Глава 22
Грохот музыки, тысячи голосов, перекаты света по сцене — всё это словно накрыло Ники с головой. Она стояла чуть в стороне, ближе к кулисам, но отлично видела происходящее. Мир за сценой жил своей жизнью — с проводами, беготнёй техников и быстрой сменой настроек — но для неё всё слилось в одно чувство: восхищение.
Сцена. Йост. Толпа.
Эмоции рвали изнутри, сердце будто отбивало ритм каждого удара баса. Она иногда сама начинала подпевать — особенно на песнях, которые знала. Улыбка не сходила с её лица, а глаза блестели от возбуждения. Это был один из тех моментов, когда ты чувствуешь: всё происходит по-настоящему.
И вдруг — среди этой неразберихи — появился Апсон.
— Йоу, ну как тебе? — крикнул он, с разбега подбегая к ней. Его голос сливался с громкой музыкой, но был каким-то особенно живым, заразительным. Он весь светился, подпрыгивал, махал руками, а за ним — с камерой — шла Аланис. Её сосредоточенный взгляд и точные движения резко контрастировали с хаотичной энергетикой Апсона, но вместе они были как единый организм.
Ники рассмеялась, всё ещё перекрикивая музыку:
— Это безумие. И это... невероятно!
— Ага! — закивал он. — Слушай, после того, как ты мелькнула в эфире, чат просто взорвался! Все орут: "Кто эта?", "Она с Йостом?", "Где найти её инсту?" — ты не представляешь.
Она растерялась, порозовела. Хотела что-то сказать, но Апсон не дал ей вставить ни слова:
— Мы с Аланис сейчас выходим на сцену. Пошли с нами, а?
— Нет, — быстро сказала Ники, смеясь и отрицательно махнув головой. — Я пока что... морально не готова к такому.
— Ну как знаешь! — подмигнул он и, резко развернувшись, побежал в сторону сцены, махая на прощание. — Но знай: ты теперь официально в кадре. Fame is coming, girl!
Аланис, молча следуя за ним, успела мельком улыбнуться Ники и тоже скрылась в ярком свете прожекторов.
Ники осталась одна. Но не чувствовала себя одинокой.
Йост был на сцене, и она смотрела на него с тем самым тёплым, будто домашним чувством, которое невозможно описать словами. Он выкладывался на сто процентов — волосы уже мокрые, рубашка прилипла к телу, движения резкие и живые. Когда он начинал петь "Ik Wil Je", зал будто сотрясался в такт с ним. Ники затаила дыхание.
А потом всё подошло к финалу.
Последний аккорд. Свет. Крик фанатов. Йост вышел вперёд, запыхавшийся, сияющий:
— Спасибо вам! Вы лучшие! До встречи!
И уже в следующую секунду он исчез со сцены и выбежал обратно за кулисы. Он мчался к ней — с мокрыми, лохматыми волосами, раскрасневшийся, но счастливый. Не сказав ни слова, подхватил Ники, прижал к себе и закружил. Она вскрикнула от неожиданности и засмеялась:
— Это было... невероятно. Я до сих пор в шоке.
— Я тоже, — выдохнул он, глядя на неё. — Но чёрт, как же круто.
Он поставил её обратно на пол, всё ещё тяжело дыша.
— Сейчас быстро переоденусь, а потом едем. Бар, тусовка, всё как надо. Жди меня.
— Угу, — кивнула она, всё ещё переваривая происходящее.
Йост исчез, а через минуту подошли Аланис, Апсон и Танту. У всех — широкие улыбки и послесвечение эмоций. Апсон вручил Ники бутылку воды и, как всегда, не сдержался:
— Я же говорил, он на сцене сходит с ума.
Они вместе направились к выходу, на улицу, где уже стояла машина. Йост присоединился к ним, свежий, в новой футболке, с влажными кудрями и блестящими глазами.
Бар оказался именно таким, каким должен быть в пятничный вечер: гудящий от голосов, с лёгким запахом алкоголя, громкой музыкой.
Где-то смеялись, где-то пели. Кто-то пытался перекричать музыку, а кто-то просто двигался в такт, не заботясь о чём-то ещё.
Они заняли стол в углу, у стены, чуть подальше от центра — там, где было проще разговаривать. Йост плюхнулся на диван рядом с Ники, закатив голову назад и выдохнув с таким видом, будто сбросил с плеч не просто концерт, а целую гору.
— Это было лучше, чем я ожидал, — сказал он, потянувшись за бокалом с чем-то ледяным. — Но чёрт... я как будто марафон пробежал.
