Глава 33
Вечером после работы Линь Хуэй и Хэ Цзяньшань вовремя пришли в новый ресторан Сюэ Пэя.
Ресторан находился на гастрономической улице к западу от Цзинхуа и назывался «Иньсянь». Уже по названию* было понятно, что здесь подавали морепродукты. Сюэ Пэй купил старое здание в конце улицы, взял за тему корабли и море, нанял дизайнера для ремонта, и в итоге место не только стало более престижным, но и приобрело особую атмосферу.
П.п.: В названии Иньсянь «инь» имеет значение «скрытый», «спрятавшийся», а «сянь» имеет значение «свежий». Грубо говоря, ресторан называется «Скрытая свежесть».
Они устроились в отдельном кабинете, и Сюэ Пэй сел вместе с ними.
Хэ Цзяньшань смотрел стол, ломящийся от морепродуктов, в то время как хозяин ресторана активно уговаривал их есть, не собираясь уходить.
— Кажется, у тебя в ресторане много дел. Разве тебе не нужно идти помогать? — поинтересовался Хэ Цзяньшань.
— Ничего, персонала хватает. К тому же, я уже вложил деньги, а теперь еще и силы тратить? Тогда быть хозяином неинтересно.
Линь Хуэй с улыбкой взглянул на Хэ Цзяньшаня.
— В Ваньчжу самый занятой человек — как раз наш босс.
— Я не могу сравниться с вашим президентом Хэ. Посмотри, мы с ним такие близкие друзья, а я все равно не могу его дозваться. Даже за полмесяца не получается.
— Но сегодня он ведь пришел, так что все в порядке.
Сюэ Пэй покачал головой.
— Нет, не совсем. Если бы вчера, сразу по возвращению, он пришел ко мне, на этом столе стоял бы еще и голубой тунец.
Затем он снова заворчал:
— Я же говорил тебе приезжать ко мне прямо из аэропорта. В воскресенье Линь Хуэй не работает, могли бы прийти и пораньше. Но нет, ты сказал, что у тебя дела. Какие такие дела, что ты даже ужин пропустил?
Хэ Цзяньшань рассмеялся.
— Дело всей жизни.
Линь Хуэю стало жарко. Он не осмелился взглянуть на Хэ Цзяньшаня и, не говоря ни слова, уткнулся в еду.
Трое болтали, и тема как-то незаметно перешла от дизайна ресторана к ремонту дома Хэ Цзяньшаня. Сюэ Пэй, словно что-то вспомнив, спросил Линь Хуэя:
— Линь Хуэй, ты бывал дома у лао Хэ?
— Бывал, а что?
— Ты видел его ванную комнату? — Сюэ Пэй оживился. — Она невероятно роскошная, особенно ванна. Выглядит невероятно удобно.
Линь Хуэй невольно украдкой взглянул на Хэ Цзяньшаня и обнаружил, что тот смотрит на него в ответ. Их взгляды встретились, и он поспешно отвел глаза.
— А... ну... это...
Сюэ Пэй с энтузиазмом продолжал:
— Когда я впервые ее увидел, мне захотелось такую же, просто с ума сойти! Но она слишком дорогая, я никак не могу себе ее позволить. И ведь для лао Хэ это просто пустая трата! Он же человек, который не умеет наслаждаться жизнью. Он скорее будет держать ее для пыли, чем хоть раз воспользуется.
Хэ Цзяньшань невозмутимо ответил:
— Кто сказал, что я не пользуюсь ей?
— Ты скорее заведешь в ней рыбок, чем один раз примешь ванну, — уверенно заявил Сюэ Пэй.
— Ты угадал, я действительно завел там рыбку.
Сюэ Пэй, видя, что Хэ Цзяньшань говорит вполне серьезно, растерялся:
— А? Правда? Что за рыбка?
Хэ Цзяньшань сделал паузу, прежде чем сказать:
— Русалка.
— Кх-кх!..
Хэ Цзяньшань и Сюэ Пэй одновременно повернулись к виновнику, который закашлялся так, будто вот-вот рухнет.
Лицо Линь Хуэя пылало.
— Простите. Слишком остро, я поперхнулся.
Сюэ Пэй взглянул, это были жареные морские улитки с перцем. Он тут же вскочил.
— Тогда я пойду скажу шеф-повару, чтобы не делал блюда слишком острыми. Лао Хэ говорил, что ты хорошо переносишь острое, а если тебе жжет, значит, точно перебор.
С этими словами он вышел.
В комнате остались только двое, и сразу стало тихо.
Хэ Цзяньшань поставил перед Линь Хуэем стакан кокосового молока.
— Вода не поможет от остроты, выпей.
Линь Хуэй бросил на него сердитый взгляд.
