Глава 27
Первое, что она услышала — глухой писк. Нечёткий, будто откуда-то издалека, как звон в ушах после громкой музыки. Потом — приглушённые голоса. Мужские, женские, тревожные. Кто-то говорил её имя... кажется.
Сознание плыло, как в холодной воде. Всё казалось не совсем реальным: сирена где-то позади, резкий запах медицинского спирта, мерцание фонарей над глазами.
Она попыталась открыть глаза, но веки были слишком тяжёлыми.
— Девушка... Вы меня слышите? — голос рядом, уже ближе.
«Да», — хотела сказать Ники, но губы не слушались.
Потом — темнота. Не пугающая, а просто тихая.
•••
Австрия. Отель.
В номере было тихо. Даже слишком. Йост прикрыл за собой дверь и на автомате щёлкнул выключателем, заливая комнату мягким светом. Всё внутри гудело — в ушах ещё стоял ревущий зал, в теле ощущалась дрожь после сцены, но это была не та приятная дрожь, к которой он привык. Эта — какая-то смазанная, будто неуместная.
Он подошёл к кровати, бросил куртку, рюкзак, телефон. Сел на край, опёрся локтями на колени и провёл руками по лицу. В голове всё ещё звучал её голос. Не такой, как обычно. Более колкий. Уставший. Раздражённый.
"Йост, с тобой вообще можно нормально поговорить или нет?" — будто ножом.
Он вздохнул и уже потянулся к телефону, когда экран вспыхнул сам.
Кай.
Никаких сообщений до этого. Звонок. В два часа ночи.
Йост нахмурился, мгновенно поднёс телефон к уху.
— Алло?
— Йост... ты где?
— Что? В отеле. В Австрии. Только с концерта пришел. А что?
Кай помолчал, и уже по этой паузе Йост понял — что-то не так.
— Слушай... — голос Кая дрогнул. — Ники... Ники в больнице.
Йост как будто не понял сразу. Он встал.
— Что?
— Её сбила машина. Сегодня вечером.
— В смысле сбила?! — Йост повысил голос. — Как это вообще... когда?! Где?! Что с ней сейчас?!
Он уже начал ходить по комнате, задевая стул, едва не опрокидывая его.
— Я не знаю всех деталей, — быстро заговорил Кай. — Я узнал только что. Мия мне позвонила. Она поехала к ней. Я пока дома, но она сказала состояние тяжёлое. Не критическое, но тяжёлое. Её отвезли в госпиталь.
— Название, Кай! Госпиталь как называется?!
— Сейчас, подожди, я... — шорохи. — Вот. OLVG West. Я тебе скину адрес.
Йост остановился, схватился за затылок.
— Господи, я... Я же говорил с ней. Часа три назад. Она была... злая. Расстроенная. Я... — он сжал челюсть. — Почему я не заметил?! Чёрт! Почему я не спросил!
— Йост... эй. Это не твоя вина.
— А чья?! — он почти закричал. — Я же знал, что ей было плохо! И просто... Придурок!
На мгновение всё замерло. Только тяжёлое дыхание в трубке.
— Я прилечу, — выдохнул Йост. — Завтра утром. Ранним рейсом. Сколько бы это ни стоило.
— Мы будем ждать. Я тебе всё напишу. Мия там, она сообщит, если что-то изменится.
— Окей. Спасибо, Кай.
Он отключился и уронил телефон на кровать, вцепившись пальцами в волосы. Перед глазами стояла она — злая, уставшая, сбрасывающая звонок. Он чувствовал, что что-то не так. И не сделал ничего.
Йост сидел на краю кровати, согнувшись, как будто от боли. Пальцы дрожали — настолько, что он едва мог разблокировать телефон. Экран плясал перед глазами. Поиск рейсов. Амстердам. Самый ранний вылет. Он не смотрел ни на авиалинию, ни на цену. Лишь бы быстрее.
Три попытки — и только на четвёртой он смог ввести данные карты.
Кнопка "оплатить" — и экран на секунду потемнел. Он не дышал.
Подтверждение брони: рейс в 6:20 утра. Вылет через три с половиной часа.
Йост уронил телефон на постель и провёл руками по лицу. В горле стоял ком, в груди сжималось что-то чужое, неуправляемое. Он даже не осознавал, что с ним происходит. Сцена из разговора снова и снова прокручивалась в голове.
Он вскочил, начал метаться по комнате. Кидая в рюкзак всё подряд — зарядку, наушники, документы, худи, зубную щётку. Он даже не думал. Не чувствовал, как подгибаются колени, как звенит в ушах. Только одно: успеть.
•••
Амстердам. Госпиталь OLVG West.
Ночь. В приёмном покое пахло антисептиком и чем-то слишком человеческим — страхом, болью, бессонницей. Каталку с Ники катили по коридору быстро, чётко, с отточенными движениями. Свет больничных ламп мелькал над её лицом, белым, неподвижным, как у фарфоровой куклы.
