Глава 3: Классовое неравенство
Заметил чёрный «Жигуль» раньше, чем Ден, сидевший внутри и куривший в окно, успел меня увидеть. Снаружи была видна только его рука - полоски от костюма Adidas и красная точка сигареты.
Я обошёл вдоль забора, стараясь не шуметь, и перелез.
Постоял во дворе.
Поразглядывал небо.
Интересно, сколько Ден ещё там продежурит, прежде чем свалит?
Надеюсь - до утра.
С Деном у меня давние тёрки, если так вспомнить...
А небо летом классное. Звезды кажутся ближе. Можно завтра во дворе лечь спать наверное. Сейчас лень возится с расстеланием постели и вытаскивать во двор старую перину.
Мать уже пришла с работы. В окнах горит свет.
Я открыл входную дверь. В прихожей, на старой коричневой тумбе под вешалкой, лежала её сумка - чёрная, с меховым кроликом-брелоком.
Когда вошёл на кухню, она готовила драники. В ноздри ударил запах поджаренной картошки и лука.
- Опять где-то шлялся? - спросила она, не оборачиваясь.
- Ага.
- На, ешь.
Она переложила из большой железной миски драники в тарелку, полила их сметаной и поставила передо мной.
- Руки помыл?
Кивнул вместо ответа и сел за стол.
Мы ели молча, друг напротив друга. Я - со своими мыслями о прошедшем вечере и Нике, мать - о чём-то своём. Мы не очень близки: не понимаю её, она - меня.
Ем, короче, и тут вспоминаю о подработке, которую схватил на OLX пару дней назад. Накрутить лайки какому-то чуваку в Инстаграме.
Достал телефон, написал этому челу, что сегодня всё сделаю.
Да, я типа сельский SMM-специалист - из тех, что за три копейки создают вокруг заказчика шаткую иллюзию популярности. Лайки, активность в комментариях с левых страниц, тысячи подписчиков... На свете довольно много людей, которые живут иллюзиями.
Узор сметаны, как туман, расползается по тарелке с маленькими розовыми розочками. На золотой кайме с краю - скол. В середине - драник. Не могу придумать, на что он похож. На гору? На осенний лист?..
Перевожу взгляд на мать.
Моей матери тридцать восемь лет. У неё светлые волосы, поджатые губы и слегка тоскливое выражение лица - такое, задумчивое.
Мы с ней не похожи внешне.
Она родила меня рано, потратила на материнство лучшие годы своей жизни, а короткое замужество с моим отцом не принесло ей счастья. Когда она злится, то прокручивает эту информацию на репите.
Мать работает продавцом в магазине, иногда там же берёт в долг до зарплаты продукты, которые хозяйка записывает в большую потрёпанную тетрадь; в наших краях так делать - норма.
В этом году я начал немного подрабатывать, с финансами стало повеселее. Но глобально от этого мои отношения с матерью не улучшились.
Разве что это дало мне чуть больше свободы.
Скребя вилкой по тарелке в попытке расчленить последний драник и немного нервно вымакивая его кусочек в сметане, она как бы между прочим говорит:
- Надо лук прополоть, опять всё заросло.
Она сняла очки и теперь щурится, как котяра на солнце.
Кидает на меня первый взгляд за вечер.
Такой, каким смотрят матери, когда что-то надо сделать. Точнее, хорошо бы, чтобы я это сделал ещё вчера - по доброй воле, а не после пинка под жопу. Тогда бы всё не заросло. И напоминать бы не пришлось.
- Хорошо, - обычно я не такой покладистый в вопросах батрачки на огороде.
Подсчитывая вложенные усилия, прихожу к выводу, что купить картошку у соседей в конце сезона выгоднее. То же самое и с остальным. Хотя мне нравятся некоторые вещи - вроде подрезки деревьев или сбора урожая... Но не на постоянной основе. Как бы так сказать: нравится процесс, но если оценивать КПД, то это артель «Напрасный труд» (словами одного соседского деда).