Апсон, уже вовсю размахивая руками, рассказывал Аланис про какие-то мемы из чата во время эфира, а Танту обсуждал с кем-то по телефону, где продолжение вечеринки.
Ники, держа в руках стакан с чем-то фруктовым и чуть шипучим, смотрела на Йоста с лёгкой улыбкой. Его волосы были уже сухими, локоны упали на лоб, он периодически смахивал их, хмурясь и снова расправляясь. Её словно снова накрыла волна: вот он — такой живой, реальный, уставший, но счастливый. И рядом с ней.
— Слушай, — наклонилась она чуть ближе, — я тут подумала... мои родители пригласили меня к себе завтра. Просто посидеть, пообедать, поболтать. Они давно не видели меня.
Она замялась на секунду, опустив взгляд в стакан:
— Если хочешь... можешь поехать со мной.
Йост удивлённо приподнял брови, потом чуть откинулся назад, рассматривая её.
— Ты уверена?
— Ну... — она на мгновение посмотрела на него и кивнула. — Думаю, да. Если ты хочешь.
Йост улыбнулся, чуть коснувшись её плеча.
— Тогда да. Конечно хочу.
В этот момент Апсон ударил кулаком по столу и крикнул:
— За Йоста! За самый бешеный концерт месяца!
— За него! — подхватил Танту.
— И за Ники, которая выжила на эфире! — добавил Апсон, подмигнув ей.
Она рассмеялась, пряча лицо в ладонях, но всё внутри было спокойно и по-доброму тепло.
Они посидели ещё примерно час — ровно столько, чтобы успеть обсудить несколько забавных моментов с концерта, пару историй от Апсона, и послушать, как Танту жаловался на фаната, который зачем-то принёс на концерт воздушный шар в форме огромной утки.
Ники расслабилась. Шум, смех, близкие лица — всё это действовало как уютный кокон после яркого и насыщенного вечера. Йост сидел рядом, то обнимая её, то делая вид, что слушает Апсона, хотя на деле просто любовался ей украдкой. Это была именно та простая, мимолётная радость, которая запоминается надолго.
— Пора, — сказал Йост, взглянув на часы. — Завтра мне надо рано встать.
Он встал, подал Ники руку. На улице уже темно, воздух был влажным и чуть прохладным. Пока остальные продолжали веселиться, Йост вызвал такси, и через десять минут они уже сидели в машине.
В салоне играла тихая музыка, водитель был немногословен. Ники положила голову Йосту на плечо, они то смеялись, то обсуждали, как хорошо сегодня всё прошло, как будто день специально сложился идеально.
— Ну, ты уверен насчёт встречи с родителями? — спросила она чуть тише. — Если сомневаешься, правда, ничего страшного.
Йост повернулся к ней:
— А ты хочешь, чтобы я поехал?
— Хочу, — честно ответила она. — Но не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным.
Он чуть улыбнулся, взял её за руку и сжал:
— Тогда поеду.
Такси подъехало к её дому. Они вышли, Ники чуть поёжилась от ветра, Йост поправил ворот её кофты.
— Спокойной ночи, — сказала она, глядя ему в глаза.
— Спокойной, — Йост коснулся её щеки, быстро поцеловал и улыбнулся, — до завтра?
— До завтра.
Она поднялась по ступенькам и, уже у двери, обернулась: он всё ещё стоял у машины, глядя на неё. Помахала рукой — он ответил тем же, прежде чем скрыться в такси.
Ночь вновь стала тихой. Но внутри у Ники всё продолжало звенеть — как от концерта, только по-другому. Настоящая музыка осталась с ней.
•••
Утро выдалось тихим. Лёгкий ветерок проникал сквозь открытое окно, шевелил занавеску и приносил запах прохладного летнего воздуха. Ники лежала в кровати, уставившись в потолок. После вчерашнего вечера ей казалось, что всё — немного неправдоподобно. Йост, концерт, бар, разговор в такси... Как будто кто-то на время выдернул её из привычной жизни и засунул в другой ритм — более яркий, громкий и настоящий.
Она потянулась, зевнула и, лёжа прямо в постели, набрала мамин номер.
— Мам, привет, — она постаралась говорить бодро, хотя в груди всё немного сжалось.
— Ника, доброе утро, — мама ответила с лёгкой теплотой, которая всё ещё звучала немного сдержанно. — Ты сегодня приедешь?
— Да. Я хотела сказать — я не одна буду. Я... приведу одного человека с собой, если ты не против.
