Белый порошок

Я открыла дверь подъезда, и холодный ветер хлестнул меня по лицу. Софья стояла на улице ссутулившись от холода, с бутылкой в руке. Щёки её были красные, дыхание обрывалось облаками пара.
— Софья, ты нормальная? Полночь, мороз. Зачем ты здесь? — спросила я, глядя на неё полном недоумении.
— Ты вообще собираешься когда-нибудь выходить из своей берлоги? — буркнула она, держа взгляд на снег под ногами. — Неделю тебя не видно.
— А тебе какая разница? — огрызнулась я, скрестив руки на груди. — Что тебе нужно?
— Просто поговорить, — сухо бросила она, но даже в темноте я заметила, как она напряжённо кусает губу.
— Нормальные люди звонят, а не устраивают сцену под окнами, — я раздраженно потёрла виски. — Или ты опять напилась и решила, что можешь делать что угодно?
— Хватит меня провоцировать, — Софья резко вскинула голову, её взгляд был тяжелым. — Я приехала, потому что... потому что не могу смотреть, как ты тупо запираешься дома и исчезаешь. Ты себя видела вообще?
— Я себя выдела, а тебя кто звал? — Я пыталась сохранить спокойствие, но внутри всё кипело. — У тебя своей жизни мало, что ли?
— Я не должна была приезжать, — Софья развернулась и сделала шаг назад, её ботинки громко хрустнули по снегу. — Но ты сама доводишь. Захочешь выбраться из этой ямы — звони. Или не звони. Как хочешь.
Она развернулась и направилась к припаркованной машине. Её фигура терялась в снежной пелене, а я стояла на месте, чувствуя, как холод пробирает до костей.

Шагая по школьному коридору, я заметила, как Григорьевна стоит у расписания и, нахмурившись, что-то в нём выискивает.
Подойдя ближе, я вдруг неожиданно для самой себя тихо обняла её со стороны.
— Ты чего, Лия? — слегка вздрогнув, спросила она, обернувшись через плечо.
— Ничего, — тихо ответила я, стараясь не встречаться с её взглядом.
— Так, стоп, что за выходки? Ты нормальная вообще? — в голосе слышалось недоумение, но руки она не убирала.
— Нормальная, — я наконец разжала объятия и отпустила. — Просто захотелось.
Григорьевна на меня как-то странно, но ничего больше не сказала, снова уткнувшись в расписание.
Софа, выждав пару секунд, всё же повернулась ко мне полностью, прищурив глаза:
— Ты мне тут загадочная не будь, Лия. Что происходит? Неделю не появлялась, теперь накидываешься с объятиями.
— Да ничего, правда, — я попыталась улыбнуться, но чувствовала, что это выходит неубедительно. — Просто соскучилась.
— Соскучилась? Ну-ну, — она слегка усмехнулась, но в голове звучала настороженность. — Ты это, если что случилось, говори. Или снова хочешь пропасть на неделю?
—  Не хочу, — отрезала я.
Она, казалось, колебалась, словно решая, стоит ли дальше расспрашивать. В этот момент по коридору прошла Кадетка. Кульгавая максимально игнорировала меня, хотя и я не сильно горела желанием с ней разговаривать. Мы ходили по школе, как два человека, совершенно не замечающих друг друга. Лицо у неё было каменным, но я успела заметить, как она сжала кулаки, прежде чем скрылась за углом.
Григорьевна хмыкнула, проследив за её взглядом:
— Между вами что-то произошло?
— Нет, — быстро ответила я, опустив глаза.
— Лия, ты вообще не умеешь врать, — проговорила она, качая головой. — Ладно, разбираться не буду. Но если опять вляпаешься во что-то, меня не зови, — добавила она с долей иронии, но я знала,что она всегда выручит, если понадобиться.
— Спасибо, Григорьевна, — тихо сказала я, чувствуя, как внутри немного теплеет.
— Пошли на урок, — бросила она, махнув рукой, — а то ещё запишут прогулами, как в прошлую неделю.
Я кивнула и пошла рядом, все ещё ощущая легкий след от недавнего объятия.

В какой-то из вечеров, меня неожиданно набрала Лиза и дала 20 минут на сборы. На мой вопрос «а что случилось?», она лишь сказала, чтобы я оделась в всё самое лучшее, и пообещала заехать за мной. Я была немного озадачена, но не стала спорить. Быстро собравшись, я ещё раз проверила себя в зеркале, пытаясь понять, что же за событие нас ждёт. Лиза не уточнила ни одной детали, оставив всё в воздухе.
Через 20 минут, как и обещала, она приехала. Я села в такси, и мы молча поехали в неизвестном мне направлении. Слова были лишними — Лиза была сдержанной, как никогда. В воздухе витала какая-то напряжённая тишина, словно нас ждал какой-то важный момент.