Мать в моей покорности небезосновательно учуяла подвох:
- Ты что-то натворил? Почему у нас под воротами Денис Коваленко дежурит?
Она старательно стирает пальцем каплю сметаны с клеёнки, которой застелен стол.
- У н-него спроси, я без понятия, - никогда не сообщаю матери о реальном положении дел. Мне кажется, что даже если скажу ей что-то вроде: «Он здесь, чтобы спалить нам хату», или «Он здесь, чтобы принести меня в жертву Сатоне», - она машинально кивнёт, погружённая в какие-то свои мысли, и кинет мне добавку драников.
Хотя вариант, что она кинет в меня тарелкой, тоже вполне вероятен. У неё, по сути, несколько режимов: распоряжаться мной как батраком, игнорировать или включать режим домашней тирании.
Доедаю драник, который всё же больше похож на нечто совершенно абстрактное, и отставляю тарелку.
Кухня у нас небольшая, заставленная кастрюлями, банками и прочим подобным.
Мать включает телевизор, стоящий на холодильнике, и начинает смотреть какое-то шоу.
Возможно, она мне не поверила насчёт Дена, но, как я уже говорил, лезть в мои дела без критической надобности она не станет.
Я иду в свою комнату. Переодеваюсь, сажусь за комп. Открываю месседжер.
От Ники несколько сообщений. Сердце бьётся чуть быстрее те две секунды, пока захожу проверить сообщения.
«Привет. Есть планы на завтра? Не хочешь со мной поехать в город? Погуляем. Будут мои друзья».
С ней я хочу потусоваться, а вот с какими-то друзьями - не особо. Вдруг они городские снобы с предубеждением против чела из села.
Меня не сильно смущает нищебродский социальный статус, но прекрасно понимаю, что другие люди могут по таким вещам оценивать.
Но если спросить, не будут ли меня буллить её друзья, - буду выглядеть как лох.
Параллельно открываю свою «работу». Чел хочет 20 тысяч подписчиков на свой аккаунт. Взял с него 500 грн.
Пишу ей:
«Я свободен. Во сколько?»
«В 10 утра заедем за тобой».
Кто - заедем?
В облцентр я знаю три пути. Первый - железобетонный: на автобусе. Второй - на лясике, но предлагать Нике ехать двадцатть километров на багажнике велосипеда не стал. Да и педали сейчас крутить не смог бы - из-за травмы.
Третий - зацепиться за пригородную электричку.
То, что можно просто купить билет, мне почему-то в голову не приходило.
Однако вариант с автобусом кажется самым надёжным.
Она кидает песню группы «МЫ» - «Думай о море». Меня цепляет уже одно название: МЫ.
Включаю трек и сразу улетаю в свой любимый способ ухода от реальности - погружаюсь в меланхоличные раздумья. Это, кстати, одна из фундаментальных черт моего характера, базовая деталь прошивки.
Копаться в своей голове и анализировать что угодно: прокручивать старые и новые события, выстраивать причинно-следственные связи.
Перебрал в голове всё, что случилось накануне, и улыбнулся в потолок. Даже стычка с гопниками не могла испортить вайб этого вечера.
Хотелось мечтать о какой-то ерунде. Например, Ника случайно коснётся моей руки. Или заснёт у меня на плече, когда мы будем ехать в автобусе. (Хотя это, конечно, исключено - не помню, чтобы я там ехал сидя с тех пор, как мне перевалило за двенадцать лет.)
Но мозг так устроен: он всё равно способен придумать десяток альтернативных линий того, что могло бы быть, если бы...
Открываю Инстаграм.
Из открытого окна тянет приятной ночной прохладой.
На мониторе открылся объект продвижения - Инстаграм какого-то чувака. Вот он фоткается возле крутой тачки. Вот делает двоечку в камеру. Вот он с братанами. В спортзале. В сауне.
После того как я накручу ему подписчиков, он, возможно как и некоторые из людей, пользовавшихся моими услугами, начнёт верить, что это реальные двадцать тысяч человек, которым искренне интересны фото на фоне машины, двоечка и братаны.