Хэ Цзяньшаню вдруг захотелось рассмеяться, но он невинно произнес:
— Помощник Линь, ты уже второй раз используешь этот прием.
Линь Хуэю казалось, что его лицо сейчас настолько горячее, что на нем можно приготовить морепродукты. Слова Хэ Цзяньшаня поставили его в тупик. Если ответить, значит, признать, что он и есть та самая русалка. Если промолчать, внутри все равно было неловко.
Он подумал: «Неужели это тот самый Хэ Цзяньшань, которого я знаю? Может, он применяет ко мне те же приемы, что и в бизнесе?»
Всегда красноречивый помощник Линь внезапно столкнулся с кризисом слов!
— Вы просто издеваетесь надо мной, — пробормотал Линь Хуэй, невольно снова перейдя на вежливую форму.
Хэ Цзяньшань снова улыбнулся и протянул руку в его сторону.
— Давай, Линь Хуэй.
Линь Хуэй посмотрел на него, немного замешкался, а затем медленно положил свою руку в его ладонь.
Хэ Цзяньшань крепко сжал его пальцы. Возможно, из-за кондиционера в комнате, его ладонь была теплой и немного влажной. Он тихо сказал:
— Видишь, как я вспотел. Я тоже нервничаю.
Линь Хуэй тут же рассмеялся.
— Не верю.
— Я... — Хэ Цзяньшань только начал говорить, как дверь с легким щелчком приоткрылась. Линь Хуэй мгновенно выдернул руку.
Как и ожидалось, вошел Сюэ Пэй с тарелкой бамбуковых моллюсков с чесноком. Подняв голову, он увидел, что Хэ Цзяньшань бесстрастно смотрит на него, а Линь Хуэй жадно пьет напиток.
Сюэ Пэй показал блюдо.
— ...Эти моллюски особенно жирные.
Он поставил тарелку на стол и снова сел.
— Кстати, почему вы сегодня поменялись ролями?
Он указал на Хэ Цзяньшаня.
— Лао Хэ, стал разговорчивее...
Хэ Цзяньшань был из тех, кто даже наедине с алкоголем не становился болтливым, но сегодня он неожиданно говорил без остановки. Его потребность высказаться была чрезмерной.
Затем он перевел взгляд на Линь Хуэя.
— А Линь Хуэй, наоборот, не сказал ни слова.
Последние несколько лет, поскольку Хэ Цзяньшань часто брал помощника с собой, Сюэ Пэй тоже с ним близко познакомился. Обычно, когда они втроем ужинали, болтали в основном он и Линь Хуэй, который от природы имел талант располагать к себе людей и мог легко поддержать разговор с кем угодно.
Сюэ Пэй с подозрением посмотрел то на одного, то на другого.
Линь Хуэй сохранял спокойствие.
— Я мало говорю, потому что твои морепродукты слишком вкусные! Я занят едой!
Сюэ Пэй нахмурился и покачал головой.
— Вы что, поссорились из-за работы?
Хэ Цзяньшань не знал, плакать ему или смеяться.
— Сюэ Пэй, на самом деле мы...
— Не ссорились, — вдруг перебил его Линь Хуэй.
Мужчина удивленно посмотрел на него. Линь Хуэй избежал его взгляда и, улыбаясь Сюэ Пэю, сказал:
— Простоя я устал за день, и мне не хочется говорить.
— Тогда ешь больше, восстанавливай силы.
После ужина Хэ Цзяньшань отвез Линь Хуэя домой. Опасаясь, что придется пить в ресторане, они взяли только одну машину.
Линь Хуэй сидел на пассажирском месте, чувствуя легкое беспокойство. Он то и дело поглядывал на Хэ Цзяньшаня и, наконец, не выдержав, спросил:
— Ты сердишься?
Хэ Цзяньшань взглянул на него.
— Я не сержусь.
Он помолчал и добавил:
— Ты сегодня резко меня перебил. Боялся, что я скажу, что мы встречаемся?
Линь Хуэй на мгновение замер, а затем кивнул.
— На самом деле, я не это хотел сказать. Но теперь мне интересно, почему ты не хочешь об этом рассказывать?
Едва Хэ Цзяньшань закончил фразу, машина уже подъехала к месту назначения. Линь Хуэй вышел, и холодный ветер заставил его чихнуть. Не успел он опомниться, как мужчина уже достал из машины шарф и обернул вокруг его шеи.
Шарф, прогретый автомобильным кондиционером, был теплым. Линь Хуэй взглянул на него и вдруг замер. Через мгновение он тихо сказал:
— Этот шарф... я подарил его тебе.
Хэ Цзяньшань не понимал, почему он так удивлен.
— Да, ты помнишь?
Линь Хуэй подумал: «Как можно забыть?»
