Глава 21
Машина мягко катилась по вечернему городу. За окнами мелькали огни, люди, вывески, уличные фонари — всё сливалось в тёплый золотистый поток. Ники сидела на пассажирском сиденье, украдкой бросая взгляды на Йоста. Он выглядел сосредоточенным, но каждый раз, замечая её взгляд, краем губ улыбался. Спокойно. Уверенно. Немного по-особенному.
— Далеко едем? — наконец не выдержала она, пытаясь звучать легко.
— Не особо, — ответил он, не глядя, но с тем самым тоном, от которого у неё внутри всегда чуть сжималось. — Терпение, мадам.
— Ты же знаешь, что я очень нетерпеливая, — пробормотала она, притворно закатывая глаза.
Йост рассмеялся, и Ники поняла: он действительно рад. Спокоен. Как будто всё продумал заранее.
⸻
Когда они свернули на небольшую улицу с почти невидимой парковкой у старого здания, Ники нахмурилась.
— Здесь?
— Почти, — Йост заглушил двигатель и вышел первым, обойдя машину и открыв ей дверь.
Она шагнула наружу, каблуки негромко стукнули по плитке. Её сердце билось чуть быстрее обычного. Он взял её за руку — крепко, уверенно — и повёл к двери, над которой висела маленькая вывеска с почти незаметным названием.
Когда двери лифта открылись и они вышли на террасу, Ники на секунду замерла. Пространство перед ними было залито мягким золотистым светом фонарей, переплетённым с тёплым отблеском закатного неба.
В центре — столик, накрытый на двоих. Белая скатерть, тонкие бокалы, свечи в стеклянных колбах, защищённых от ветра. По периметру — подвесные гирлянды с тёплым светом, похожим на огоньки новогоднего утра.
— Йост... — Ники остановилась, не зная, что сказать. — Это всё... для меня?
Он усмехнулся, будто немного смущённо, будто пытаясь скрыть волнение:
— Нет. Вообще-то для королевы Англии, она просто задерживается, — сказал он и, поймав её взгляд, добавил тише: — Конечно, для тебя.
Он протянул руку, и она вложила в неё свою, позволяя себя подвести к столику.
— Я не знаю, что сказать, — пробормотала она, всё ещё оглядываясь. Вечер был по-настоящему красивым.
— Ничего не говори, просто... поужинай со мной.
Они сели. Йост сел напротив неё, чуть склонив голову, как будто не хотел упустить ни одной её эмоции. Официант почти сразу принес аперитивы — лёгкое белое вино с фруктами — и удалился.
Ники держала бокал обеими руками, будто старалась успокоиться. Её щеки все ещё пылали от его слов, от атмосферы, от того, что происходило — и как всё это выглядело. Она бросила короткий взгляд на Йоста: тот подался немного вперёд, локтями опираясь на край стола, и, не отрываясь, смотрел на неё. В его взгляде было нечто трепетное, почти невесомое. Но в то же время — уверенное.
— Ты давно это планировал? — спросила она, наконец, чуть хрипло.
Он пожал плечами, глотнул вина, прежде чем ответить:
— Несколько дней. Сначала не был уверен, уместно ли. Потом понял — если не сделаю, буду жалеть.
— Жалеть? — она чуть приподняла бровь, осторожно улыбаясь.
Йост слегка наклонился вперёд:
— Знаешь, я многое не говорил. Не потому что не хотел... скорее, потому что боялся спугнуть. Всё между нами шло так... по-настоящему. И я не хотел торопить.
Ники чувствовала, как её ладони слегка вспотели. Она смотрела на него, будто впервые — более открыто, более ранимо.
— Йост...
— Подожди. — Он поднял ладонь, мягко, почти извиняясь. — Я просто хочу, чтобы ты знала. Я чувствую себя рядом с тобой настоящим. И если честно... — он чуть усмехнулся, опуская взгляд на стол, — я не могу больше молчать...
Она ничего не ответила сразу. Просто смотрела на него, пока сердце медленно поднималось куда-то в горло.