Но я рад, что существуют такие аккаунты и их владельцы - чтобы можно было срубить с них денег.
Доделал, вырубил комп и завалился в кровать.
Думать о Нике было приятно.
Мысли путались в голове, как обычно перед сном: «Стоит тачка Дена у ворот или уже уехала? Надо завтра встать рано, чтобы успеть до десяти...
Интересно, я ей нравлюсь?» - последняя мысль была непривычной.
Как будто я вступил на какую-то неизведанную территорию. Открыл для себя новую локацию и осваиваюсь на ней.
Перечитал сообщения.
Она была ещё в сети. Включил песню, которую она скинула, и, глядя на значок ее онлайна, незаметно провалился в сон.
Во сне приснилось, что мы едем на Колиной «Дельте» в город...
***
Заорал соседский петух. Из-за открытого настежь окна показалось, что он орёт мне прямо в ухо.
По комнате тянуло утренней прохладой. Дал себе пару минут, чтобы поваляться, но спать уже не хотелось.
Встал, застелил кровать.
Мать ещё спала. В воздухе по-прежнему витал еле ощутимый запах драников. На кухне я наскоро соорудил бутерброд с хлебом и варёной колбасой. Перекусил.
Затем надел свою огородную робу, закинул наушники в уши, сунул телефон в карман и вышел во двор.
По мере того как в предрассветных сумерках дёргал сорняки на пяти длинных рядах лука (всегда задавался вопросом, зачем нам столько лука), начало светать. Руки стали мокрыми от росы и грязными от земли, которая летела в разные стороны с корней травы, которую я выдёргивал.
Воодушевлённый предстоящей встречей с Никой, не остановился на луке, а стал дальше дёргать сорняки, представляя, что методично, по одному, ликвидирую армию врагов. Потом достал лейку, наполнил её водой и стал поливать. Вода отлетала от земли, смешивалась с грязью, попадала на ноги и в сланцы.
В наушниках играл Rammstein - Mutter. Эта группа идеально подходит для подвигов.
Через час совсем рассвело. Нога после всех трудов разболелась сильнее, но старался не обращать на это внимания.
Наконец, как следует исполнив трудовую повинность, спустя часа полтора лёг на кровать во дворе. Так как эту ночь спал в доме, на ней был только тонкий матрас и подушка. После физического труда меня всегда посещает чувство удовлетворённости.
Сейчас назвал бы это оргазмом пролетария.
Было приятно ощущать усталость. Даже грязь на коже. Мелкие царапины на руках, немного саднящие и появившиеся в процессе работы. Неравномерное напряжение мышц по телу.
Незаметно для себя снова провалился в сон. Меня разбудила вышедшая во двор мать.
- Иди помойся, весь в грязи, - было бы приятнее, если бы она оценила масштаб проделанной работы. Но она так никогда не делает.
Я ждал, когда она уйдёт, чтобы начать собираться. Не хотел говорить ей, что еду в город.
Тем временем мама прошла к плантациям помидоров с видом древнего римлянина, следящего за тем, чтобы нерадивый раб не сфилонил где-нибудь.
- Развёл болото, под корень надо поливать, - наверное, если бы всё было как обычно, я бы стал с ней прирекаться. Но сейчас не хотелось вступать в конфликты.
- А морковку чего не проредил? - она наклонилась к мелкой поросли, пару раз что-то выщипала и кинула в сторону гигантской кучи сорняков.
- Отнеси траву соседям.
- Да, мам, - мы всегда относим траву соседям, так как у них свиньи, которые её едят.
Наконец она вышла за ворота. Было уже около девяти часов (в девять открывается магазин).
Я отмылся, переоделся в белую футболку, джинсы и кеды.
Думал написать Нике что-то, но потом решил, что это будет несколько навязчиво.
Она написала сама - что-то вроде «сейчас буду». Отписался ей, что готов, вышел за ворота. Первым делом, ещё из-за забора, прочекал место, где стояла тачка Дена, но там было пусто.
