Глава 19
— Мы поехали, — голос Апсона немного заплетался, но он пытался держаться уверенно. — Аланис уже спит с открытыми глазами.
— Не сплю, — пробормотала она, уткнувшись ему в плечо.
Ники улыбнулась и кивнула, маша им рукой. За вечер ресторан заметно опустел, свет стал мягче, музыка — тише.
Официант подошёл к их столику с вежливой полуулыбкой и положил кожаную папку со счётом на край стола.
— Я заплачу, — тут же сказала Мия, уже потянувшись за телефоном.
— Нет-нет, я сама, — перебила её Ники и полезла в сумочку. — Правда, мне совсем несложно.
— Да ладно тебе, — сказала Мия, но Ники упрямо достала кошелёк и стала что-то в нём искать.
— Не спорьте, — вмешался Йост и, почти незаметно, вытянул из папки чек, а затем протянул официанту свою карту.
Официант кивнул, принял карту и ушёл.
— Йост! — Ники вскинула голову. — Я же сказала, что заплачу сама.
— Ты слишком долго искала карту, — спокойно ответил он, не отводя взгляда.
Официант принёс карту обратно и тихо пожелал хорошего вечера. Йост убрал чек в карман, как будто и не собирался его кому-то показывать.
— Сколько вышло? — Ники наклонилась к нему, глядя снизу вверх. От алкоголя в её голосе была легкая небрежность, но взгляд оставался сосредоточенным.
— Неважно, — отозвался он, снова беззаботно.
— Йост... — Она чуть прищурилась. — Я серьёзно. Я тебе верну.
— Не нужно, — он взглянул на неё так, будто спорить с ним было бессмысленно. — Просто скажи «спасибо» и будь красивой. С этим ты отлично справляешься.
Ники фыркнула, закатив глаза, но краешком губ всё же улыбнулась.
— Ужасно самоуверенно звучит.
— Зато честно.
— Эй! — перебила их Мия, глядя в экран телефона. — Наше такси уже подъехало.
Она бросила взгляд на Кая, тот кивнул, поправляя куртку.
— О, — Ники чуть опешила. — Уже?
— Да, мы поедем, а вы тут... ну вы, я вижу, сами не пропадёте, — она усмехнулась, делая шаг к Ники. Обняла её крепко, по-дружески.
— С днём рождения, моя хорошая. Пусть всё будет только лучше, слышишь?
— Спасибо... — Ники ответила, прижавшись на секунду, и отпустила. — И спасибо за сегодня, за сюрприз. Всё было... правда круто.
— Ну ещё бы. Я старалась. — Мия хихикнула, потом бросила взгляд на Йоста.
— Следи за ней, ясно?
— Всегда, — ответил он, кивнув.
— Так, мы ушли! — Кай помахал им рукой.
— Пока! — отозвались вразнобой.
Дверь комнаты хлопнула.
Йост бросил взгляд на пустеющий стол, на разбросанные салфетки, недопитые коктейли, сбившийся ритм вечеринки. Всё понемногу заканчивалось.
— Пошли? — мягко спросил он, оборачиваясь к Ники.
— Угу.
Она подтянула к себе куртку, нехотя застёгивая молнию. Алкоголь всё ещё приятно шумел в голове, будто смягчая углы — в теле оставалась приятная лёгкость, даже улица снаружи казалась не такой холодной.
Йост подошёл ближе, привычно взял её под руку. Его ладонь была тёплой, уверенной.
— Осторожно, ступенька, — проговорил он, когда они подошли к выходу.
Ники кивнула, удержалась за его плечо, спускаясь вниз.
Они вышли на улицу — вечер уже окончательно перешёл в ночь, воздух стал плотным и прохладным. Где-то вдали слышались шум машин, а у входа в ресторан курили пара случайных людей.
Йост повёл её чуть в сторону, подальше от суеты. Он не спешил, словно не хотел, чтобы вечер заканчивался.
— И куда теперь, красавица? — спросил он, глядя на неё сбоку, с полуулыбкой.
Ники на секунду задумалась.
— Домой. Наверное. А ты?
Он пожал плечами.
— Думаю, мне тоже пора. Заодно провожу тебя. Если не против.
— А если против?
— Тогда всё равно провожу. Я упрямый. Особенно под градусом.
Она тихо рассмеялась, и они пошли дальше — рядом, в одном темпе.
Ночь накрывала город мягким покрывалом темноты. Улица была почти пустой, фонари бросали длинные тени на тротуар, мерцая в такт шагам. Йост и Ники шли рядом, слегка покачиваясь — пьяные, но в каком-то тихом, почти безмолвном согласии.
