мгновение. В эти несколько секунд я чувствовала, как напряжение исчезает. Она здесь, со мной. И этого было достаточно.
Мы сели на диван, и я непроизвольно прижалась к ней. Руки Кадетки мягко обвили мои плечи, и я почувствовала её тепло. Вроде бы ничего особенного не происходило, но мне было так уютно. Почти как дома. Только теперь, когда нас было двое, этот дом начинал казаться настоящим.
— Спасибо, что осталась, — прошептала я, не открывая глаз. — Я даже не знаю, что бы я делала без тебя.
София не ответила сразу. Она просто крепче обняла меня, и я почувствовала, как её дыхание замедляется. Тот момент, когда все сомнения и тревоги уходят, оставляя лишь тишину и спокойствие.
— В любое время, — её голос был мягким и уверенным. — Ты не одна.
Я замерла, наслаждаясь этим ощущением: ощущением, что я наконец-то нашла место, где могу быть собой.