Пока осматривался, возле меня затормозила новая чёрная BMW. С переднего пассажирского выглянула Ника и помахала рукой. На ней была белая футболка, джинсовые шорты и кеды с длинными белыми носками. Честно говоря выглядела она охуенно. И одеты мы были не то чтобы одинаково, но у нее и у меня были белые футболки и кеды. А ее шорты были почти такого же цвета, как мои джинсы.
Немного робея, загрузился в машину, пожал руку её бате, и мы поехали. В салоне пахло новыми кожаными сиденьями и классовым неравенством.
За окном проносились обшарпанные достопримечательности: водонапорная башня, старый и новый элеваторы, белые блоки птицефабрики, прозрачные арки теплиц, графитовая равнина солнечной электростанции.
- Ну что, Антон, как дела? - её батя выглядит как типичный успешный мужик. Хорошо одетый. Модно подстриженный. С спокойным выражением лица, над которым можно вешать лозунг Veni, vidi, vici. Остаётся только жалеть, что у меня никогда не было такого отца.
- Да... нормально.
- Чем увлекаешься? - он спрашивает непринуждённо, но я успеваю поймать оценивающий взгляд в зеркало.
- Всем по чуть-чуть, - ухожу от прямого ответа потому что потому...
Вообще-то на тот момент жизни хотел стать рэппером. Только что проредил лук. И пишу какие-то дикие рассказы.
Но понятное дело, когда такие вопросы задаёт амбассадор успеха, отвечать на них кристально честно как-то не получается.
- Пап, что за допрос? - Ника, до этого молча смотревшая в окно, подала свой голос.
- Просто болтаем, - её отец не намерен отступать.
- В школе ещё учишься?
- Да. В 10-й класс перешёл.
- Поступать будешь?
Мне некомфортно от этого разговора, сам не знаю почему. Но если копнуть глубже, то, наверное, потому что я сам не знаю, чего хочу. Вроде хочу стать рэппером, а вроде понимаю, что это несерьёзно, и на такие машины, в которых мы едем, этим не заработать. К тому же иногда я заикаюсь, когда нервничаю.
- Да.
- Молодец. На кого? - вижу, как Ника толкает его легонько рукой в колено, но он делает вид, что не заметил.
- На ИТ. - Это правда. Я собираюсь сдать ЗНО и поступить на системный анализ или информационные системы и технологии. Что-то такое. Не знаю. Ещё сам до конца не решил. Но заикающийся рэппер никому не нужен, надо искать альтернативные источники денег.
- ИТ - это хорошо. Я сам разработчик. Мой тебе совет, пацан: тикай отсюда, если хочешь чего-то в жизни добиться. - Ника попыталась вмешаться:
- Ну пап!
- Чего ты папкаешь? Передаю опыт молодому поколению. Может быть, твой друг мне ещё спасибо скажет.
Мне вроде и не нравится, что этот немного самодовольный мужик учит меня жить. И его назидательный тон. С другой стороны, понимаю, что он прав. Смотрю в окно и думаю над его словами. Когда так говорит тип на BMW последней модели, ты ему веришь.
Ника снова отворачивается к окну. Достаёт телефон. Я достаю свой.
«Не обращай внимание на отца, он всегда такой».
Отвечаю ей: «Всё норм».
Она мне толком не рассказала, с кем мы встретимся в городе. Машина едет быстро (не то что на старом «Эталоне» телепаться). Смогу ли я когда-нибудь купить себе машину? Мне это кажется вполне возможным, и в то же время есть какой-то страх, что этого не произойдёт никогда. Не хотелось бы соскуфиться и продолжать традицию брать в долг продукты до получки в сельском магазине. Зачем я вообще думаю об этом сейчас? Кошусь на Нику. В узкую щель между сиденьем и стеклом вижу её лицо, почти прижатое.
Интересно, о чём она думает?
У неё красивый нос. Всё красивое. Пока я её рассматриваю, она вдруг переводит взгляд на меня, не успеваю отвернуться. И мы пыримся друг на друга, долю секунды, которой достаточно, чтобы я неловко улыбнулся, а её щёки стали розовыми.