Медсестра что-то говорила, почти выкрикивая:
— Потеря сознания по прибытии, давление нестабильное, возможна черепно-мозговая, левая рука — возможный перелом, запястье — кровоподтёки, зафиксировать шейный!
— Скан головы как можно быстрее. Ставим катетер. Под кислород, сейчас же!
Двери распахнулись — и она исчезла вглубине отделения, оставив за собой только пустоту.
Мия стояла в холле, застыв, как вкопанная. Её трясло. Она держала куртку в руках, не надевая, хотя в приёмной было прохладно. Волосы растрепались, глаза покраснели — она уже не помнила, когда слёзы перестали течь.
Только что мимо неё пронесли Ники. Закрытые глаза. Лицо, бледное как лист. Капля крови у виска. Всё внутри оборвалось.
— Боже... — Мия прикрыла рот рукой. — Господи, пожалуйста... пусть с ней всё будет в порядке... пусть...
Она опустилась на скамейку, сжав пальцы до побелевших костяшек. Где-то позади открывались двери, шуршали носилки, хлопали шаги врачей. Но Мия не слышала ничего. Только пустоту. И ужас.
•••
Йост выскочил из номера, даже не закрыв до конца рюкзак. Утро только начиналось, отель ещё спал, но он уже бежал по коридору, как будто каждое его движение могло хоть как-то ускорить время.
Он достал телефон и сразу позвонил — сначала Апсону. Тот не брал. Потом Танту.
— Алло? — голос Танту был сонный, хриплый. — Чего ты звонишь в пять утра, ты в порядке?
— Нет. Нет, — голос Йоста срывался. — Я лечу домой. Срочно. У Ники... её сбила машина. Вчера вечером. Я не знаю, что с ней. Она в больнице.
Пауза. Даже Танту, которого обычно не выбьешь из спокойствия, замолчал.
— Чёрт. Йост, я...
— Скажи Апсону. Скажи всем. Я... не смогу быть на концерте. Я уже в такси. Самолёт в шесть двадцать.
— Мы всё уладим. Просто... держи нас в курсе, ладно?
— Угу. Спасибо.
Он сбросил звонок, прижался лбом к прохладному стеклу такси. За окном ещё серело. Машина скользила по пустынным австрийским улицам, а он будто даже не дышал. Всё внутри было пусто, будто выжжено.
Лишь бы она была жива. Лишь бы...
•••
Амстердам. Госпиталь.
Мия всё ещё сидела в том же положении, будто прилипла к скамейке. Руки тряслись. В висках стучало. Она пыталась вспоминать дыхательные практики, которые когда-то советовала ей Ники — и не могла.
Как можно дышать, когда ты даже не знаешь, жива ли твоя подруга?
Раздался звук открывающейся двери. Она резко подняла голову. Это был Кай. Он подошёл быстро, взгляд настороженный и тревожный. Как только увидел Мию, нахмурился — она выглядела так, будто держится из последних сил.
— Мия... — Он присел рядом и обнял её за плечи. — Я здесь. Что с ней?
— Я не знаю, — голос Мии был сорванный. — Они увезли её... она была без сознания, Кай. Я... я даже не знаю, дышит ли она. У неё кровь была на лице. Она просто... не двигалась...
Он крепче обнял её, поглаживая по спине, не зная, что сказать.
— Мы дождёмся врача, ладно? Он должен выйти. И сказать. Нам что-нибудь скажут. Должны.
Мия кивнула, снова прижимаясь к нему, и уронила лицо в его плечо. Она чувствовала себя маленькой и потерянной, как никогда раньше.
И вдруг — звук быстрых шагов. Гулкий, тревожный.
Мия подняла голову. По коридору с другой стороны бежал врач — молодой, в зелёной форме, с перчатками, зажатыми в руке, и маской, спущенной на подбородок. Он несся туда, куда несколько минут назад увезли Ники. За ним спешно шла медсестра, держа что-то вроде планшета и крича что-то на бегу.
Врач метнулся за створки двери, которые мгновенно закрылись за ним, будто проглотили. Коридор снова опустел.
Мия вскинула взгляд на Кая, глаза блестели от слёз:
— Почему он бежал? Почему они спешили туда? Значит, что-то пошло не так?
— Мия... не думай об этом. Это может быть что угодно. Они просто... просто торопятся, — он говорил спокойно, хотя и сам весь напрягся. Его рука дрогнула на её колене.
— Я не могу... не знать, не понимать... — она отвернулась, пряча лицо, — почему всё так быстро рушится?
Он молчал. Потому что на это не было ответа.
———————
Спасибо, что читаете и переживаете эту историю вместе со мной. Продолжение совсем скоро.