— Я не хочу быть кем-то случайным в твоей жизни, — продолжил он уже тише. — Я хочу быть тем, кому ты звонишь, когда тебе страшно. С кем ты смеёшься, когда тебе хорошо. Тем, кого ты целуешь по утрам, и тем, кто знает, как ты выглядишь, когда злишься на весь мир. Я хочу быть рядом. Всерьёз.
На террасе повисла тишина, прерываемая только лёгким звоном бокалов со стороны других столов и шорохом вечернего города внизу.
Йост вытянул руку через стол и, чуть поколебавшись, дотронулся до её пальцев.
— Ники... ты будешь моей девушкой?
Она смотрела на него, и глаза её чуть блестели от эмоций. Всё внутри было странно лёгким и одновременно дрожащим. Губы дрогнули, и, прежде чем она ответила, она чуть покачала головой — будто не веря в происходящее. Потом — кивнула. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы он понял.
— Да, — прошептала она.
У Йоста появилась та самая, искренняя, чуть детская улыбка, от которой у неё сердце каждый раз сжималось.
Он поднялся со своего места, обошёл стол, и она, не дожидаясь, сама встала навстречу. Он обнял её крепко, вдыхая аромат её волос, и прошептал ей в висок: — Спасибо, что ты есть.
Ники замерла в его объятиях, позволяя себе на мгновение раствориться в этом спокойствии, в этой тишине, нарушаемой только шумом города где-то внизу. Всё внутри будто оттаивало — то, что сжималось, боялось, закрывалось.
Йост отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза. Его ладони мягко обрамляли её лицо.
Ни один из них не сказал ни слова — и не нужно было. Он просто медленно склонился ближе и коснулся её губ своими. Тихо, бережно, почти осторожно — словно спрашивал разрешения.
Ники не отстранилась. Напротив — будто дыхание выровнялось, плечи расслабились, и всё вокруг на мгновение перестало существовать. Только он. Только этот поцелуй.
Когда они отступили друг от друга, он улыбнулся едва заметно:
— Пойдём ужинать? А то всё остынет.
Она коротко кивнула, и они снова сели за стол, как будто между ними ничего не случилось — но теперь всё уже было по-другому.
На столе стояли блюда, которые Ники даже не заметила, как подали. Официант, будто почувствовав, когда нужно отойти, исчез вовремя.
Йост взял бокал и слегка наклонил его в сторону:
— За... хороший вечер?
Ники улыбнулась.
Их бокалы тихо звякнули друг о друга. Ветер шевелил её волосы, вечер окутывал город мягким светом, а где-то внутри наконец стало по-настоящему спокойно.
Йост посмотрел на неё поверх бокала и чуть улыбнулся:
— Я тут подумал... — начал он, прокручивая ножку бокала между пальцами. — Ты ведь ещё ни разу не видела, чем я вообще занимаюсь. Так, по-настоящему.
Ники приподняла бровь, слегка удивившись тону.
— В смысле? Я догадываюсь, конечно, — усмехнулась она. — Но ты не особо распространялся.
— Вот именно, — кивнул он. — Поэтому... Я бы хотел, чтобы ты пришла. На концерт. Он через пару дней.
Она на секунду замерла, обдумывая его слова. Йост чуть склонил голову, как будто пытался прочитать её реакцию.
— Я хочу, чтобы ты увидела эту часть моей жизни. Она — важная. И ты — важная. Логично, чтобы вы наконец встретились, не?
Ники не ответила сразу, только сжала ладонь на коленях, скрывая лёгкую дрожь. Не от страха — от волнения. Оттого, насколько серьёзно это звучало.
— Я... я бы с удовольствием, — сказала она наконец, и в голосе прозвучало то самое, тихое и честное.
Йост улыбнулся — по-настоящему, с облегчением.
— Тогда считай, что у тебя есть ВИП-пропуск, — подмигнул он. — И отдельное место в гримёрке.
— Ух ты, всё серьёзно, — усмехнулась она.
— Серьёзнее некуда.
Они говорили ещё долго — то вполголоса, то со смехом. Разговор незаметно переплетался с паузами, в которых было удивительно спокойно. Официант принёс основное блюдо, потом десерт, не отвлекая, как будто чувствовал: вечер для них важнее кухни. Ники ощущала, как где-то внутри её наконец отпустило — напряжение, тревога, сомнение. Всё было просто. Правильно. Тепло.