- Высажу вас в центре. Антон, ты за неё отвечаешь, - голос её бати выдёргивает меня из раздумий.
- Сама за себя отвечаю, - недовольно отзывается Ника.
- Я к тому, что если...
- ПАП! - Ника перебивает его, я вижу, как она встряхивает головой. Батя сдаётся, говорит только:
- Ты на связи будь, принцесса, - и всё равно при этом переводит взгляд на меня, улыбаясь дежурной улыбкой, которая, по-видимому, означает что-то типа: если ты не справишься, пойдёшь домой пешком. Ну что же, могу его понять. А вообще мне свойственно вести себя порядочно. Особенно по отношению к девушкам. Да и в принципе.
Вместо ответа Ника кивнула головой.
Надо отдать должное её бате: он доверяет ей настолько, что подвозит куда-то вместе с ней незнакомого типа, хромающего, бритого наголо и с ссадиной на лбу.
Если бы я сказал матери, что собираюсь привести домой девчонку, она бы меня морально уничтожила. Не знаю почему, но моя мать никогда мне не доверяет.
В общем, он уезжает, а мы остаёмся на центральной улице города. Тротуар мощен плиткой, по переходу перебегают улицу люди. Уже работает небольшой уличный фонтан. Какая-то мать, одетая в пёстрый сарафан, пытается вытащить маленького пацана подальше от струй воды, а он изо всех сил упирается. И ему всё равно, что промокнет рубашка и штаны.
Ника поворачивается ко мне:
- Папа всегда такой с тем, кого мало знает, но вообще он нормальный.
- Да не парься. Кого мы ждём? Или идём куда-то?
- Да, пошли, - она берёт направление в сторону пешеходной улицы, и я иду следом.
Она с кем-то переписывается в телеграме, параллельно рассказывает, что родилась здесь, в городе, и пошла в первый класс и какое-то время училась, но потом они переехали в столицу. Мы должны встретить её друзей - брата и сестру. Они дружат с детства, хоть и живут сейчас в разных городах. Но встречаются летом. Переписываются. Вместе ездили на концерты. Чела зовут Егор, его сестру - Лиза. Она бывшие одноклассники Ники и близнецы.
Мы идем к памятнику, где они договорились встретится и болтаем ещё о чём-то. Вдруг сзади на глаза Нике ложатся две руки. Она берётся за них, улыбается. Руки мужские.
- Егор!
Пытаюсь перевести дух. По телу пробегает дрожь. Неприятно видеть, как к человеку, который нравится, прикасаются чужие руки. Но они друзья, и я подавляю накатившее раздражение. Мы-то даже не друзья, знакомы два дня, ну а всё же с первых минут её общение с Егором меня напрягает, ничего не могу с собой поделать.
Затем он протягивает мне руку, которая только что лежала на её волосах:
- Егор.
- Антон, - он смотрит на меня оценивающе. А я на него. И на его руки. Обычные руки. Только не такие покоцанные, как мои. Было бы Нике неприятно, если бы на месте его рук только что были бы мои? Вопрос без ответа.
Пожимаю его руку так крепко, как Дональд Трамп министру какой-нибудь банановой республики.
Пусть почувствует мою мощь.
Мы одного роста.
Он чуть ниже.
Я немного этому рад.
У него светлые, русые волосы. Выглядит чуть старше.
В целом он приветлив. Одет в тёмно-синее поло, джинсы и новые белые найки.
- А это Лиза, - из-за его спины выныривает светловолосая девушка, кивает в мою сторону головой. Они с Егором реально похожи. Она просачивается между нами и обнимает Нику.
- Никаааа! - из того, что успела рассказать Ника, я знаю, что они близки.
- Ну и что в селе? Скука? - Лиза наконец-то выпустила Нику из объятий, и мы идём дальше. Но теперь они по бокам Ники, а я оказываюсь сбоку Лизы.
- Да не, там норм.
- Из-за Антона? Аха-ха, да я пошутила, - Лиза поворачивается ко мне:
- Почему ты хромой?