Небольшая пауза. Сердце ёкнуло. Но мама ответила спокойно:
— Конечно. Спасибо, что предупредила. Мы будем ждать.
После звонка Ники на секунду задержала взгляд в окне. Странное чувство — за последние месяцы столько всего перевернулось. Раньше она даже не могла представить, что приедет домой не в одиночку. И что мама просто скажет: «Ждём».
Она набрала сообщение Йосту:
«Привет! Ужин в 18:00. Если не передумаешь, можем поехать вместе. Но если не хочешь — я всё пойму :)»
Ответ не заставил себя ждать:
«Я не передумаю. Заеду за тобой вечером.»
Ники улыбнулась, лёжа в постели. Они ещё немного переписывались — перекинулись парой шуток, поговорили о том, как пройдёт вечер. В разговоре Йост упомянул, что уже на студии с Танту.
Ники чуть удивилась — после концерта и ночной поездки в бар она ожидала, что он будет спать до полудня. Но, кажется, у Йоста был свой ритм. Стабильно нестабильный.
•••
Время пролетело незаметно. Ники собралась быстро: джинсы, длинная свободная футболка и удобные кроссовки. Волосы оставила распущенными, на плечо повесила небольшую сумку.
У подъезда уже ждал Йост — он сидел за рулём, в тёмной футболке и солнцезащитных очках, которые почему-то не снял, хотя солнце уже клонилось к закату. Увидев её, он тут же улыбнулся и открыл пассажирскую дверь.
Ники села в машину.
Она чуть наклонилась вперёд и легко поцеловала его в щёку — тепло, буднично, но с какой-то почти намеренной мягкостью. Йост чуть замер и тут же усмехнулся, поправив очки.
— Привет, — сказала она, устраиваясь поудобнее. — Как ты? Волнуешься?
Йост фыркнул, включив поворотник:
— Что? Нет. Вообще. Я абсолютно спокоен. Как будда. Только будда, у которого ладони вспотели, — он показал ей ладони и состроил невинное выражение лица. — Но в остальном — Zen.
Ники рассмеялась, чуть покачав головой:
— Ты ужасен. Признай, волнуешься.
— Ну слушай... — он притворно вздохнул. — Я просто еду знакомиться с людьми, которые дали тебе жизнь и, возможно, держат дома фотки с твоих школьных лет. Что может пойти не так?
— Да всё может, — усмехнулась она. — Смог отдохнуть вообще? После вчерашнего — концерт, бар... И ты уже с утра был на студии. Как ты это делаешь?
Йост снял очки и отложил их в сторону. Его глаза, уставшие, но тёплые, встретились с её взглядом.
— Не знаю. Может, это адреналин. А может... — он чуть прищурился и с усмешкой добавил: — ...я просто пытался не думать о сегодняшнем ужине.
— О боже, — Ники рассмеялась, — ты боишься моих родителей?
— Я боюсь всё испортить, — ответил он почти шепотом, глядя вперёд, будто проверяя зеркала. Но уголки его губ выдали: он всё равно шутит. Почти.
Ники тихо сглотнула и, чтобы сбить с себя напряжение, отвела взгляд в окно:
— Ну, ты же знаешь... если передумаешь — это нормально. Я всё пойму.
Йост махнул рукой и включил музыку:
— Не дождётесь! Я уже репетировал, как скажу твоему отцу «здравствуйте» двадцать раз. Осталось выбрать тон: «серьёзный», «достойный» или «притворно уверенный».
Ники закатила глаза, но с улыбкой.
— Господи, ты как ребёнок.
— И этим ребёнком ты решила гордиться, — подмигнул он.
•••
Машина плавно свернула с дороги, колёса мягко зашуршали по гравию. Дом родителей Ники стоял чуть в глубине участка — тёплый, уютный, с чистыми окнами и садом у крыльца. В воздухе висел тонкий аромат цветов и июльского вечера.
Йост заглушил двигатель и глубоко вздохнул, расправляя плечи.
— Ну что, готовы встретиться с высокоуважаемыми родителями? — с лёгкой улыбкой обернулся он к ней.
Ники кивнула, ловя его взгляд. Она ощущала, как лёгкое напряжение снова поселилось где-то под рёбрами.
— Думаю, да... А ты?
Йост приподнял бровь и сделал вид, будто размышляет:
— Волнение есть. Немного. Ну, типа... нормальное человеческое. Просто я маскирую его под шарм и обаяние, — он подмигнул, и на губах Ники появилась искренняя улыбка.
— Работает, — усмехнулась она. — Пока.