Когда принесли счёт, Йост не дал ей даже потянуться за сумкой.
— Это не обсуждается, — коротко сказал он, подмигнув, и вскоре они уже поднимались со своих мест.
На террасе стало темнее — огоньки лампочек над головой мягко светились, воздух был насыщен летним вечером, с запахами улиц, немного вина и чего-то почти счастливого.
Он придержал для неё дверь, и, когда они вышли из ресторана, город встретил их приглушенным гулом и редкими проезжающими машинами.
Он открыл перед ней дверь машины, и Ники, не говоря ни слова, села, чувствуя, как лёгкая усталость приятно растекается по телу. Вечер был долгим, насыщенным, но — хорошим. Именно таким, который не хочется отпускать слишком быстро.
Йост обошёл машину, сел за руль, завёл двигатель. Несколько секунд он просто сидел в тишине, глядя перед собой, прежде чем повернуться к ней.
— Всё в порядке? — тихо спросил он.
Ники кивнула.
— Удивительно... спокойна. Даже не знаю, как это объяснить.
Он усмехнулся и, не говоря больше ни слова, тронулся с места. За окнами проносились огни улиц, редкие прохожие, тени деревьев. Машина наполнялась ровным гулом мотора и почти уютной тишиной, которую они не пытались нарушить.
Ники смотрела в окно, облокотившись на дверь, а Йост иногда косился в её сторону, будто проверяя — всё ли правда хорошо. И каждый раз, когда взгляд встречался с её профилем, уголки его губ чуть поднимались.
Они подъехали к дому. Он заглушил мотор, но не спешил выходить.
— Хочешь, я провожу тебя до двери? — спросил он, поворачиваясь к ней.
Ники чуть кивнула, и они вместе вышли из машины. Двор был тихим, как будто город выдохся за день и теперь дремал. Под окнами соседей горел лишь один фонарь, отбрасывая на асфальт жёлтые пятна света.
Они шли медленно, не торопясь — будто не хотели, чтобы вечер заканчивался. Возле двери Ники замерла, обернулась к Йосту.
— Спасибо за... всё, — произнесла она, и в голосе было нечто большее, чем просто благодарность.
— Это ещё не всё, — ответил он, слегка улыбаясь. — У меня большие планы.
Она рассмеялась — коротко, чуть хрипло от усталости.
— Тогда я с интересом подожду, — сказала она и сделала полшага ближе.
Йост посмотрел на неё — внимательно, почти изучающе, и, не дожидаясь ни слов, ни намёков, наклонился и поцеловал её.
Когда он отстранился, она осталась с закрытыми глазами ещё секунду.
— Спокойной ночи, Ники, — прошептал он.
— Спокойной, Йост, — ответила она, открывая дверь.
Он стоял ещё немного, глядя на закрытую дверь, а потом медленно пошёл обратно к машине.
•••
Прошло несколько дней. В них не было ничего грандиозного — ни бурь, ни откровений — только тёплое, спокойное течение, как у реки в конце лета.
Ники наконец-то закрыла все зачёты в университете. Последние недели были выматывающими, с бесконечными лекциями, презентациями и бессонными ночами, но теперь — всё. Отправив последний файл преподавателю, она просто сидела перед экраном, ощущая странную лёгкость. Не эйфорию, не восторг — а скорее тишину внутри, как будто кто-то выключил фоновый шум.
Мия, конечно, настояла на мини-празднике. Они встретились у неё дома с мороженым, вином и разговором, который почти сразу перешёл на Йоста.
— Ну, давай, — сказала Мия, подперев щёку рукой. — Ты либо сейчас признаешься, что вы встречаетесь, либо я начну всё додумывать сама. А ты знаешь, у меня с фантазией беда.
Ники усмехнулась, смущённо, но не скрывая улыбки.
— Мы... вместе. Он позвал меня на ужин, это был сюрприз, терраса на крыше, огоньки, вино — всё как в кино. Ну, почти.
Мия хлопнула в ладоши и едва не опрокинула бокал:
— Я ЗНАЛА! Господи, наконец-то. А то я уже думала, вы будете вечно ходить вокруг да около. Он тебе подходит, знаешь?