- С неба упал, - не хочу рассказывать про забор. Ника и Лиза смеются, Егор улыбается, но отстранённо. Он считал моё решительное рукопожатие как вызов. И, кстати, не опешил, не вырвал руку. С тех пор, как тестирую этот приём на других людях, первый случай на моей памяти, когда человек вёл бы себя спокойно и не дёргался.
В общем, моё подсознание считывает напряжение между ним и мной, слишком очевидно, что ему тоже нравится Ника.
- Вчера мы поехали на ставок, а там гопники какие-то. Хотели у него забрать мопед. Я этого чела кинула через бедро. А Антон ему в глаза песка - н-на такой. Мы сели на мопед и уехали, - Ника выпалила все наши вчерашние приключения.
- Ничего себе у вас там движ! Капец. Может нам приехать к тебе в гости? Егор, что скажешь, поедем? - Лиза подёргала брата за локоть.
- Если кто-нибудь пригласит, - он посмотрел на Нику.
- Конечно приезжайте, - Ника радостно сияет, а я тускнею. Друг детства vs. ноунейм с горы, два дня знакомства. Но она мне реально нравится, и мне всё равно какие мои шансы не сольюсь так просто. К тому же они давно не виделись. Правда, переписывались, наверное, часто.
Да и плевать, думаю я, пусть этот высокомерный индюк глотает пыль и под моих сапог.
Кстати, получается, что она и раньше приезжала летом в село, но мы не пересекались. Очень жаль.
Ника предлагает идти в парк. Они делятся общими воспоминаниями. Пересказывают новости. Я молчу. И время тянется очень медленно...
- Да, а потом было наше с Лизой др, и ты меня поцеловала? А Лиза обиделась... - я понимаю, что это типа случайное воспоминание здесь не случайно. Егор даже успевает ухмыльнуться в мою сторону краем губ.
- Как я это помню, то ты сам просил себя поцеловать, а я была наивным человеком, ни о чём не подозревающим, - Ника снова смеётся.
- Да ладно! Хочешь, можем повторить прямо сейчас, - он наклоняется к ней как бы в шутку, у меня появляется острое желание вклиниться между ними, но Ника толкает его локтем.
- Дурак! - чувствую себя в этом всём движе лишним, и это начинает раздражать.
Мы проходим по набережной речки. Старый расхлябанный мост, окрашенный синей масленной краской. На его кованой ограде висят покрытые ржавчиной замки.
Интересно, все ли эти люди остались вместе?
- Есть у тебя какое-то хобби, Антон? - Егор вырывает меня от рассматривания символов вечной любви. Ненавижу, когда меня называют по имени. Моя классуха с такой же интонацией вызывает к доске.
- Я работаю. SMM занимаюсь. Продвижение профилей инстаграма, такое, - я напялил на себя свой самый умный небрежный вид, который на мне как перешитый костюм бати - не самое естественное моё воплощение, т. к. когда распинаюсь людям о своих успехах, то довольно часто чувствую себя самозванцем.
- Пойдём в пиццерию, - Егор повернулся ко мне и смотрт оценивающе.
- Антон заплатит, раз он у нас единственный работающий.
Пау-пау-пау. Карточка осталась дома на столе. Блин, взял с собой 50 грн на автобус. Как-то не подумав, что мне могут понадобиться деньги.
- Я угощаю, - вмешалась Ника. Какой стыд. По моему лицу она, наверное, всё поняла.
- Нет, я. Парни платят за девушек, а не наоборот. Антон просто не в курсе, да, Антон? - он опять одарил меня взглядом полного превосходства. Я дурак, реально, блин, чем я думал.
Чувствую, как подкатывает бессильная ярость. Опасаюсь этого состояния, т. к. в нём плохо себя контролирую. Хочется втащить по его самодовольному лицу в этот момент. Как я мог так тупануть?! Не нахожу, что ответить, от этого позор растёт, возникает неловкая пауза.
Настроение скручивается до нуля. И вера в себя, в начале дня взлетевшая до потолка, ударяется о дно Марианской впадины, где его съедает на ужин белесая рыба без глаз.