Когда они почти приблизились к дому, Ники вдруг остановилась, прихрамывая, и тихо застонала:
— Каблуки... просто ад.
— Давай снимай, — спокойно предложил он.
— Я босиком? По улицам? Да ты с ума сошёл.
— Тогда другой вариант.
Он развернулся к ней, прежде чем она успела что-то понять, и резко, но уверенно подхватил её на руки. Она вскрикнула от неожиданности, вцепившись в его плечи.
— Йост! Что ты творишь?!
— Спасаю женщину от мучений. — он ухмыльнулся, не снижая шага.
— Поставь меня. Серьёзно. Люди же смотрят.
— Какие люди? — он оглянулся. — Моя тень, твоя тень и один фонарь. Всё.
Ники выдохнула — полусмех, полупротест. Сердце билось слишком быстро, то ли от алкоголя, то ли от его близости. Её волосы касались его шеи, а пальцы всё ещё крепко держались за ткань его рубашки. Она попыталась ещё раз:
— Йост, это глупо. Я большая девочка. Могу идти сама.
— Не хочу, чтобы ты шла.
Он сказал это почти шепотом. Не улыбаясь.
Она замерла. Его голос был другим — ниже, мягче, и в нём что-то дрогнуло. Что-то, от чего внутри у неё стало чуть тревожно, в хорошем смысле. Слишком близко. Слишком ясно.
Он немного склонил голову, и, не спрашивая разрешения, поцеловал её в висок — нежно, будто между делом, но с какой-то странной искренностью. Почти серьёзно.
Ники не ответила. Только медленно прикрыла глаза и чуть сильнее прижалась к нему, ощущая, как его руки удерживают её будто совершенно невесомую. Впервые за весь вечер ей не хотелось спорить.
Когда они наконец подошли к подъезду, Ники вздохнула, собрав остатки сил, и, упираясь на себя, твердо сказала, что дойдёт до квартиры сама. Йост помогал ей идти, поддерживая за талию, но не стал настаивать.
Поднявшись на нужный этаж, они остановились у её двери. Ники достала ключи, медленно повернула в замке и, не отводя взгляда от входа, тихо спросала:
— Ты не хочешь остаться?
Йост остановился рядом, его глаза блеснули в тусклом свете. Он улыбнулся мягко и кивнул:
— Я не против.
Они прошли в квартиру. Ники тяжело вздохнула и сказала:
— Я совсем вымоталась... Пойду переоденусь.
Она с трудом, но уверенно направилась к шкафу. Йост устроился на диване, почти задремав, развалившись в уютной позе.
Через минуту Ники вернулась, слегка покачиваясь. Она подошла к нему и тихо сказала:
— Ляг со мной.
Йост улыбнулся в полусне:
— Ты же знаешь, что я не откажусь.
Он аккуратно снял рубашку и лёг рядом. Ники почувствовала, как сердце забилось чуть чаще, и, несмотря на лёгкое опьянение, смущение накрыло её с головой.
Он притянул её чуть ближе, осторожно, чтобы не напугать, и обнял за плечи. Ники почувствовала тепло его тела рядом, пульс успокоился, а мысли постепенно затуманились.
— Спокойной ночи, — прошептал Йост.
Она тихо улыбнулась и ответила почти шёпотом:
— Спокойной.
В этот момент они оба погрузились в сон.
•••
Свет медленно просачивался сквозь занавески, раскладываясь мягкими бликами по комнате. Было рано — настолько, что город снаружи ещё казался сонным и чуть заторможенным. Где-то за окном проехала первая утренняя машина, шины негромко шуршали по асфальту.
Ники медленно открыла глаза, щурясь от света. Несколько секунд понадобилось, чтобы вспомнить, где она. Простыня чуть сбилась с плеча, голова гудела, а в теле ощущалась тяжесть после вчерашнего веселья. Рядом на кровати, почти не шелохнувшись за ночь, лежал Йост. Он спал на боку, лицом к ней, дышал глубоко и ровно.
Ники медленно повернулась к нему, стараясь не разбудить. Она могла разглядеть его лицо в утреннем свете: расслабленное, спокойное, с лёгкой тенью улыбки на губах. Сердце стукнуло быстрее — всё ещё от того смущения, что не ушло за ночь.
Несколько секунд она просто лежала, вглядываясь в черты его лица. Ей не хотелось двигаться, не хотелось рушить этот хрупкий, спокойный момент. Было ещё слишком рано, но сна уже не осталось. Осторожно, почти бесшумно, Ники выбралась из-под одеяла и встала. Йост даже не шелохнулся.
На цыпочках она прошла на кухню, машинально заправляя волосы за ухо, потянулась к кофемашине. Аромат свежего кофе быстро наполнил квартиру — он был горьким, обволакивающим, почти спасительным после шумной ночи.