— Ты его почти не знаешь, — усмехнулась Ники.
— Ну и что, я вижу, как ты рядом с ним светишься, этого уже достаточно, — подмигнула Мия.
Позже, на следующий день, Ники позвонила мама. Разговор вышел тёплым, хоть и немного неожиданным: мама пригласила её в гости — просто так, без повода. Сказала, что давно не виделись, что ей будет приятно просто попить чаю и поболтать.
Ники пообещала приехать на выходных. Где-то в груди ёкнуло — за эти недели она словно на время потеряла связь с привычной жизнью. Университет, проблемы, Томас, чувства — всё слилось в одно, и теперь, когда тишина вернулась, захотелось чего-то простого. Побыть дочерью. Просто вернуться домой, хоть ненадолго.
В эти дни Ники и Йост виделись нечасто — у него было много дел и подготовка к концерту занимала почти всё время. Но несмотря на это, он всегда находил минуту, чтобы позвонить или написать ей, а иногда даже быстро заглянуть. Эти моменты были особенно ценными: тихие разговоры, короткие встречи, которые давали ощущение стабильности и поддержки.
Однажды вечером, сидя у него дома, Йост сказал:
— Завтра мне нужно приехать в концертный зал пораньше, всё проверить, — сказал Йост, бросая взгляд в её сторону. — Ты можешь подъехать к восьми... но если хочешь — можешь прийти раньше.
Ники приподняла бровь, лениво потягиваясь.
— А ты точно справишься, если я приеду раньше? Не буду отвлекать?
Он усмехнулся.
— Думаешь, я не умею работать под давлением?
Ники покачала головой, улыбаясь.
— Ладно, подумаю. Но в восемь точно буду.
•••
Наступил день концерта.
Ники проснулась с лёгким волнением внутри — не тревожным, а приятным. Тем, что бывает перед чем-то особенным. Всё-таки это был первый раз, когда она увидит Йоста на сцене. В новом, неизведанном для неё мире, частью которого он был всё это время.
Она решила выехать немного раньше. С вечера собрала сумку, выбрала лёгкий, но аккуратный наряд — тот, в котором чувствовала себя уверенно, без лишней вычурности.
К семи вечера она уже была на месте. Вместо главного входа пошла, как и договаривались, к чёрному входу — его она нашла не сразу. Служебная зона выглядела иначе: минимум огней, бетонная лестница, пара курящих техников, которые даже не обратили на неё внимания.
Она показала бейдж, который Йост передал ей заранее, и один из охранников кивнул:
— Гримерки по коридору направо, вторая дверь. Йост уже там.
Ники поблагодарила и прошла внутрь. Коридоры за кулисами были узкими и немного шумными — кто-то куда-то бежал, кто-то говорил по рации, свет мигал, пахло кофе и пылью. Впервые она так близко соприкасалась с закулисьем чего-то большого, и это будоражило.
Она постучала в дверь гримёрки, и через секунду услышала знакомый голос:
— Входи.
Ники приоткрыла дверь и заглянула внутрь.
Йост сидел на мягком диване у стены, в руках держал бутылку воды, а на коленях лежала открытая тетрадь с записями. Его волосы были чуть растрёпаны, на нём — тёмная рубашка с закатанными рукавами и простые чёрные джинсы. Он выглядел сосредоточенным, но стоило ему заметить её — лицо сразу смягчилось, и он встал, отложив всё в сторону.
— Привет, — сказал он, подходя ближе. — Ты рано.
— Хотела успеть до суеты, — ответила она, оглядывая гримёрку. Здесь было спокойно: мягкий свет, бутылки с водой, какие-то провода, зеркала с лампочками и немного беспорядка на столике у стены. — Или ты ещё занят?
— Для тебя — никогда, — чуть улыбнувшись, сказал он и обнял её. — Рад, что ты уже здесь.
Она прижалась к нему ненадолго, позволяя себе просто быть рядом.
— Всё готово? — спросила она, отстраняясь и глядя ему в лицо.