- Потом тебе отдам, - наконец выдаю я, но это звучит так напряжно, что лишь усиливает мой стыд.
- Забей, тебе нужнее, походу, - он небрежно машет рукой.
- Идём, идём. Так что ты там говорила? - он поворачивается к Нике.
- Не веди себя так? - она пытается его осадить.
- Как? Антон не обиделся, да, Антон?
... От того, чтобы ему втащить, меня останавливает только то, что он друг Ники, и если я не буду придерживаться некоторого дипломатического кодекса, то сделаю ситуацию ещё хуже. От напряга ноги становятся ватными, дыхание сбивается.
Мы поднимаемся по эскалатору наверх, к фудкорту. Проходим мимо фастфуда с куриными крыльями и шаурмой (центр нашей области настолько далек от цивилизации, что у нас нет KFC или Макдональдса) и садимся за свободный столик в пиццерии.
Девчонки болтают о чём-то, Егор идёт заказывать пиццу. Делаю вид, что их слушаю. Первый мой рефлекс - скрыться от позора, но я научился делать вид, что так и было задумано.
Иногда этот приём срабатывает.
Егор возвращается.
- Взял с ананасами, вашу любимую.
- Ммм, спасибо, но с чего ты взял что я люблю ананасы? Лиза тоже их не любит, - бла бла бла и в том же духе.
Решаю отойти в туалет, взять передышку.
Бросаю им небрежно, что скоро вернусь, и удаляюсь. «Беги, Симба, и никогда больше не возвращайся», - шепчет внутренний голос. «Иди на хер, трус». Да, часто в таких случаях припираюсь сам с собой у себя же в подсознании.
В туалете не сильно людно, умываюсь холодной водой из-под крана. «Возьми, блять, себя в руки, пожалуйста. Соберись».
В общем, я немного остыл и иду обратно, к столу. Сзади у диванов высокие спинки, и я успеваю услышать обрывок разговора.
- ... лошара, - это говорит Егор.
- Да ладно тебе, походу Ника что-то в нём нашла. Спор под угрозой. Хаха, - голос Лизы.
- Но по мне так он идеальный кандидат.
Не собирался подслушивать, когда захожу в зону их видимости, разговор обрывается. И я принимаю импульсивное решение всё же свалить, но красиво.
- М-м-не позвонили с дома... забыл отдать соседям траву... для свиней, - зачем я уточнил про свиней, можно было бы обойтись без подробностей.
- Так что... - и пока они переваривают мой экспрессивный выпад, я сажусь на диван рядом с Никой и дерзко целую её в щёку, но почти рядом с краем губ, от которых пахнет вишней.
Пару месяцев назад прочёл пару книжек по пикапу, и, несмотря на то, что они кажутся мне полной чушью и чувствуя себя максимально не в своей тарелке, я делаю то, что по логике должен, чтобы расставить все точки над i. И перебить осадок от провала с оплатой пиццы.
- Пока, - говорю я Нике, которая оторопела от неожиданности и теперь сидит с каменным лицом, так что по ней непонятно, какое это шоу произвело на неё впечатление.
- Приезжайте в село, что-нибудь замутим, - я жму руку Егору, чьё рукопожатие на этот раз кажется не таким самоуверенным, и ухожу побыстрее.
Пока жду «Эталон» на автобусной станции, оцениваю себя же: всё же свалил как лох. И этот поцелуй, возможно, был лишним. Во всяком случае, даже если я Нике понравился, она осталась со своими друзьями, которые могут её легко убедить в том, что я самоуверенный быдлан. А это не так, просто мне показалось, что это единственный выход из этой дебильной ситуации.
Дойдя до остановки, покупаю себе воду в ларьке и пирожок. Но есть не хочется, а только пить. Жарко. Становлюсь в тень у билетной кассы и мрачно перевариваю случившееся.
Что имела ввиду Лиза, когда говорила за спор?
