Белый порошок

У меня в голове пронёсся сегодняшний вечер, каждый поцелуй Кадетки, и, не раздумывая, я ответила:
— Да!
Я расплывалась в улыбке, стараясь изобразить максимальную радость, чтобы заставить Кульгавую поверить, будто я действительно люблю Григорьевну.
София тут же радостно обняла меня и прижала к себе, словно боялась, что я передумаю. Я краем глаза посмотрела на Кадетку. Она застыла с бокалом в руке, её челюсть было плотно сжата, а взгляд прожигал меня насквозь.
— Молодцы, ребята, поздравляю! — натянуто проговорила она, отставляя бокал на стол.
Я почувствовала её скрытое напряжение и едва сдержав торжественную улыбку. Если она решила играть на моих нервах, я могу ответить тем же.

Прошло две недели с начала моих отношений с Григорьевной. Она была заботливая, внимательная и, кажется, искренне счастлива. Её глаза сияли каждый раз, когда она видела меня, а я старательно поддерживала эту иллюзию, лишь бы зацепить Кульгавую.
Я почти всегда подыгрывала на публике — улыбалась, держала Григорьевну за руку, иногда позволяла себе притворно-счастливые взгляды. Всё это работала только тогда, когда рядом была Кульгавая. Но она, как назло, никак не реагировала. Её лицо оставалось спокойным, а взгляд — отстранённым. Казалось, ей всё равно.

Вечер был серым, и тишина в комнате начинала давить. Мы с Григорьевной сидели и листали ленту в ТикТоке, но я была так поглощена мыслями, что почти не обращала внимания на происходящее. Похоже, меня будто обогнал этот круговорот событий, и я не знала, как из него выйти.

И в этот момент раздался звонок от Саши Крючковой.
— Лия, привет! Мама привезла кучу алкоголя из-за границы, решила устроить вечеринку, приходи! — её голос был радостный, с лёгкой настойчивостью. — Все будут, ты тоже не пропустишь вместе с Григорьевной?
Я посмотрела на Соню. Она взглянула на меня и кивнула, будто нам обоим нужно было сделать этот шаг, уйти и немного расслабиться.
— Давай, идём, — сказала она, зная, как мне нужно отвлечься от всех этих мыслей.
Я не возражала. Возможно, вечер с друзьями стал тем моментом, когда я смогу наконец забыть о том, что так сильно меня тревожит.

21:30
Мы уже достаточно выпили, и атмосфера становилась всё более раскрепощённой. Девочки позвали меня и Соню в круг, чтобы поиграть в «правда или действие». Всё происходящее вокруг казалось таким лёгким, и на какое-то время я смогла забыть о своих мыслях.
Как бы это ни было, Кульгавая сидела напротив меня, её взгляд иногда пересекался с моим, но она явно держалась на расстоянии. Её девушка сидела напротив Григорьевны. Первым крутить бутылку попросили меня, и я нервно улыбнулась, пытаясь справиться с волнением, которое накапливалось внутри.

Как назло, бутылка попала на Кульгавую. Я сглотнула небольшой комок в горле, нервничая, и, проговорила:
— Правда или действие?
Кульгавая не была особо рада такому повороту событий, но не растерялась и спокойно ответила:
— Правда.
Я замолчала на секунду, решая, какой вопрос задать. Я посмотрела на неё, пытаясь угадать, чего она боится больше — правды или действия.
— Хорошо, — сказала я, выдыхая. — Что ты на самом деле обо мне думаешь?
Все замерли. В комнате стало тихо, и только приглушённый шум музыки доносился из другого конца дома. Кульгавая некоторое время молчала, казалось, что она подбирает слова. Наконец, она посмотрела на меня с некоторым вызовом и ответила:
— Ты всегда слишком много хочешь. Думаешь, что можешь всё, и всем всё позволено. Но в конце концов, не всё так просто.
Её слова повисли в воздухе. Я попыталась не показать, как меня задели эти слова, но в душе вспыхнула вспышка раздражения.

Прошло ещё несколько кругов, и веселье продолжалось, пока в руки Григорьевной снова не попала бутылка. Она покрутила её, и на этот раз указала на девушку Кадетки — Настю.
— Настя, правда или действие? — с улыбкой спросила Григорьевна.
— Действие! — ответила Настя, не раздумывая.
Все замерли в ожидании.
— Хорошо, — сказала София, — оставь при всех на шее засосы у той, кто тебе нравится.
Смех прозвучал в комнате, когда Настя повернулась к Кульгавой и начала выполнять задание. А её глаза была уверенность, а на лице — немного напряжённая улыбка, но никто не мог не заметить, как она обхватила шею Кульгавой руками. Девушка, не остановила её, и Настя оставила заметный след на её коже, за что Григорьевна с видимым удовольствием наблюдала.
Я встала и направилась за бутылкой крепкого алкоголя, решив, что мне нужно немного расслабиться. Села обратно в круг, крепко сжала бутылку и сделала несколько больших глотков коньяка, чувствуя, как тепло разливается по телу. Вкус был горьким, но в какой-то момент он принёс облегчение.