— Почти. Апсон уже где-то бегает с Аланис — у них прямой эфир. С ума сходит от волнения, — усмехнулся он. — Но думаю, как только выйдет на сцену, всё забудет.
— Я так и представляю, — рассмеялась Ники. — Он из тех, кто на публике оживает.
— Очень, — подтвердил Йост. — Хочешь с ним поздороваться?
— Если он не в бешенстве, — она усмехнулась.
Йост достал телефон, глянул на время, потом обернулся к ней:
— Пойдём, они должны быть в коридоре. Не могу обещать, что Аланис не наведёт на тебя камеру.
Ники прикусила губу:
— Ну, посмотрим, как я справлюсь со славой.
Йост хмыкнул и, взяв её за руку, открыл дверь.
Коридор за пределами гримёрки был немного шумнее. Где-то вдалеке слышалась настройка звука, свет мерцал от открывающихся дверей, кто-то проходил мимо с кабелями и наушниками. Мигающий свет и редкие звуки на фоне создавали ощущение лёгкого хаоса, но в этом всём Йост двигался уверенно, привычно. Его рука не отпускала её.
В конце коридора стояли Апсон и Аланис. Апсон заметил их первым и кивнул, не отрываясь от телефона. Аланис подняла камеру, направив её на Ники.
— Привет, — радостно сказал Апсон, отложив телефон. — Как настроение?
Ники почувствовала лёгкое волнение, но ответила спокойно:
— Всё нормально. Просто немного нервничаю.
Йост мягко улыбнулся:
— Это нормально.
Аланис продолжала снимать, не отвлекаясь.
Йост усмехнулся и, глядя в камеру, сказал:
— Всем привет! Сегодня особенный вечер, и я рад, что вы с нами.
Ники чуть смутилась, но всё же помахала рукой в камеру, стараясь не выглядеть слишком напряжённой.
Апсон, стоя рядом с камерой, подмигнул Ники:
— Эй, не стесняйся, нормально поздоровайся со всеми!
Ники засмеялась чуть громче и помахала рукой:
— Привет всем!
Йост улыбнулся ей и тихо прошептал:
— Вот так, молодец.
Коридор наполнился суетой — кто-то спешил мимо с оборудованием, где-то звучали первые ноты, и ощущалась предвкушающая энергия вечера.
— Пойдём, — сказал Йост, беря Ники за руку. — До начала осталось пятнадцать минут.
Апсон с Аланис уже ушли дальше вести прямой эфир, оставив их наедине с последними приготовлениями.
К Йосту подошёл один из техников, передал наушник и беспроводной передатчик. Йост молча кивнул, ловко прикрепил передатчик к поясу и поправил рубашку, чтобы тот не бросался в глаза.
Они направились к сцене. За кулисами становилось всё оживлённее — кто-то торопливо отдавал последние указания, по рации передавались команды, на полу скручивали кабели.
Ники невольно замедлила шаг, чувствуя, как атмосфера вокруг будто сгущается. Она осторожно выглянула за кулисы и на секунду затаила дыхание: зал был битком. Люди стояли рядами, как живое море, — одни переговаривались, другие что-то снимали, кто-то уже аплодировал, предвкушая начало.
Она обернулась к Йосту. Тот стоял спокойно, чуть прищурив глаза, будто настраивался.
— Ты вообще не волнуешься? — прошептала она.
Он усмехнулся, мельком взглянув на сцену:
— Если начну волноваться, забуду половину текста. Так что — только спокойствие.
В этот момент заиграла музыка — громко, резко, с басами, пробегающими по телу. В ту же секунду зал взорвался:
Толпа начала скандировать его имя, и вскоре крики слились в мощную волну:
— Йост! Йост! Йост!
Он посмотрел на Ники, коротко, почти серьёзно — и вдруг поцеловал её, быстро, но с явной теплотой.
— Пожелай мне удачи.
— Удачи, — выдохнула она, и он уже развернулся.
Йост стремительно выбежал на сцену. И зал тут же встретил его оглушительным ликованием.
Кто-то уже подпевал первым строчкам, кто-то снимал на телефоны, хлопал, кричал, свистел.
Ники осталась за кулисами, стоя в тени. Всё происходящее казалось нереальным — слишком громким, слишком ярким.