Наконец-то к платформе подкатывает автобус. Бабки с вёдрами, женщины, мужчины, пара детей, пенсионеры - все повскакивали с лавочек и стараются попасть внутрь, занять место.
Вместо кожаного салона BMW - кресла, обитые почерневшей от отпечатков сотен задниц тканью. Наконец я втискиваюсь на площадку сразу за водителем. Пропихиваюсь к окну.
На стекле, с обратной стороны которого висит жёлтая потрёпанная штора, красуется приклеенный на скотч лист А4 со стихом Омара Хайяма. Выучил его наизусть: «Не зли других и сам не злись, мы гости в этом бренном мире...» бла-бла-бла. По наличию этого стиха можно определять хамоватость среды вокруг этой бумажки. Если обнаружен данный артефакт, то, скорее всего, вероятность того, что вас обложат хуями, высока.
Но не в этот раз. Я стою, придавленный к стеклу - салон маршрутки тесно забит людьми. Зол на себя: на то, что забыл дома деньги, и на этого долбоёба Егора. Хочется с кем-то сцепиться и выпустить пар. За окном в обратную сторону мотается всё тот же пейзаж, что утром. Но если с утра он мне казался полным надежд на светлое будущее, то сейчас в воздухе висит тоскливая безнадёжность. Внутри салона жарко и душно. По обочине из-под колёс летит пыль.
Мы проезжаем последний поворот перед тем, как дорога вывернет к моему селу. Вдруг по встречке на повороте выруливает чёрный жигуль. Не знаю, за какую долю миллисекунды моя ярость и разочарование конвектируются в это, но прежде чем оценить свои действия трезво, я встречаюсь взглядом с Деном, а в его лобовое летит пластиковая бутылка, наполовину полная минералкой, и пирожок, заботливо упакованный в пакет. Пирожок ползёт по стеклу вниз, как гигантский слизняк.
Реакцию Дена на мои выверты не успеваю заметить, машина проносится мимо. На долю секунды мне становится легче, и ярость как будто затухает, но потом, немного остыв, я осознаю, что мой поступок - это накал конфронтации с Деном, а мы ещё не порешали за прошлый конфликт. Но это маячит где-то на заднем плане, на первом - сегодняшняя ситуация, перекручивание которой на репите доставляет мне неимоверные страдания. Бабулька, которая сидит сбоку, по-видимому всё заметившая, молча качает головой и прицокивает языком.
Да пох. Делаю вид, что ничего не было.
Достаю телефон. Надеюсь увидеть сообщения от Ники, может, она напишет, что Егор долбоеб. Но этого не происходит: она была в сети, но ничего не написала. Это усиливает тревогу. С доски объявлений - пару заказов на работу. Смахиваю их, не до этого.
Дома как-то невыносимо тоскливо. Иду в свою комнату со всеми своими мыслями, и мне хочется лежать неподвижно, как серый камень у дороги, и не испытывать всех этих мук. К сожалению, редко жизнь бывает идеальна. Когда всё гладко - мне хорошо, но когда нет, это выбивает меня из колеи.
Ника не пишет. И я решаю сделать первый шаг навстречу, делая вид, что не было никакой неудобной ситуации. Попутно наливаю себе чайный гриб из трехлитровой банки на кухне.
"Привет. Ты уже дома?"
"Нет. Только еду," значит она еще какое-то время протусовалась со своими друзьями.
Её ответ короткий, и мне кажется, что она на меня сердится. На какую тему продолжать разговор я не знаю.
"Когда Егор и Лиза приедут?"
"Думала, тебе они не понравились".
"Та не, всё норм".
"Ммм. Ну, может завтра или послезавтра".
"Не хочешь погулять вечером?"
"Нет, сегодня не могу, занята".
"Ок".
Разговор мне кажется холодным и отстранённым, что повергает меня в ещё большую пучину отчаяния.
Демал ее спросить о том, что услышал. О споре. Но момент неподходящий.
Пишет Коля, предлагает потусоваться на заброшенном мясокомбинате с другим челом. И я зачем-то соглашаюсь. Тачки Дена возле ворот нет.