Бутылочка покрутилась в руках Лизы, и в конечном итоге она указала на меня.
— Лия, правда или действие? — с улыбкой спросила она.
— Действие! — я ответила с лёгкой улыбкой, не до конца понимая, к чему это приведёт.
— Хорошо, тогда тебе нужно будет на два часа оказаться в закрытой комнате с Кульгавой, — произнесла Лиза, её голос звучал немного игриво, но я заметила, как её глаза заиграли с интересом.
Я задумалась на секунду. Понимала, что это может быть немного странно, но и я не собиралась отказываться от задания. Я не привыкла избегать вызовов, даже если они были не совсем в моей зоне комфорта.
Я посмотрела на Кульгавую, которая сидела напротив меня, и она тоже взглядом подтвердила, что готова к этому. Мы оба встали, и не сказав ни слова, направились к комнате, как будто это было просто частью игры.
Когда дверь закрылась за нами, оставив нас вдвоём в комнате, я снова почувствовала лёгкую неловкость.

Я уселась на кровать, сделала пару глотков коньяка и почувствовала, как тепло распространяется по телу. Кульгавая достала сигарету, и я сразу поняла, что разговор не будет лёгким.
— Дай мне одну, — тихо произнесла я, глядя на неё.

Она молча протянула пачку, и я вытащила сигарету. Подкурив, я затянулась, пытаясь расслабиться. В комнате царила тишина, и я, наконец, нарушила её.

— Как вообще жизнь? Мы почти не общаемся, — с лёгким сарказмом сказала я.
Кульгавая посмотрела на меня, поднимая бровь, а потом сжала губы. Затянулась ещё раз и ответила, не отводя глаза.

— Всё нормально, — её голос был ровным, но с лёгком оттенком усталости. — Всё как обычно.

Мы смотрели друг другу в глаза, очень долго, но не знали, как продолжить разговор.

— У тебя с Настей всё серьёзно? — этот вопрос терзал мою душу каждый день.
— Да, — кратко кинула она.
— А у тебя с Григорьевной? — холодно произнесла она, не отрывая взгляда.
Я вздохнула и сделала очередной глоток коньяка. Коньяк подействовал, и я не удержалась, выпалив всё, что думаю.

— Всё сложно, — проговорила я, не зная, как ещё это объяснять. — Она меня так любит, что кажется, я для неё — весь мир. А я...я не люблю её, — Я опустила глаза в пол и сделала ещё один большой глоток, чтобы немного заглушить эту боль в груди.

Кадетка присела на угол кровати и тяжело вздохнула.
— я знала что ты не любишь её, — спокойно произнесла она, делая затяжку. — Видела, как ты играешь при мне, что любишь её, но... я всё это понимала. Ты сама себя обманываешь, Лия.

Закурив очередную сигарету, я посмотрела в глаза Софьи. Тусклый уличный свет еле попадал в темную комнату, но он так четко ложился на её карие глаза, подчёркивая каждую деталь, каждую эмоцию, которую она пыталась скрыть. Я заметила, как её взгляд стал немного мягче, будто она тоже в этот момент что-то осознавала.
Тишина между нами была почти осязаемой. Мы не говорили, но не нужно было слов, чтобы понять друг друга. В её глазах было что-то, что меня успокаивало и одновременно тревожило. Эти карие глаза были как глубокая бездна, в которой можно было утонуть, и я, кажется, именно туда и шла. Софья снова сделала затяжку, её губы слегка подёрнулись от жара сигареты. Мы молчали, но в этом молчании было больше, чем в тысячи слов. В голове проносились мысли, но я не знала, как их выразить. Всё, что я чувствовала — это недосказанность, боль, и странное желание, которое не покидало меня.