С чашкой в руке Ники устроилась на диване, подогнув ноги под себя, и включила телефон.
Она лениво пролистывала галерею, улыбаясь: на одном видео Мия что-то кричала в камеру, держа бокал, Апсон делал нелепое лицо, Аланис смеялась сзади, а Йост неожиданно подошёл в кадр, обнял Ники за плечи и уткнулся носом в её щёку. Она вспомнила, как тогда вздрогнула и фыркнула в камеру, но не отстранилась.
Фотографии были размытыми, пьяными. На одной из них — она и Йост, она смотрит прямо в объектив, а он — на неё.
Ники прикрыла экран ладонью и выдохнула.
Прошёл почти час, когда сзади послышался тихий, сонный голос:
— Ты давно уже не спишь?
Ники чуть обернулась и увидела Йоста в дверях. Он выглядел как-то особенно спокойно: волосы растрёпаны, глаза прищурены, на лице — мягкая полуулыбка, почти детская.
— Давно, — ответила она и чуть подвинулась, освобождая место рядом. — Хотела дать тебе поспать.
Йост молча подошёл и сел рядом.
— Хочешь кофе? — спросила она, не глядя на него.
— Да, — кивнул он.
Ники поднялась и пошла на кухню. Через пару минут она вернулась с чашкой, протянула ему и снова села рядом, подогнув под себя ноги.
Йост сделал глоток, а потом, глядя на неё, спокойно спросил:
— Ты расскажешь мне, что случилось?
Ники замерла. Она почувствовала, как напряжение снова поднимается где-то под рёбрами, как будто внутри включили тусклый, неприятный свет.
— О чём ты?
Она не сразу поняла, о чём он. Посмотрела на него, чуть нахмурившись. Он не отводил взгляда.
— Когда ты перестала отвечать. После того утра. — Его голос был всё ещё мягким, но уже с осторожной прямотой. — Я не знал, что думать.
Ники опустила глаза.
— Прости.
— Я не хочу извинений, — Йост покачал головой. — Просто хочу понять.
Ники сжала чашку, как будто хотела найти в её тепле опору, и медленно начала:
— Всё связано с Томасом... — голос дрогнул, и она на секунду опустила взгляд. — В Роттердаме между нами случилось то, о чём я не хотела говорить ни с кем. Но... мы сделали вид, что ничего не было.
Она глубоко вздохнула, глаза на мгновение стали влажными.
— Потом вроде как общение наладилось, но он начал... лезть ко мне больше, чем раньше. Это было неприятно, но я молчала. А потом... — Ники запнулась, стараясь собраться — он поцеловал меня на набережной, без моего согласия.
Она сжала кулаки, словно сдерживая воспоминания.
— А в тот день, когда мы с тобой встретили его в кафе, он... он пришёл ко мне домой ночью, пьяный, приставал. Я тогда очень испугалась. Но я никому не хотела об этом говорить. Я ругала себя за это... за то, что всё это произошло.
Она посмотрела на Йоста, и в её глазах мелькнуло одновременно и облегчение, и уязвимость.
— Вот почему я пропала. Мне было тяжело. Но теперь я хочу перестать это прятать.
Йост осторожно притянул Ники к себе, обнял так крепко, будто хотел защитить от всего мира. Его руки обвили её тонкую талию, и она почувствовала тепло, такое настоящее и такое нужное.
— Почему ты ничего не говорила? — прошептал он почти в её волосы, голос дрогнул от боли и недоумения.
Ники не выдержала. Горячие слёзы скатились по щекам, разбивая все преграды, которые она строила так долго.
— Я боялась, — тихо сказала она, едва слышно, — боялась, что меня не поймут, что подумают, что я сама виновата... прости.
Йост погладил её по голове, словно утешая, будто говорил без слов: всё будет хорошо.
— Ты не виновата, — его голос был нежным и твёрдым одновременно. — Я здесь. Ты не одна.
Ники всхлипнула, спрятав лицо в его груди, позволяя себе быть слабой. В этом объятии было что-то очень настоящее — как будто впервые за долгое время она могла дышать свободно.
Йост осторожно провёл пальцами по щеке Ники, вытирая упавшие слёзы. Его прикосновение было мягким, заботливым — как будто он хотел забрать её боль на себя.
— Пожалуйста, — сказал он тихо, — если что-то случится, не держи это в себе. Делись со мной. Я рядом, и ты не одна.
Ники подняла глаза, встретилась с его взглядом, где светилась искренняя поддержка и безоговорочная готовность помочь. Сердце сжалось от этой простоты и глубины.
— Я постараюсь, — шепнула она, позволяя впервые за долгое время поверить в это.