Йост усмехнулся тоже, затем вышел из машины и обошёл её, чтобы открыть дверь с её стороны, будто между делом, но с тем самым фирменным жестом, который у него получался удивительно естественно. Ники бросила на него короткий взгляд и выбралась наружу, перекинув через плечо сумку.
Во дворе пахло скошенной травой и чем-то тёплым, домашним. Где-то в саду щебетали птицы, а лёгкий ветерок игрался с листьями кустов. Йост чуть щурился от света, поправляя очки, которые всё ещё держал на голове, будто просто забыл их снять.
— Ты уверена, что хочешь впустить меня в свою... официальную жизнь? — спросил он, поддразнивая, но голос звучал мягко.
Ники посмотрела на знакомый дом — белые ставни, клумба у крыльца, тихо покачивающиеся на ветру занавески в окне кухни. Всё казалось таким мирным... и одновременно немного тревожным. Потом перевела взгляд на Йоста. Его лицо освещалось мягким вечерним светом, а под лёгкой улыбкой угадывалось напряжение, которого он старательно не показывал.
— Наверное, уже поздно сомневаться. Ты же уже здесь, — сказала она тихо, но с лёгкой улыбкой.
— Хочешь — я притворюсь, что просто привёз тебя. Типа: «Добрый вечер, миссис мама, доставочка на шесть часов!» — Он покосился на неё, приподняв плечи.
Ники рассмеялась, покачав головой:
— Ты невыносим.
Она взглянула на него чуть игриво, приподняв бровь, и, будто мимолётно, поцеловала в губы — быстро, как щёлкнула спичка. Прежде чем он успел ответить, уже отстранилась, взяла его за руку и потянула к двери.
— Эй! — Йост возмутился, смеясь. — Так нельзя! Я даже не успел среагировать. Это нарушение всех правил приличия.
Они шагали по дорожке, и он, вдруг чуть ускорившись, сблизился с ней сбоку. Прижал к себе и неожиданно пощекотал в бок.
— Йост! — она взвизгнула и прыснула от смеха, покосившись на него с притворной строгостью.
— Это тебе за то, что сбежала после поцелуя. Баланс восстановлен.
Она фыркнула, но не отстранилась — только сильнее сжала его руку.
Они подошли к крыльцу. Ники остановилась, на секунду задержав дыхание. Йост взглянул на неё сбоку, прищурился, но ничего не сказал.
— Готова? — всё же спросил он.
— Не знаю, — честно ответила она, и всё-таки нажала на звонок.
Дверь почти сразу открылась. На пороге появилась мама — в домашнем платье, с тёплой улыбкой, немного удивлённая, будто не ожидала, что дочь приедет не одна.
— Привет! — сказала она и сразу шагнула вперёд, чтобы обнять Ники.
Мама перевела взгляд на Йоста, как будто только сейчас заметила по-настоящему.
— Здравствуйте, — сказала она, чуть удивлённо. — Простите, как вас зовут?
— Йост. Очень приятно, — он кивнул вежливо, спокойно, хотя на долю секунды стало видно, что он чуть напрягся. Его голос прозвучал мягко, с лёгкой улыбкой.
— Йост, — повторила мама, кивнув, будто примеряя имя на слух. — Проходите. Разувайтесь, у нас всё просто.
— Конечно, — он слегка наклонился, снимая обувь, и взглянул на Ники с лёгкой полуулыбкой. Она ответила ему еле заметным движением бровей — что-то между «держись» и «я сама волнуюсь».
Пока мама скрылась на кухне, Йост обернулся к ней и вполголоса сказал:
— Ну, по-моему, неплохо. Меня ещё не выгнали.
— Дай время, — шепнула она, усмехаясь.
Они прошли вглубь дома — в тёплую, чуть старомодную гостиную. Йост явно замечал каждую деталь, но не выказывал ни удивления, ни лишнего любопытства — он просто был рядом. Уверенно, спокойно, и как будто с уважением ко всему, что для неё имело значение.
На столе уже стояла простая, но уютная сервировка. Через минуту в комнату вошёл отец — высокий, сдержанный, немного хмурый. Поздоровался коротко, но не отстранённо:
— Добрый вечер.
— Добрый, — ответил Йост, вставая чуть ровнее.
Они сели за стол. Мама поставила чайник, разлила по чашкам.
— Ну что ж, — сказала она, будто чуть мягче, — будем ужинать.
Йост мельком взглянул на Ники, и она вдруг поймала в этом взгляде всё: поддержку, тепло, и ту самую химию, которую даже за столом — среди молчаливых пауз и разлитого варенья — невозможно было не почувствовать.