— Я знаю что не любишь Настю, чтоб ты мне не говорила. Любила бы ты её — не пришла бы ко мне пьяная ночью под окна поговорить, — с ухмылкой произнесла я.
Софья задержала взгляд на мне, и в её глазах была такая смесь эмоций — разочарование и что-то ещё, что я не могла понять. Но потом она расслабилась и слегка усмехнулась.
— Может быть, ты и права, — сдержанно произнесла она. — Но я не могу изменить, что чувствую.
Я была готова ответить, но слова застопорились в горле. Вместо этого я смотрела на неё, пытаясь понять, как из всего этого выйти из тупика.
— Ты думаешь, я не вижу, как ты играешь свою роль с Григорьевной? — продолжала она, не отводя взгляда. — То же самое происходит между нами, только мы не пытаемся обмануть друг друга.

Молча я взглянула на её губы, и они, похоже, выдали мне все ответы, которые я искала. Внутри будто что-то перевернулось.
— Ты меня достала, — тихо сказала я, внезапно чувствуя, как напряжение растёт, а потом накрывает как волна.
Но вместо того, чтобы услышать ответ, я почувствовала, как её руки поднимаются ко мне, и она притягивает меня к себе. Поцелуй был быстрым, но сильным, не давая времени на раздумья. И в этот момент я почувствовала, как все сомнения растворяются.
Дверь в комнату неожиданно открылась. На пороге стояла Лиза, держа в руках ещё одну бутылку.
— Всё, ваши два часа истекли, пора обратно в круг.

Мы вернулись к остальным, стараясь выглядеть как можно спокойнее, хотя у меня всё ещё горели щёки. Григорьевна сидела на диване, а Лиза уже раскручивала бутылку для следующего раунда.
— Ну, наконец-то! — радостно воскликнула она, увидев нас. — А мы уже думали, что вы решили там насовсем остаться.
Кульгавая села рядом с Настей, стараясь держать привычную холодность, но её глаза всё время скользили в мою сторону. Я устроилась рядом с Григорьевной, которая тут же приобняла меня за плечи, не замечая, как я чуть вздрогнула от этого прикосновения.
Игра продолжалась, но для меня всё стало словно в тумане. Каждое слово, каждое движение Кульгавой я ловила краем глаза. Она почти не разговаривала, но я видела, как её пальцы нервно барабанят по бутылке.
— Лия, твоя очередь! — Лиза хлопнула меня по колену, возвращая в реальность.
Я посмотрела на неё и поняла, что все уставились на меня.
— Правда или действие? — ехидно спросила Лиза, заметив моё замешательство.
— Действие, — выдохнула я, даже не думая.
Лиза улыбнулась, её глаза загорелись от очередной возможности сделать вечер ещё более интересным:
— Ну, пусть твоя любимая Григорьевна покажет всем, как она тебя целует. Прямо сейчас.
Григорьевна тут же повернулась ко мне с довольной улыбкой. Она наклонилась ближе, и я почувствовала, как сердце в груди заколотилось быстрее. Но не от ожидания, а от того, что я чувствовала взгляд Кульгавой, прожигающий меня насквозь.
Я пыталась улыбнуться, но, когда её губы приблизились к моим, в голове вспыхнул только один образ. Не Григорьевны.
София нежно коснулась моих губ, но этот поцелуй не вызывал ничего, кроме глухого напряжения. Её руки обвили мою талию, притягивая ближе, но я только крепче сжала глаза, стараясь не смотреть в ту сторону, где сидела Кульгавая.
Когда всё закончилось, вокруг раздались смешки и одобрительные комментарии. Григорьевна самодовольно улыбалась, обнимая меня, а я, казалось, осталась там, в комнате, где мы с Кульгавой были наедине.

Мой взгляд скользнул в её сторону. Кульгавая сидела с каменным лицом, но её сжатые в кулак руки выдавали, что внутри неё всё кипит.
— Ну что, красавица, твой ход, — произнесла Лиза, передавая бутылку Кульгавой.
Она медленно взяла её, оглядела всех, затем закрутила. Бутылка вертелась, протягивая все взгляды, и замерла, указывая прямо на меня.
— Лия, — начала она,и голос её звучал на удивление спокойно, — правда или действие?
Я сглотнула, чувствуя, как напряжение в комнате нарастает.
— Действие, — тихо ответила я, не в силах отвести глаза.
Кульгавая посмотрела на меня прямо в глаза, а затем, слегка склонив голову, сказала:
— Поцелуй меня. Здесь. На виду у всех.
Тишина накрыла комнату. Григорьевна отпрянула, её рука замерла на моей талии. Остальные молча переводили взгляды с меня на неё.
— Чего? — переспросила Григорьевна, её голос зазвучал громче обычного.
— Ты слышала, — Кульгавая повернулась к ней, в её взгляде не было ничего, кроме уверенности. — Это действие — она должна его выполнить.
Я почувствовала, как весь мир словно замер. Моё сердце билось так громко, что, казалось, его слышно всем....