Ехали мы приметно 30 минут, и наконец, машина остановилась. Мы вышли, и она повела меня в какой-то подвал. Пройдя внутрь, я поняла, что это был ночной клуб. Громкая музыка, мигающие огоньки и толпы людей — атмосфера была полностью противоположной тому, что я ожидала.
Лиза уверенно вела меня, не оглядываясь. Я заметила, как её взгляд сразу же нашёл знакомое лицо в толпе, и она направилась в углу клуба. Я следовала за ней, ощущая лёгкое беспокойство, не понимая, что всё это значит и чего ожидать дальше.
Когда мы подошли к столику, я заметила несколько знакомых лиц. Среди них была и Кульгавая, и несколько человек из параллели, включая Григорьевну. Вроде ничего не обычного — наши классы часто пересекались и время от времени устраивали такие встречи. Но всё равно в воздухе витала какая-то напряженность, как будто что-то было не так.
Григорьевна тут же поднялась с места и крепко обняла меня, проговорив комплимент, который мгновенно заставил меня расплываться в улыбке. Я почувствовала, как настроение сразу улучшилось. Мы вернулись к столу и начали обсуждать, что будем пить, но взгляд Кульгавой я всё равно чувствовала на себе. Её молчание и отчужденность не добавляли уверенности, но я решила не зацикливаться на этом и наслаждаться моментом.

23:20
Время близилось к 12 ночи. Мы уже успели выпить достаточно, когда девушка Кадетки пришла. С ней было не просто — они сразу начали обниматься и целоваться, не обращая внимания на окружающих. Я не могла не заметить, как они поднимались и снова садились рядом, продолжая этот спектакль. Я чувствовала, как их близость начала меня раздражать, и не могла не думать, почему это так важно для меня.
Когда гни снова поцеловались, будто демонстративно, я не выдержала. Я дернула Григорьевну за руку, выпила стопку текилы залпом и подошла ближе к Софе. Мои нервы не выдерживали этого. В голове была смесь эмоций — ревность, раздражение и какая-то странная обида. Я сделала шаг вперед и прямо в лицо Софе сказала:
— поцелуй меня, — пьяно проговорила я.
Григорьевна была явно пьянее меня, её поведение становилось всё более бесконтрольным. Без лишних слов, она потянулась ко мне и страстно поцеловала на виду у всех. Я почувствовала, как напряжение в комнате возросло, но не отстранилась. Это было странно, но в этот момент мне было всё равно.
После краткого, но яркого поцелуя, мы обе рассмеялись, немного заплетающимся языком заказав ещё выпить. Слова становились всё менее внятными, а ощущения — более насыщенными.
Когда Григорьевна страстно поцеловала меня на виду у всех, Кульгавая замерла на секунду. Её глаза расширились, а губы сжались в тонкую линию. Она сжала стакан в руке, но не сделала попытки вмешаться. Было видно, что она внутри очень расстроена, но не хотела показывать эмоции. Её взгляд был затмён то ли ревностью, то ли обидой, хотя она не произнесла ни слова.
Она молча отвернулась, и её тело напряглось, как будто она пыталась не показывать своего недовольства. Время от времени она бросала на нас взгляд, но старалась не подавать вида. Когда её девушка, стоя рядом, заметила её реакцию, она попыталась взять её за руку, но Кульгавая отдёрнула её.

— Минуточку внимания!, — перекрикивала музыку Григорьевна, её голос звучал уверенно и привлекал всеобщее внимание.
Когда все обратили на нас внимание, София повернулась ко мне и громко произнесла:
- Лия, ты будешь моей девушкой? — её глаза сверкали, а улыбка стала ещё шире, будто её вопрос был уже решением.
В комнате повисла тишина, каждый взгляд был прикован к нам. Я почувствовала, как мой пульс ускоряется, а дыхание становится тяжёлым. Все, кажется, ждали моего ответа. Я не могла понять, что именно я должна почувствовать в этот момент. Ответить «да» — значит согласиться на то, что привлекало меня, но и добавить ещё больше запутанности в нашу ситуацию. Ответить «нет» — значит отвергнуть всё, что происходит между нами.

В этот момент я заметила, как Кадетка сидит напротив, её лицо напряжено, а пальцы сжаты вокруг стакана. Я чувствовала, как её взгляд впивается в меня, как будто она попыталась понять, что я решу. Она не сказала ни слова, но её молчание было громче всяких слов. Я встретилась с её взглядом, и что-то в её глазах заставило моё сердце сжаться.
Григорьевна продолжала улыбаться, не замечая этого напряжения в воздухе, в то время как весь зал продолжал следить за нами, ожидая ответа.