В компании Ваньчжу существовала традиция, в день рождения сотрудники получали подарок: полдня выходного, подарочную карту на 500 юаней и небольшой торт. Даже Хэ Цзяньшань не был исключением. Но, возможно, во всей компании только он один никогда не пользовался этой привилегией. Выходные он не брал, торт раздавал коллегам, а подарочные карты... обычно просто отдавал Линь Хуэю.
Сначала Линь Хуэй не понимал, что это значит.
Хэ Цзяньшань лишь сказал «возьми» и ушел.
Линь Хуэй подумал, что, возможно, ему нужно что-то купить, и положил карту в ящик стола, ожидая указаний. Но на следующий год, в день рождения Хэ Цзяньшаня, история повторилась, и тогда он наконец понял. Карта предназначалась ему.
Так, год за годом, в каждый день рождения у него появлялась новая карта. К шестому году сотрудники отдела кадров просто начали отдавать карты напрямую ему. Линь Хуэй был в отчаянии. Он открыл ящик, там аккуратно лежали пять карт.
«И это называется праздновать день рождения?» — подумал он.
Хотя он с детства рос без родителей и в бедности, его бабушка была женщиной с принципами. Каждый год на день рождения она готовила вкусный ужин и дарила подарок. Позже, когда он поступил в университет, даже если день рождения приходился на учебное время, бабушка обязательно звонила и напоминала ему хорошо поесть, купить себе подарок и не экономить.
Для него день рождения был важным событием. Но Хэ Цзяньшань, казалось, вообще не придавал этому значения.
Линь Хуэй посмотрел на фигуру, склонившуюся над рабочими документами, затем на карту в руках, взял ключи от машины и вышел.
После обеда он вернулся с пакетом в руках и сразу направился в кабинет Хэ Цзяньшаня.
Мужчина просматривал документы и, увидев его, спросил:
— Что-то не так?
Линь Хуэй улыбнулся.
— Сегодня ваш день рождения.
Хэ Цзяньшань вдруг вспомнил, опустил голову и продолжил читать контракт:
— Раздай торт, а карту, как обычно...
Перед ним появился бумажный пакет. Хэ Цзяньшань удивленно поднял глаза.
Линь Хуэй почесал голову, слегка смутившись.
— Вы дали мне уже несколько карт, но я ими не пользовался. Вместе с сегодняшней я купил вам подарок.
Хэ Цзяньшань долго молчал.
Линь Хуэю стало неловко.
— День рождения — это важно. Подарочные карты вам не нужны, но то, что я купил, может пригодиться. Хотите посмотреть?
Хэ Цзяньшань не двигался. Казалось, он не мог поверить и колебался. На мгновение Линь Хуэю даже показалось, что он испугался.
Прошло некоторое время, прежде чем мужчина медленно достал из пакета коробку, аккуратно обернутую в бумагу с синими полосками и перевязанную красной лентой с бантом.
Это был тщательно упакованный подарок, ожидавший, когда его откроют.
Хэ Цзяньшань поднял глаза на Линь Хуэя. Помощник смотрел на него с улыбкой, его глаза светились, и он выглядел немного гордым.
— Я обошел три магазина, чтобы найти бумагу такого цвета. Она вам подходит, остальные были слишком детские... Хотите открыть?
Хэ Цзяньшань осторожно развязал бант и снял обертку.
Внутри лежал шарф, мягкий, светлый кашемировый шарф. Когда он касался кожи, то был легким и нежным, как дыхание.
Хэ Цзяньшань слегка улыбнулся.
— Спасибо.
Линь Хуэй, казалось, вздохнул с облегчением.
— Все нормально?
— Очень красивый, мне нравится.
Линь Хуэй рассмеялся.
— Тогда... с днем рождения.
На самом деле, Хэ Цзяньшань не привык носить шарфы. Зимы в Цзинхуа были короткими, и он почти всегда находился в помещениях с отоплением или кондиционерами, так что необходимости в шарфе почти не было. Но каждую зиму он доставал его и клал в машину на случай, если вдруг нагрянет неожиданный холод, и он сможет укрыться этим шарфом от всей стужи.
* * *
Они оба вернулись из воспоминаний и одновременно посмотрели друг на друга.
Линь Хуэй погладил шарф и тихо сказал:
— Я никогда не видел, чтобы ты его носил. Я думал, что он тебе не нравится.
— Это мой подарок на день рождения. Когда закончишь носить, верни.
Линь Хуэй засмеялся, уткнувшись в шарф.
— Ты же его не носишь.
Они смеялись и медленно шли к дому. Была зима, и после девяти вечера в районе не было ни души. Хэ Цзяньшань взял Линь Хуэя за руку и спрятал ее в свой карман.
— А теперь расскажи, о чем ты думаешь.
Ночной ветер шелестел листьями, и следы вчерашнего дождя уже исчезли. Но для Линь Хуэя все было еще впереди. Он не мог прийти в себя от огромной, почти пугающей радости, которую испытал, когда Хэ Цзяньшань сказал ему: «Я влюбился».
— Прошел всего день... Наверное, я... еще не привык...
Произнося эти слова, Линь Хуэй сам нашел их абсурдными. Столько лет он тайно был влюблен в Хэ Цзяньшаня, а теперь, когда они наконец вместе, он вдруг говорит, что «еще не привык». Тем более, они уже пережили самое сокровенное, что могло быть между влюбленными. Он чувствовал досаду и не знал, как объяснить Хэ Цзяньшаню свои чувства. Все это звучало странно и слишком сентиментально.
Но Хэ Цзяньшань кивнул.
— Ты прав. — Он сжал пальцы Линь Хуэя в кармане. — Тогда давай начнем привыкать с малого. Например, с того, чтобы держаться за руки. Тебе... это неприятно?
Линь Хуэй покачал головой. Он думал, как это могло быть неприятно? На самом деле, все было слишком приятно. Даже их тела идеально подходили друг другу. Та дрожь и жажда, что исходили из глубины души, заставляли его стыдиться самого себя.
Хэ Цзяньшань тихо рассмеялся.
— Ты думаешь, почему в любви я могу быть таким... спокойным и уверенным?
Он угадал, Линь Хуэй действительно так думал и даже чувствовал легкую обиду.
«Это же я первый в него влюбился, почему выходит, что в отношениях он меня опережает?»
— Ты задумываешься о том, как дышишь? — вдруг спросил Хэ Цзяньшань.
Линь Хуэй покачал головой.
— Всю свою жизнь я был один. Мне потребовалось много времени, чтобы осознать, что такое «любовь». Ее слишком сложно распознать. Она как дыхание, я даже не замечал ее. Но когда я это понял, все, что я говорю и делаю рядом с тобой, стало таким же естественным.
Любовь укротила время. Она растворилась в каждой секунде, каждом взгляде, каждом мимолетном касании. Хэ Цзяньшань больше не мог вырвать ее из своей жизни.
Он снова улыбнулся, словно вспомнив что-то.
— Вчера, когда я шел по этой дороге к тебе, я все думал, почему она такая длинная? Почему ты еще не появился? Я хотел пригласить тебя в кино, сказать, что буду за тобой ухаживать, решал, сначала извиниться или сразу перейти к делу... В голове был полный хаос. Даже когда я увидел тебя, я все еще не знал, что делать.
Линь Хуэй остолбенел. Он не представлял, что даже такой хладнокровный и рассудительный человек, как Хэ Цзяньшань, мог быть таким растерянным.
— Даже сейчас, если ты спросишь меня, за что я тебя люблю, я, наверное, не смогу ответить. — Хэ Цзяньшань вздохнул. — Это слишком сложно объяснить. Даже когда ты рядом, даже когда я держу тебя за руку, я...
Он остановился, повернулся к Линь Хуэю и посмотрел ему в глаза.
— ...Все равно скучаю по тебе.
— Я говорю это, чтобы ты понял, Линь Хуэй. Это я не могу без тебя. Это я не могу ждать и хочу как можно скорее быть с тобой. Но инициатива в твоих руках. Не думай ни о чем. Просто поступай, как чувствуешь. Хочешь — принимай, хочешь — отказывай, хочешь — играй...
Линь Хуэй не выдержал.
— Такого варианта нет!
Его голос прозвучал так громко, что даже ветер, казалось, на мгновение замер. Они замолчали, а затем рассмеялись.
Хэ Цзяньшань поправил волосы молодого человека, растрепанные ветром, и внимательно посмотрел на него.
— Как и все влюбленные, ты можешь просить меня о чем угодно.
Прошло много времени, прежде чем Линь Хуэй тихо спросил:
— Правда?
Хэ Цзяньшань кивнул.
Глаза Линь Хуэя засветились. Он вынул руку из кармана Хэ Цзяньшаня, сделал шаг назад и сказал:
— Обними меня, Хэ Цзяньшань. Обними меня.
Зима — это прекрасно. Линь Хуэй подумал, что никогда не знал, насколько теплой она могла быть. Его согревало не отопление и не солнце, не кофе и не чай с молоком, не теплая одежда и не утро под одеялом в шесть часов. А то, что он надел шарф Хэ Цзяньшаня, а затем оказался в его крепких объятиях.
Они делились друг с другом биением сердца, теплом и всей той любовью, что уже была сказана, а также той, что еще ждала своего часа.
«Эта зима и правда прекрасна», — подумал он.